ЛитМир - Электронная Библиотека

На крыше их взорам открылась целая дюжина печных труб. Из четырёх труб извергались густые клубы чёрного в ночи дыма.

— Молодчина, Шиша, — похвалил трактирщика Ремень. — Это ты ловко придумал — по дыму определять. Снизу его ночью не видно, а на крыше — всё как на ладони. Теперь ясно, что в твоём трактире и впрямь кто-то есть. Одно только мне не понятно: зачем тебе понадобилось всех нас сюда тащить? Можно было послать одного человека — он бы потом спустился и рассказал нам о дыме.

— Дым это совсем не то, что я собирался вам показать, — заверил Шиша. — Вот, полюбуйтесь-ка на это, — он указал спутникам на самую большую печную трубу, с диаметром дымохода никак не меньше метра.

— Я же обещал показать вам секретный черный ход, — таинственным полушепотом обратился Шиша к сгрудившемуся вокруг большого дымохода отряду. — Так вот полюбуйтесь — секретнее и чернее не бывает! Это труба самого первого, самого старого трактирного камина. Он выходит в небольшую комнату смежную с главным залом. О существовании этой комнатушки известно лишь мне одному. От основного зала её отделяет лишь тонкая фанерная перегородка, но со стороны зала эта перегородка замаскирована под каменную стену.

— Так ты что же предлагаешь нам спуститься вниз через этот дымоход? — потрясённо уточнил Ремень.

— Конечно, — кивнул Шиша. — Не беспокойтесь, там есть лестница. Но предупреждаю, господа, не сверните себе шею, лестница хоть и стальная, но уж больно много времени она простояла без ремонта. Спускаться по ней нужно очень осторожно.

Спускаться в непроглядную тьму, ощущая, как под потными руками и ватными ногами раскачиваются во все стороны чуть живые от старости скобы, то ещё удовольствие! Единственное, что утешало Лилипута — в роли смертника он выступал не первым и не последним.

Все прелести любезно предложенного трактирщиком воистину черного хода Лилипуту выпало испытать третьим по счету. До него в бездну камина уже спустились Студент и один из зуланов клана Серого Пера.

Постепенно его глаза адаптировались к окружающему мраку, а руки и ноги более-менее приспособились к шатким закопчённым скобам, так что в конце спуск его заметно ускорился. Но стоило ноге Лилипута, наконец, коснуться пола, усыпанного толстым слоем пепла, как кто-то резко дернул его за руку, от чего рыцарь потерял равновесие и больно ударился лбом о перегородку камина.

Злобное шипение Лилипута тут же было перекрыто сердитым шепотом Студента:

— Лил, ну что ты, ей-богу, такой неуклюжий. С ума сошел, так громко башкой о стенку биться. Хочешь чтобы нас застукали? Шиша же предупредил — от зала камин отделяет тоню-ю-юсенькая перегородка, а там, между прочим, народу немерено. Если они нас услышат…

— Может сам заткнешься? — попытался осадить чересчур разговорившегося друга Лилипут.

И — о чудо! — шепот Студента оборвался на полуслове.

— Между прочим, это ты меня дернул. Я не успел толком сориентироваться, вот и потерял равновесие, — пожаловался Лилипут. — Спятил что ли так пихаться? Теперь точно шишка на лбу будет.

— Извини, я не хотел.

— Не хотел он. Сейчас вот как дом по шее, чтобы в следующий раз головой думал, а не задницей.

— Лил, не ворчи, я же извинился.

За их спинами аккуратно спрыгнул на пол камина ещё один зулан. Его за руку никто не дёргал, он спокойно осмотрелся по сторонам, увидел стоящего у стены товарища, молча подошёл и встал рядом с ним, освободив место следующему спускающемуся.

— А с чего ты взял, что по ту сторону фанерки народу много? — шепнул на ухо другу Лилипут, возобновив прерванный разговор.

— С чего, с чего… Да я, как спустился сюда, первым делом дырку в перегородке аккуратно мечом проковырял и осмотрелся, — так же шёпотом пояснил Студент. — А когда ты появился, тебя за руку потянул, чтобы тоже посмотрел. Кто же знал, что ты такой неуклюжий.

— Это я-то неуклюжий, да если б тебя так за руку дернули…

— Ладно, не заводись. Нам повезло, кажется по ту сторону никто твоего удара не услышал… Чего кривишься? Да ты только посмотри сколько их там!

Студент отодвинулся от перегородки, из-за которой доносился нестройный гомон множества голосов.

На темном фоне перегородки отыскать залитый ярким светом «глазок» Лилипуту не составило труда. Он приник правым глазом к крошечной дырочке и, несмотря на предупреждение Студента, был просто поражен обилием народа в главном зале трактира Шиши.

Там царил настоящий разгром.

Практически вся мебель, некогда служившая красой и гордостью заведения Шиши, была изуродована самым варварским способом и валялась огромной кучей в одном из углов зала. Люди и гномы, присутствующие в помещении, устроились прямо на густо усыпанном осколками битой посуды и залитым нечистотами полу — кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то ходил из угла в угол. Люди и гномы пребывали в непрерывном движении, как муравьи в муравейнике, одни ели и пили, другие играли в кости или что-то увлеченно мастерили. Среди хаоса снующих и копошащихся тел были и неподвижно лежащие фигуры, но отсюда, из-за фанерной перегородки было невозможно определить спящие это или мертвые. Лилипут насчитал десятка четыре людей, с дюжину гномов и сбился со счета.

Почти все в зале находились в изрядном подпитии. Одежда на них была грязная и мятая, а на многих и вовсе превратилась в драные лохмотья и едва прикрывала наготу.

С крыши спустился ещё один зулан. Он немного сплоховал, в конце спуска зацепился мечем за скобу, и каминную тишину нарушил лязг металла о металл. Студент зашипел на неловкого парня.

— Стьюд, отстань от человека, там все нормально, никто ничего не слышал, — шепотом успокоил друга Лилипут, продолжая «любоваться» грандиозной панорамой разгрома и раздрая в трактире у Шиши. — Дружище, я никак в толк не возьму, чего ты так их опасаешься? Что толку от их количества, когда они все в дым пьяные? Да среди них профессиональных воинов от силы с десяток наберется. Мы с тобой вдвоем всю эту братву за полчаса в мясной фарш превратим. Они же, как увидят тебя в действии, от страха все в обморок попадают.

— Да ты ослеп что ли? — Шепот Студента буквально кипел от едва сдерживаемой ярости. Лилипут аж вздрогнул. — Разуй глаза! Они же все там сумасшедшие! Психи, понимаешь! Звери, дикари, давным-давно утратившие людское обличие! А у дикарей логика простая: раз нас больше, то мы сильнее, и вперед, не ведая ни страха, ни усталости.

— Что ты, Стьюд, бог с тобой! — Несмотря на показное спокойствие, из-за зловещего шепота друга Лилипуту стало как-то не по себе. — Ты сам случаем не спятил? С чего ты взял, что они психи? Посмотри, как у них всё тихо и спокойно, никто ни на кого с ножом не кидается. Парни вино трескают, да тёток своих по углам тискают… Ну да грязные, полуголые, но почему же сразу буйные?

— Неужели ты все ещё не замечаешь?!

— Да, тролль тебя раздери, Стьюд!.. — не сдержался Лилипут и чуть было не заорал во всю мощь своих легких.

— Ш-ш-ш, — Студент ловко захлопнул рот друга своей шершавой, крепкой ладонью и назидательно, но уже гораздо спокойнее, прошептал: — Видишь, вон там третий от двери припозднился с ужином? Давай, дружище, напряги зрение и присмотрись повнимательнее: чего это он там уписывает за обе щеки?

Действительно, некий господин с солидным, свешивающимся через туго затянутый ремень, брюшком, прислонившись спиной к стене, яростно терзал крепкими зубами сочный ломоть жареного мяса. Следуя строгим наставлениям приятеля, Лилипут сосредоточил свое внимание на аппетитном жарком. Если бы не рука друга, крепко-накрепко закупорившая ему рот, наверное Лилипут захлебнулся бы слюной. Но уже через мгновенье Лилипута прошиб холодный пот и только ладонь Студента помешала вырваться на волю полному отчаянного ужаса крику и содержимому желудка заодно.

Лилипут разглядел, что пожираемый толстяком кусок мяса есть не что иное, как великолепно прожаренная кисть человеческой руки.

Подержав на всякий пожарный ладонь у рта друга ещё секунд пятнадцать, Студент убрал руку и, как ни в чем не бывало, продолжил нашептывать ему на ухо:

82
{"b":"11119","o":1}