ЛитМир - Электронная Библиотека

В заключение Артур подчеркнул: поведение Брока не может остаться безнаказанным. Оно расценивается как вопиющее нарушение служебного долга. Конечно же, Майкл Брок — не закоренелый преступник, поэтому фирма с легкостью откажется от обвинения в краже со взломом. Однако он юрист, причем отличный, а значит, обязан отвечать за свои поступки. Жалоба на нарушение профессиональной этики при любых условиях остается в силе.

Доводы Артура были логично обоснованы и хорошо представлены. Они убедили меня.

— Мистер Брок, — обратился ко мне судья, — у вас есть что-нибудь в ответ?

Я не готовился к выступлению, однако поднялся и, глядя Артуру прямо в глаза, без всякого стеснения сказал то, что чувствовал:

— Мистер Джейкобс, я всегда уважал вас и уважаю сейчас. Я был не прав, взяв досье, и уже тысячу раз пожалел о содеянном. Мне нужна была закрытая информация для доброго дела, но знаю, это не оправдание. Прошу прощения у вас, фирмы и у компании «Ривер оукс», вашего клиента.

Позже Мордехай сказал, будто смирение, прозвучавшее в моих словах, настолько согрело души присутствующих, что в зале заметно потеплело.

А потом Де Орио поступил по-настоящему мудро. Он обратился к будущим искам. Исключая Лонти Бертон и Девона Харди, в списке числилось пятнадцать человек.

— Если вы признаете свою ответственность, мистер Джейкобс, — молвил судья, — продолжим тему компенсации ущерба. Сколько вы готовы предложить остальным выселенным?

Пошептавшись с Рафтером и Маламудом, Артур ответил:

— Ваша честь, мы исходим из того, что на сегодняшний день эти люди не имеют крыши над головой в течение примерно месяца. Получив по пять тысяч долларов каждый, они смогут найти ее.

— Мало. Мистер Грин, вам слово.

— Слишком мало, — уточнил Мордехай. — Я смотрю на проблему глазами жюри. Те же ответчики, то же незаконное действие, тот же состав присяжных. Я легко получу по пятьдесят тысяч на человека.

— А на какую цифру вы согласитесь?

— Двадцать пять тысяч.

— Думаю, — Де Орио повернулся к Артуру, — вам стоит раскошелиться. Разумная сумма.

— Двадцать пять тысяч долларов каждому из пятнадцати? — Под нажимом обеих сторон невозмутимость Артура дала трещину.

— Совершенно верно.

Между представителями «Дрейк энд Суини» вспыхнула тихая, но ожесточенная дискуссия. Было ясно: этот вопрос фирма с адвокатами не обсуждала. Гэнтри взирал на происходящее с абсолютным равнодушием — не о его деньгах шла речь. Положение же моих бывших коллег осложняла «Ривер оукс»: если они не достигнут компромисса с нами, компания тоже предъявит им иск.

— Хорошо, мы заплатим по двадцать пять каждому, — с достоинством объявил Артур, и из сейфов «Дрейк энд Суини» улетучилось еще триста семьдесят пять тысяч.

Мудрость судьи заключалась в том, что ему удалось сломать лед, сделать ответчиков более покладистыми. Под начавшийся шорох банкнот можно будет все уладить.

В прошлом году за вычетом моей зарплаты и премий и с учетом накладных затрат я принес фирме около четырехсот тысяч долларов, которые благополучно поделили между собой компаньоны. А ведь в фирме работали восемьсот таких, как я.

— Джентльмены, перед нами стоят два вопроса. Первый — удовлетворение исковых требований. Второй — выбор дисциплинарных санкций по отношению к мистеру Броку. Проблемы представляются мне взаимосвязанными. Наша встреча подошла к такому моменту, когда я считаю целесообразным переговорить с каждой из сторон с глазу на глаз. Начнем с представителей истца. Мистер Грин, мистер Брок, прошу в мой кабинет.

Через боковую дверь мы прошли в отделанную прекрасными дубовыми панелями небольшую комнату. Судья снял торжественное облачение и попросил секретаршу принести чаю.

Когда она скрылась за дверью, Де Орио обратился к нам:

— Налицо определенный прогресс, джентльмены. Однако, мистер Брок, должен заметить, поданная на вас жалоба — дело серьезное. Вы понимаете — насколько?

— Думаю, да, ваша честь.

Судья хрустнул суставами пальцев и принялся мерить шагами кабинет.

— Лет семь, а может, восемь назад один юрист в округе выкинул подобный трюк. Уволился из фирмы, прихватив кипу разоблачительных материалов, которые таинственным образом оказались потом в другой конторе — той самой, что по невероятному стечению обстоятельств приняла его на хорошую должность. Имя вот только никак не могу вспомнить.

— Маковек. Брэд Маковек, — подсказал я.

— Вот-вот. Знаете, чем все кончилось?

— Его на два года лишили лицензии.

— На то же рассчитывают и они в вашем случае. — Последовал кивок в сторону зала.

— Это невозможно, судья, — вступился за меня Мордехай. — На два года мы никогда не согласимся.

— А на сколько же?

— Максимум на шесть месяцев, и без всякого торга. Слушайте, Де Орио, они перепуганы до смерти, вам это известно. Они в страхе, но мы-то — нет. Чего ради нам тогда мировая? Я предпочту разговаривать с присяжными.

— О присяжных забудьте. — Де Орио остановился и заглянул мне в глаза: — Вы согласны на шесть месяцев?

— Да. Но они должны заплатить.

— Сколько? — обратился судья к Мордехаю.

— Пять миллионов. От жюри я получу больше.

В задумчивости почесывая щеку, судья направился к окну.

— Сдается мне, жюри вам даст именно пять.

— Жюри даст мне двадцать.

— Кому пойдут деньги?

— Это будет настоящий кошмар, — признался Мордехай.

— Сколько составит ваш гонорар?

— Двадцать процентов, половина отправится на счета фонда, в Нью-Йорк.

Де Орио возобновил хождение по кабинету.

— Шести месяцев мало.

— Это единственный ответ, который мы можем дать, — отрезал Мордехай.

— Хорошо. Теперь мне нужно переговорить с ними.

Наша беседа с Де Орио длилась не более пятнадцати минут, противник провел в кабинете у судьи по крайней мере час. Речь, естественно, шла о деньгах.

Мы с Мордехаем пили кока-колу в вестибюле, мимо нас в погоне за клиентами и справедливостью проносились озабоченные адвокаты. Кое с кем Мордехай обменялся приветствиями, я знакомых не приметил. Юристам крупной фирмы в здании суда просто нечего делать.

Служитель пригласил нас в зал. У Де Орио был утомленный вид, представители «Дрейк энд Суини» и вовсе выглядели изможденными. Мы заняли свои места.

— Мистер Грин, я только что закончил разговор с адвокатами ответчиков, — оповестил судья. — Вот их последнее предложение: три миллиона долларов и дисквалификация на год.

Не успев толком устроиться в кресле, Мордехай вскочил:

— В таком случае мы потеряли время попусту. — Он подхватил кейс и устремился к выходу, я — за ним. — Извините, судья, у нас есть и другие дела, — бросил Мордехай на прощание.

— Вы вправе заняться ими, — устало ответил Де Орио.

Глава 38

Я открывал дверцу машины, когда запищал мобильный телефон. Звонил Де Орио.

— Хорошо, судья, мы будем через пять минут, — ответил я.

Узнав о звонке судьи, Мордехай расхохотался. Он заставил меня зайти в туалетную комнату на первом этаже суда — помыть руки. Подчеркнуто медленно мы поднялись на второй этаж. Грину хотелось помучить их ожиданием.

Войдя в зал, я обратил внимание на Джека Боллинга, адвоката «Ривер оукс». Пиджак его висел на спинке кресла, а сам он с закатанными рукавами в раздражении удалялся от сидевших у противоположного конца стола юристов «Дрейк энд Суини». До рукоприкладства дело, похоже, не дошло, но выглядел Боллинг угрожающе.

Ситуация развивалась по предсказанному Мордехаем сценарию. Напуганные исходом встречи представители «Ривер оукс» не только обозлились на фирму, но и решили расстаться с некоторой суммой денег. О чем они говорили на самом деле, мы так и не узнали.

Я сел рядом с Мордехаем. Уилма Фелан покинула зал двумя часами раньше.

— Мы вот-вот найдем взаимоприемлемое решение, — сообщил судья.

— А мы намерены послать переговоры к черту! — рявкнул Мордехай.

Подобную линию поведения мы с Грином не намечали, не были к ней готовы и ответчики, и Де Орио.

66
{"b":"11121","o":1}