ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэм задумчиво склонил голову.

– Продолжай.

– Мы опротестуем газовую камеру как средство исполнения приговора.

– Ты ограничишься только территорией штата Миссисипи?

– Наверное. Мне известны осложнения, имевшие место с Тедди Миксом и Мэйнардом Тоулом.

Фыркнув, Сэм едва не поперхнулся дымом.

– Осложнения? Не самая удачная формулировка.

– А что знаешь ты?

– Брось. Они помирали в пятнадцати метрах от меня. И дня не проходит, чтобы мы не вспоминали их смерть. На Скамье каждый знает, какой она была.

– Выкладывай.

Упершись локтями в стол, Сэм опустил рассеянный взгляд на газету.

– До Микса в Миссисипи лет десять никого не казнили, и тюремщики понятия не имели, что и как делать. Был 1982 год. Я провел в клетке уже почти два года, и все мои соседи жили как во сне. Мы не думали о газе, о таблетках цианида и последнем ужине. Разумеется, нас приговорили к смерти, но, черт побери, они же никого не убивают, чего же психовать? Однако Микс вывел нас из спячки. Если казнили его, значит, в один день придут и за остальными.

– Что с ним произошло? – О казни Тедди Микса Адам прочитал десятки статей, но сейчас ему требовалось услышать подробности от Сэма.

– Осложнения, как ты их называешь, возникли с самого начала. Газовку ты видел?

– Пока нет.

– Сбоку от нее есть небольшая комнатка, где палач готовит свою адскую смесь. Он приносит из лаборатории канистру серной кислоты, которая по проложенной под полом трубе должна поступить в газовку. Миксу не повезло: палач был пьян.

– Шутишь!

– Своими глазами я его не видел, это правда, зато все остальные знали, что он напился в стельку. По закону штата палача каждый раз официально назначают власти, и администрация вспоминает о нем лишь за несколько часов до экзекуции. Прими во внимание: никто и не думал, что Микс должен умереть. До последней минуты мы ждали отсрочки, ведь дважды он ее уже получал. Но судья молчал, и белая кость бросилась на поиски палача. Нашли его абсолютно пьяным. По-моему, это был какой-то водопроводчик. Одним словом, его первый замес оказался никудышным. Парень вставил горлышко канистры в трубу, потянул за рычаг. Свидетели приникли к окошку: сейчас Микс вдохнет и закатит глаза. Микс сомкнул губы и держался довольно долго, но потом все же сделал вдох. Ничего не произошло. Все ждут, он – тоже. Через минуту-другую инспектор поворачивает голову к палачу: того трясет. Покачиваясь, он возвращается к себе в комнатку, готовит новую порцию. Примерно четверть часа уходит на то, чтобы заменить канистру. Найфех, Манн и другие сыплют проклятиями. Наконец чертов сантехник снова дергает рычаг. Слава Богу, кислота течет, куда нужно – в таз под креслом, к которому ремнями притянут Микс. Палач жмет другой рычаг, в таз падают таблетки цианида, начинает подниматься газ. Его пары видны, представляешь? Микс снова задерживает дыхание. Когда же рот его раскрывается, по телу проходят страшные судороги. Не знаю зачем, но позади кресла от пола до потолка стоит металлическая штанга, и когда Микс уже успокоился и все решили, что он мертв, голова бедняги со страшной силой заколотилась об эту железяку. Глаза вылезли из орбит, на губах появилась пена, а голова все билась и билась. Зрелище не для слабонервных.

– Когда наступила смерть?

– Кто знает? По словам тюремного врача, она была мгновенной и безболезненной. Кое-кто из свидетелей утверждал, что Микс дергался минут пять.

Случай с Тедди Миксом стал весомым аргументом в пользу сторонников отмены смертной казни. Смерть осужденный принял мучительную, и высшие судебные инстанции страны оказались заваленными письмами протеста. Версия Сэма полностью соответствовала рассказам очевидцев.

– Кто же это тебе поведал? – спросил Адам.

– Парочка охранников. Не мне, конечно, но очень скоро детали стали известны и нам. На свободе поднялась волна возмущения, и она была бы еще выше, если бы Микс не представлял собой настоящего подонка. Его ненавидели даже у нас. Жертве его тоже пришлось пострадать, так что о сочувствии говорить не приходится.

– Где ты находился во время казни?

– В своей первой клетке, отсек “Д”, противоположный от газовки конец коридора. Той ночью на всей территории ввели Усиленный режим. Казнь состоялась сразу после полуночи, что меня удивило: власти имели в своем распоряжении целый пень. Точное время исполнения в приговоре не указывается, только дата. Но эти скоты не могут ждать и вечно назначают экзекуцию ровно на одну минуту первого. Таким образом, если суд решит вновь отсрочить казнь, тюремные юристы получают возможность в течение суток оспорить неудобное для них решение. Именно это случилось с Бастером Моуком. В полночь его усадили в кресло, раздался телефонный звонок, беднягу вытащили в соседнюю комнату, и он проторчал там целых шесть часов, дожидаясь окончания спора между своим адвокатом и судьей. Газ пустили только на рассвете, знаешь, что он сказал напоследок?

– Даже не догадываюсь.

– Бастер был моим другом. Классный парень. Найфех спрашивает его: “Последнее слово говорить будешь?” Бастер в ответ: “Не откажусь”. И пожаловался Найфеху, что поданный на ужин бифштекс оказался сыроват. Инспектор пообещал Моуку разобраться с поваром. Тогда Бастер спросил: “Неужели губернатор не захотел воспользоваться своим правом и даровать осужденному жизнь?” Найфех отвечает: “Нет”. И Бастер выдал: “Что ж, в таком случае моего голоса на выборах он не получит!” Затем дверь камеры захлопнулась, и палач нажал на рычаг.

Воспоминание, по-видимому, развеселило Сэма. Адам выдавил негромкий смешок и раскрыл блокнот. Тем временем Кэйхолл закурил новую сигарету.

Через четыре года после казни Тедди Микса подошла очередь Мэйнарда Тоула. Защиту его осуществляла pro bono компания “Крейвиц энд Бэйн”. Под руководством Гарнера Гудмэна интересы Тоула представлял молодой адвокат Питер Вайзенберг. Оба, старший партнер и его юный коллега, своими глазами наблюдали за процедурой, которая во многом напоминала ту, с Миксом. Детали ее Адам со свидетелями не обсуждал, однако внимательно проштудировал их отчет.

– А как обстояло дело с Мэйнардом? – спросил он у Сэма.

– Черномазый Тоул прирезал во время грабежа трех человек и возложил вину за происшедшее на нашу систему. Называл себя не иначе как африканским воителем. Несколько раз пытался угрожать мне, но по большей части нес всякую чушь.

– Какую чушь?

– Обычную для любого черномазого. Ты же знаешь, все они безвинны, как агнцы Божьи. Каждый из них, каждый. Сюда они попадают потому, что они – черные, а система – белая. Пусть они кого-то там изнасиловали или убили, виноватым оказывается другой.

– Значит, ты испытал радость, когда его не стало?

– Такого я не говорил. Убийство – всегда зло. Убивая, грех берет на душу и афроамериканец, и чистокровный англосакс. Убивая осужденных, совершает грех и население штата Миссисипи, от чьего имени действует палач. Мой поступок – безусловное зло. Лишив меня жизни, ты рассчитываешь исправить его?

– Тоул тоже мучился?

– Как и Микс. Администрация подыскала нового исполнителя, и поначалу все шло гладко. Пустили газ, Мэйнард потерял сознание, принялся биться головой о штангу. Но голова у него была покрепче, чем у Микса. Проходит пять, десять минут, а он все еще жив. Найфех даже выставил из соседней комнаты свидетелей, чтобы пол не заблевали.

– Где-то я читал, что смерть наступила через десять минут.

– Да, она не торопилась. Естественно, инспектор с врачом назвали ее мгновенной и безболезненной, этого требует ритуал. Но кое-какие новшества после казни Тоула были все-таки введены. Когда порог газовки готовился переступить мой друг Моук, они оснастили штангу кожаной упряжью. Голову Бастера, а позже и Пэрриса, ремни обхватывали так плотно, что повернуть ее он уже не мог. Трогательная забота, а? Сейчас за свидетелей Найфех не боится: мучений не видно.

– Теперь ты понимаешь меня, Сэм? Подобный метод слишком жесток, и мы его опротестуем. Найдем очевидцев, они подтвердят нашу правоту. Попробуем убедить судью признать использование газовой камеры противоречащим конституции.

47
{"b":"11125","o":1}