ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мьюзиэл сделал «сингл», а потом «трипл», и счет после девяти иннингов был три - три. Было уже поздно, но мы сегодня не очень устали. Гроза прогнала нас с поля, да и прохладной погодой можно было насладиться. Спруилы сидели вокруг костра и тихо разговаривали, радуясь тому, что Хэнка нет рядом. Он после ужина частенько куда-то исчезал.

В середине десятого иннинга Шёндинст из команды «Редз» заделал «сингл», а когда к пластине вышел Стэн Мьюзиэл, фэны словно с ума посходили, как назвал это Харри Карай (который, по словам Паппи, частенько сам смотрел один матч, а комментировал другой). Зрителей было меньше десяти тысяч; даже нам было слышно, что народу на стадионе маловато. Но Харри производил достаточно шума, чтобы заменить недостающие двадцать тысяч. После 148 матчей он горел точно таким же энтузиазмом, как в день открытия чемпионата. Мьюзиэл сделал «дабл» - это был уже его третий точный удар за матч, - обойдя Шёндинста. Счет стал четыре - три.

Если бы это было месяц назад, у нас на передней веранде был бы праздник, как и у Харри. А я потом изображал бы эту игру у нас во дворе, обегая базы и добираясь до второй, как это делал Настоящий Мужчина Стэн. После такой замечательной победы мы бы пошли спать совершенно счастливыми, хотя Паппи все равно продолжал бы бурчать, что менеджера команды пора выгнать.

Но сейчас все было иначе. Выигранный матч уже практически ничего не значил; сезон был почти завершен, «Кардиналз» были на третьем месте.

Наш передний двор был заполнен Спруилами. Лето кончилось.

Паппи выключил радио, когда Харри завершал свою трансляцию. «Нет, Баумхольцу его не догнать», - сказал Паппи. Фрэнки Баумхольц из команды «Кабз» отставал от Мьюзиэла на шесть очков в гонке на титул лучшего бэттера.

Отец крякнул в знак согласия. Мужчины нынче во время матча вели себя тише обычного. Гроза и прохладная погода поразили их как болезнь. Осень была уже на пороге, а почти треть урожая хлопка была еще не убрана. Семь месяцев погода стояла почти идеальная, естественно, теперь ей пришло время меняться.

Глава 21

Осень продлилась меньше двадцати четырех часов. На следующий день к полудню снова воцарилась жара, хлопок был сухой, земля закаменевшая, и все мечты о прохладе и опавших листьях были забыты. Мы опять начали с края поля возле реки - пошел второй сбор. Третий сбор мог начаться позже, уже осенью, - его называли «рождественский сбор», - тогда будем убирать самые последние остатки хлопка. К тому времени наемные рабочие с гор и мексиканцы уже уедут.

Большую часть дня я держался поближе к Тэлли и трудился изо всех сил, чтобы не отставать от нее. Она почему-то держалась отчужденно, и мне отчаянно хотелось выяснить почему. Спруилы были все напряженные - никакого пения или смеха не доносилось с их стороны поля, да и словами они редко обменивались. Хэнк вышел на работу в середине утра и стал неторопливо собирать хлопок. Остальные Спруилы, кажется, избегали его.

Ближе к вечеру я с трудом дотащился до прицепа - в последний раз на сегодня, как я надеялся. До окончания работы оставался еще час, и я стал высматривать маму. Вместо нее я увидел Хэнка, он вместе с Бо и Дэйлом стоял по ту сторону прицепа и ждал, чтобы Паппи или отец взвесили собранный ими хлопок. Я нырнул между стеблей, чтобы они меня не заметили, и стал дожидаться кого-нибудь из своих.

Хэнк говорил, как всегда, громко. «Надоело мне этот хлопок собирать, - сказал он. - Устал до чертиков! Я тут думал о какой-нибудь другой работе и придумал, как добывать деньги. Много денег. Я поеду следом за этой компанией аттракционов, буду ездить за ними из города в город и вроде как прятаться, пока старина Самсон и его баба собирают с простаков баксы. Буду ждать, пока не наберется побольше. Буду смотреть, как он выкидывает с ринга этих хилых уродов, а когда он устанет, выпрыгну вдруг и поставлю полсотни баксов, а потом заделаю ему козью морду и заберу все деньги! Если удастся такое устраивать хотя бы раз в неделю, это ж две тыщи баксов в месяц! Двадцать четыре тыщи в год! Наликом! Черт побери, я ж богатым стану!»

Голос его звучал очень недобро, но когда он закончил, Бо и Дэйл рассмеялись. Даже я был готов признать, что все это звучало забавно.

– А если Самсону это надоест? - спросил Бо.

– Шутишь, что ли? Он же величайший в мире борец, приехал прямо из Египта. Никого не боится. Черт возьми, я у него и бабу могу увести! Она ж красивая, правда ведь?

– Тебе придется иногда и поддаваться ему, - сказал Бо. - Иначе он с тобой не будет бороться.

– А мне нравится идея насчет его бабы, - сказал Дэйл. - Мне самому понравились ее ноги.

– Остальное у нее тоже ничего, - сказал Хэнк. - Погодите! Есть идея получше! Я выгоню его и сам стану Самсоном, новым Самсоном! Отращу волосы до задницы, покрашу в черный цвет, добуду себе шорты из леопардовой шкуры, буду говорить с акцентом, и все эти темные работяги будут думать, что я и впрямь из Египта. И Далила никуда от меня не денется!

Смеялись они долго и громко; и их веселье оказалось заразным - я тоже посмеивался про себя, представляя, как Хэнк бегает по рингу в леопардовых шортах и пытается убедить народ, что он приехал из Египта. Только он ведь наверняка будет увечить своих противников и распугает всех желающих.

Тут к прицепу подошел Паппи и начал взвешивать хлопок. Потом появилась мама и сказала мне шепотом, что хочет уже идти домой. Я тоже хотел. И мы проделали весь этот длинный путь вместе, молча, оба довольные тем, что день уже почти закончился.

* * *

Покраска дома возобновилась. Мы заметили это из огорода, а при более близком рассмотрении обнаружили, что наш маляр - мы все еще считали, что это был Трот, - добрался уже до пятой доски снизу и нанес первый слой краски на кусок обшивки размером с небольшое окно. Мама чуть прикоснулась к краске пальцем; на его кончике остался маленький след.

– Свежая, - сказала она, оглядываясь в сторону переднего двора. Трота, как обычно, видно не было.

– Ты по-прежнему думаешь, что это он? - спросил я.

– Да, думаю, он.

– А где он краску взял?

– Тэлли ему покупает, из тех денег, что получает за хлопок.

– Кто тебе сказал?

– Я спросила у миссис Фоли, в скобяной лавке. И она мне сказала, что мальчик-инвалид с гор и его сестра купили у нее две кварты белой эмалевой краски для наружных работ и небольшую кисть. Она решила, что это очень странно - чтобы люди с гор покупали краску.

– А сколько стоят две кварты краски?

– Ну, не очень много.

– Ты расскажешь Паппи?

– Да.

Мы быстро выбрались из огорода, набрав совсем немного овощей - помидоры, огурцы да два красных перца, попавшихся на глаза. Остальная команда сборщиков скоро должна была явиться с поля, и я с нетерпением ждал взрыва, который неминуемо грянет, как только Паппи узнает о том, что кто-то красит его дом.

В течение нескольких минут, пока снаружи доносился краткий и тихий обмен репликами, я был вынужден сидеть в кухне и резать огурцы. Такая тактика позволяла избежать недоразумений в дальнейшем. Бабка слушала по радио сводку новостей, мама занималась готовкой. Потом отец и Паппи пошли к восточной стене дома и осмотрели результаты работы Трота.

Потом они вернулись в кухню. Мы сели, прочли благодарственную молитву и приступили к еде, разговаривая только о погоде. Если Паппи и разозлился по поводу покраски дома, то не показывал этого. Может, просто слишком устал.

На следующий день мама не пустила меня в поле, да и сама явно старалась подольше задержаться дома. Она вымыла посуду после завтрака, кое-что постирала, и при этом мы все время следили за передним двором. Бабка уже ушла в поле, но мы с мамой все еще торчали дома, занимаясь всякими мелкими домашними делами, лишь бы не сидеть без дела.

Трот так и не появился. Куда-то смылся в переднего двора. Зато появился Хэнк. Он вылез из палатки около восьми и долго гремел жестянками и банками, пока не нашел остатки утренних хлебцев. Сжевал все, ничего не оставив, потом рыгнул и посмотрел в сторону нашего дома, словно собирался совершить на него налет в поисках еды. В конце концов он встал и побрел мимо силосной ямы в сторону прицепа с хлопком.

54
{"b":"11129","o":1}