ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На снимке я был запечатлен выходящим из номера Джинджер в мотеле. Я выглядел усталым, с похмелья и словно бы в чем-то виноватым, но в то же время, как ни странно, и довольным.

— Кто это сделал? — спросил я.

— Один из моих парней. Следил там за неверной супругой моего клиента, увидел вашу маленькую коммунистическую машинку и решил позабавиться.

— Не он один.

— А она горячая штучка. Мой парень пытался снимать через занавеску, но не смог найти подходящей точки.

— Хотите автограф?

— Нет, оставьте себе на память.

* * *

После трех часов обсуждения присяжные зашли в тупик, о чем и сообщили судье в переданной через секретаря записке. Лупас объявил возобновление заседания, и мы ринулись через улицу.

Если присяжные не пришли к единому мнению относительно смертной казни, значит, согласно закону, судья назначит пожизненное заключение.

В ожидании выхода присяжных аудитория тревожно бурлила. Что-то пошло не так. Неужели происки Пэджитов увенчались-таки успехом?

Лицо мисс Калли было каменным, я никогда еще такого не видел. Миссис Барбара Болдуин явно только что плакала. Несколько мужчин выглядели так, будто побывали в кулачном бою и рвались его продолжить.

Председатель жюри встал и нервно объяснил его чести, что мнения присяжных разделились и за минувшие часы они не смогли достичь никакого прогресса в своих дебатах. Он оценивал перспективу единогласного вердикта скептически, так что они готовы были разойтись по домам.

Судья Лупас поименно опросил каждого присяжного: считает ли персонально он или она, что вероятность единогласного решения еще существует? Все ответили на вопрос отрицательно.

Я почувствовал, как в зале нарастает тревога. Люди взволнованно перешептывались, что, разумеется, не способствовало спокойствию присяжных.

Тогда судья Лупас предпринял то, что Бэгги впоследствии назвал «взрывоопасным решением»: прежде чем отправить присяжных на новый тур переговоров, он без подготовки прочел им лекцию об обязанности соблюдать требования закона и держать обещание, данное ими во время процедуры отбора жюри. Это была суровая и пространная речь, начисто лишенная каких бы то ни было признаков раздражения.

Не сработало. Два часа спустя ошеломленный зал слушал, как судья Лупас пытался снова надавить на присяжных — с тем же результатом. Ему оставалось лишь ворчливо поблагодарить всех и распустить по домам.

Когда присяжные покинули зал, судья велел Дэнни Пэджиту выйти вперед и под протокол устроил ему устную казнь, от которой даже у меня мурашки побежали по коже. Он назвал его насильником, убийцей, трусом, лжецом и, самое страшное, вором, похитившим у двух маленьких детей единственного остававшегося у них в живых родителя. Его филиппика была язвительной и испепеляющей. Я старался записывать все слово в слово, но красноречие Лупаса оказалось столь захватывающим, что время от времени я невольно отрывался от блокнота и просто слушал. Даже безумный уличный проповедник не смог бы обрушиться на грешника с таким неистовым жаром.

Будь его воля, сообщил судья, он бы прямо сейчас покарал подсудимого смертью, причем мучительной. Но закон есть закон, и он вынужден подчиниться.

Лупас объявил, что приговаривает Дэнни Пэджита к пожизненному заключению, и приказал шерифу Коули немедленно отконвоировать его в Парчмен, тюрьму штата. Коули надел на осужденного наручники и увел.

Шарахнув молотком по столу, Лупас ринулся прочь. В конце зала вдруг послышался шум драки, это один из дядьев Дэнни схлестнулся с Доком Круллом, местным парикмахером, горячей головой. Вокруг них тут же начала собираться толпа, из которой слышались проклятия в адрес всех Пэджитов. «Убирайтесь на свой чертов остров! Чтоб вам сгинуть в своих поганых болотах!» — кричали им. Вмешалась охрана и помогла Пэджитам покинуть зал.

Люди еще какое-то время не желали расходиться, будто суд не был окончен, поскольку справедливость не восторжествовала. Наблюдая за охваченной гневом, беснующейся толпой, я получил отдаленное представление о том, как проходили суды Линча.

* * *

Джинджер так и не объявилась. Она обещала заехать в редакцию попрощаться после того, как заберет вещи из мотеля, но, судя по всему, передумала. Я мысленно представлял себе, как она мчится по темному шоссе, плача и проклиная штат Миссисипи, считая мили до границы, чтобы никогда больше сюда не вернуться. У кого повернулся бы язык ее осудить?

Наш трехдневный роман оборвался внезапно и резко, мы оба подсознательно ожидали этого, но не хотели себе признаться. Я не думал, что наши пути еще когда-нибудь пересекутся, а если все же пересекутся — что мы раз-другой снова окажемся в постели, прежде чем окончательно разойтись. У Джинджер будет еще много мужчин, пока она не найдет того, с кем останется навсегда. Я сидел на балконе, все еще надеясь увидеть, как ее машина паркуется внизу, хотя в душе понимал, что Джинджер в тот момент уже, вероятно, где-то в Арканзасе. А ведь еще этим утром мы проснулись вместе в постели, сгорая от нетерпения вернуться в зал суда, чтобы увидеть, как убийцу ее сестры приговаривают к смертной казни.

По горячим следам я начал сочинять редакционную колонку об итогах процесса. Это должна быть бичующая критика уголовного законодательства штата, честная и искренняя статья, которая найдет горячий отклик в сердцах читателей.

Мой творческий порыв был прерван: Исав позвонил из больницы, куда доставили мисс Калли, и попросил меня поскорее приехать.

Мисс Калли стало плохо, когда, выйдя из здания суда, она садилась в машину. Исав с сыновьями поступили мудро, отвезли ее прямо в больницу. Давление поднялось до опасной отметки, и врач опасался удара. Слава Богу, часа через два давление удалось стабилизировать, и прогноз улучшился. Когда меня допустили в палату, я пожал ей руку, сказал, что горжусь ею, и все такое прочее. Но больше всего мне хотелось узнать, что же произошло в совещательной комнате жюри.

Однако эту историю мне скорее всего не суждено было от нее услышать. Мисс Калли не проронила ни слова о спорах, которые вели между собой присяжные.

До полуночи мы пили кофе с Исавом, Элом, Максом и Бобби в больничном буфете. Говорили о них, об их братьях и сестрах, об их детстве, проведенном в Клэнтоне, их детях и карьерах. Когда я слушал эти удивительные истории, мне так и хотелось вынуть блокнот и начать записывать.

Глава 20

В течение первого полугода своей жизни в Клэнтоне я обычно уезжал из города на выходные. Здесь не было никаких развлечений, если не считать «козлиных пикников» у Гарри Рекса; однажды мне довелось присутствовать на чудовищной вечеринке с коктейлями, с которой я сбежал через двадцать минут после прихода. В основном молодые люди моего возраста были женаты, и их представление о «шумных кутежах» сводилось к поеданию мороженого по субботам в одной из бесчисленных городских церквей. Большинство тех, кто уезжал учиться в колледжах, никогда сюда не возвращались.

От скуки я время от времени ездил на выходные в Мемфис, причем почти никогда не останавливался дома — ночевал у кого-нибудь из приятелей. Несколько раз скатал в Новый Орлеан, где обосновалась и вела развеселый образ жизни одна из моих школьных еще подруг. Но, так или иначе, в обозримом будущем мне предстояло оставаться владельцем «Таймс» и жителем Клэнтона, а следовательно, надо было врастать в жизнь городка, в том числе проводить в нем унылые выходные. Спасение я находил в работе.

Я отправился в редакцию в субботу, на следующий день после вынесения приговора, около полудня, собираясь написать несколько материалов, посвященных процессу. К тому же моя редакционная колонка была еще далеко не окончена. На полу под дверью лежало семь писем. Такова была многолетняя традиция: если Пятно печатал нечто, что вызывало отклик, читатели приносили письма сами и подсовывали их под дверь.

Четыре письма были с подписями, три — анонимные. Два были напечатаны на машинке, остальные написаны от руки, причем одно таким почерком, что я с трудом его разобрал. Во всех выражалось возмущение по поводу того, что Дэнни Пэджит не поплатился за свое преступление жизнью. Кровожадность горожан меня не удивила. Но я был встревожен тем, что в шести из семи писем упоминалась мисс Калли. Первое, напечатанное на машинке и не подписанное, гласило:

43
{"b":"11131","o":1}