ЛитМир - Электронная Библиотека

Однако настроение его изменилось, когда в кабинет без доклада и стука — Докс, секретарша, была занята рассматриванием каталогов — впорхнула Биф из туристического агентства. Она принесла билеты на самолет и собственно круиз, а также нарядный путеводитель и самую последнюю рекламу «Принцессы острова». Буквально через секунду она исчезла, вызвав легкое чувство разочарования у Лютера, которому очень нравились ее фигура и загар и который, глядя на эту дамочку, был не прочь помечтать о бесчисленных бикини, что ему вскоре предстоит увидеть. Он запер дверь и погрузился в созерцание теплых синих вод Карибского бассейна.

Вот уже в третий раз на неделе Лютер ускользнул с работы до ленча и поспешил в торговый центр. Припарковался как можно дальше от него, поскольку нуждался в променаде — еще бы, ведь он уже сбросил целых восемь фунтов и чувствовал себя спортивным и подтянутым, а затем влился в неиссякаемую толпу покупателей. Вот только покупать он ничего не собирался. Собирался вздремнуть и расслабиться.

Скользнув за перегородку на верхнем этаже, оказался в заведении под названием «Вечный загар». Дейзи с медного цвета кожей сменила Даниэла, бледная рыжеволосая девчушка, у которой от постоянного загорания веснушки расползлись по всему телу. Она пробила его абонемент, приписала к салону номер два и тоном умудренного опытом дерматолога заявила:

— Думаю, двадцати двух минут будет на сегодня достаточно, Лютер.

Она была лет на тридцать моложе его, однако ничуть не стеснялась обращаться просто по имени — Лютер. Соплячка на временной работе с минимальной оплатой, ей и в голову не приходило, что она должна называть его мистером Крэнком.

«А почему не двадцати одной? — хотелось огрызнуться ему. — Или двадцати трех?»

Он проворчал что-то через плечо и прошел в салон 2.

Знаменитый «Загар-матрас FX-2000» показался прохладным на ощупь. Для Лютера это было добрым знаком, ему претила сама мысль о том, что кто-то лежал в этом коконе нагишом до него, перед самым его приходом. Он долго и тщательно протирал матрас бумажным полотенцем, потом проверил, хорошо ли заперта дверь. А затем, воровато озираясь, точно его могли видеть в этот момент, разделся и осторожно заполз в кокон.

Вытянулся во весь рост, пытаясь, насколько возможно, пристроиться поудобнее, потом закрыл крышку, надавил кнопку и начал поджариваться. Нора успела побывать здесь дважды, а затем отказалась посещать заведение, поскольку в разгар сеанса кто-то начал бешено дергать ручку двери и жутко ее напугал. При этом она чисто инстинктивно резко попыталась сесть и пребольно стукнулась головой о крышку кокона. И разумеется, потом во всем обвинила его, Лютера. Что уже не было смешно.

Вскоре он перенесся в другой мир, плыл на «Принцессе острова» с ее четырьмя бассейнами и россыпью загорелых стройных тел вокруг, плыл к белым песчаным пляжам Ямайки и Больших Каймановых островов, плыл, рассекая телом теплые воды Карибского моря.

Звонок разбудил Лютера, он вздрогнул и проснулся. Двадцать две минуты истекли. То был уже третий сеанс, и сегодня Лютер надеялся увидеть наконец в зеркале перемены к лучшему. Ничего, это лишь вопрос времени, вскоре все коллеги увидят загар. И все будут ему завидовать.

Он спешил на работу, кожа пока хранила приятное тепло, живот стал еще более плоским благодаря очередному пропущенному ленчу, а на улице пошел мокрый снег.

* * *

Чем ближе подъезжал Лютер к дому, тем сильнее волновался. Все шло прекрасно до тех пор, пока он не свернул на Хемлок-стрит. Сосед Бекер развесил на кустах еще больше лампочек и особенно постарался, украшая прилегающий к владениям Крэнков участок лужайки. У Трогдонов было столько лампочек, что невозможно сказать, добавил ли он еще, но Лютер подозревал, что добавил. Напротив, через улицу, сосед Трогдонов Уолт Шёль добавлял новые украшения каждый день. И это парень, который всего год назад решился вывесить только одну гирлянду!

А рядом, по другую от Крэнков сторону, Свейд Керр внезапно проникся духом Рождества. Он обматывал свои чахлые кусточки можжевельника новенькими красными и зелеными мигающими лампочками. Эти Керры вообще были странные люди. Обучали своих детей дома и по большей части держали их запертыми в подвале. Они отказывались ходить на выборы, занимались йогой, ели только овощи, даже зимой ходили в толстых носках и сандалиях и называли себя атеистами. Что касалось всего остального, соседями они были неплохими. Жена Свейда Ширли, американка иностранного происхождения, управляла трастовыми фондами.

— Обложили со всех сторон, — проворчал Лютер, паркуя машину в гараже. Потом запер за собой дверь и прошел в дом.

— Ты только посмотри, — сказала Нора и привычно клюнула его в щеку. — Как прошел день?

Два конверта пастельных тонов. Все ясно.

— Что это? — брезгливо спросил он.

Последнее, чего желал Лютер, — это видеть рождественские открытки с лицемерными поздравлениями. Лютеру хотелось есть, а на сегодня была обещана жареная рыба с приготовленными на пару овощами.

Он достал открытки, на каждой красовалось по снеговику. И никаких надписей на обороте. Ни подписи, ни обратного адреса на конвертах.

Анонимные рождественские открытки.

— Необычайно остроумно, — проворчал он и швырнул открытки на стол.

— Я думала, тебе понравится. Судя по штампу, отправлены из города.

— Это Фромейер, — сказал Лютер, снимая галстук. — Любит такие шутки.

Они еще обедали, когда раздался звонок в дверь. Лютер мог бы расправиться со своей порцией, сделав пару больших глотков, а вот Нора следовала другому правилу, считала, что есть медленно гораздо полезнее. На ноги он поднялся по-прежнему голодным и недовольно пробурчал что-то вроде: кого это черт принес?

Пожарный по фамилии Кистлер и санитар Кендал, оба молодые, подтянутые, в отличной спортивной форме, наверняка, как подозревал Лютер, с утра и до ночи таскают железо на подстанции, и все исключительно счет налогоплательщиков. И пропустил их в дверь, впрочем, не дальше порога. Еще один ежегодный ритуал, еще один прекрасный пример того, что Рождество просто достало.

На Кистлере был кафтан цвета морской волны, на Кендале — оливковый. Оба наряда совершенно не сочетались по цвету с красно-белыми колпаками Санта-Клауса, но кто станет обращать внимание на такие мелочи? Колпаки были что надо, комичные до ужаса, но Лютер даже не улыбнулся. Кендал держал в руке большой бумажный пакет.

— Мы, мистер Крэнк, снова продаем фруктовые торты в этом году, — сказал Кистлер. — Каждый год продаем.

— И все деньги идут на закупку игрушек для сирот, — тут же подхватил Кендал.

— Наша цель — собрать девять тысяч баксов.

— В прошлом году собрали чуть больше восьми.

— С каждым годом собирать все труднее.

— В канун Рождества мы одарим игрушками целых шестьсот сирот!

— Это грандиозный проект.

Так и перекидывались фразами: туда — сюда, сюда — туда. Слаженная, отличная команда.

— Вы бы видели их лица!

— Самое потрясающее в мире зрелище!

— Словом, нам надо собрать деньги, и побыстрее.

— Старые добрые торты «Мейбл»! — Кендал слегка качнул пакет в сторону Лютера, как бы предлагая заглянуть в него.

— Прославились на весь мир.

— Их выпекают в Германсберге, Индиана, столице кондитерских изделий фирмы «Мейбл».

— Там полгорода трудится над этими тортами. Ничего больше не производят, кроме фруктовых тортов.

«Вот бедняги», — от души пожалел обитателей Германсберга Лютер.

— Рецепт держат в тайне, используют самые свежие ингредиенты.

— И получаются у них лучшие в мире фруктовые торты.

Лютер терпеть не мог тортов, особенно фруктовых. Ненавидел все эти фиги, черносливины, орехи, мелкие кусочки высушенных, окрашенных пищевой краской плодов.

— Вот уже восемьдесят лет производят эти торты.

— Самые раскупаемые в стране торты. В прошлом году продано целых шесть тонн!

Лютер стоял неподвижно, сдаваться не собирался, только и знал, что переводить взгляд с одного торговца на другого.

14
{"b":"11133","o":1}