ЛитМир - Электронная Библиотека

Хаос и кошмар. Потом, около шести вечера, когда Крэнки были вымотаны вконец и обоих уже тошнило от этих праздников, начинали собираться гости. Сами гости тоже были вымотаны этой предпраздничной вакханалией, но старались держаться. И приходили с твердым намерением получить удовольствие.

Рождественская вечеринка в доме Крэнков некогда начиналась с дюжины или около того друзей, которых угощали холодными закусками и выпивкой. В прошлом году они приняли и накормили до отвала человек пятьдесят, не меньше.

Улыбка на лице Лютера стала еще шире. В доме тихо и спокойно, дел никаких, кроме как положить в чемодан несколько вещей и приготовиться к отъезду.

Завтракали они поздно, безвкусной овсянкой на воде и йогуртом. Чтение газеты прошло благополучно, без особых комментариев. Нора держалась отлично, стараясь не вспоминать о прошлых рождественских праздниках. Она делала вид, что с нетерпением ждет поездки.

— Как думаешь, у Блэр все хорошо? — все же не выдержала она.

— У нее все отлично, — ответил Лютер, даже не подняв от газеты глаз.

Потом они стояли у окна, говорили о Шёлях и смотрели, как уезжают Трогдоны. Машин на Хемлок-стрит становилось все больше, народ двинулся в ад — по магазинам за последними покупками. Перед домом Крэнков остановился фургон доставки. Из кабины выпрыгнул Батч с коробкой. И едва успел подойти к двери, как Лютер уже распахнул ее перед ним.

— Веселого Рождества, — довольно неприветливо буркнул Батч и швырнул коробку едва ли не Лютеру в лицо.

Неделей раньше Батч уже что-то доставлял им с почты и довольно долго топтался на пороге в ожидании, что его отблагодарят за целый год безупречной службы. Лютер объяснил ему, что в этом году Рождество они не справляют. «Видишь, ни елки у нас нет, ни игрушек, ни лампочек, Батч. Ни подарков. Ни подсветки у дома. Ни снеговика на крыше. Просто пропускаем этот год, Батч. Ни календарей от полиции, ни фруктовых тортов от пожарной охраны. Ровным счетом ничего, Батч».

Батч ушел несолоно хлебавши.

В коробке находился заказанный по почте пляжный наряд под названием «Бока-Бич». Лютер напал на рекламу фирмы в Интернете. Он отнес посылку в спальню, запер дверь и примерил комплект, состоявший из гавайской рубашки с коротким рукавом и шортов. Расцветка была вызывающая, но наряд очень шел похудевшему и загоревшему Лютеру.

— Что у тебя там, Лютер? — забарабанила в дверь Нора.

Сочетание ярко-желтых и аквамариновых цветов, изображение — жизнь подводного морского царства. На голубом фоне плавали большие толстые рыбы с пузырьками воздуха, которые вырывались из их ненатурально широко разинутых ртов. Да, довольно эксцентрично. И немного глупо.

Лютер решил, что непременно полюбит этот наряд. И с гордостью будет носить его у бассейна на «Принцессе острова». Он распахнул дверь. Нора тихо ахнула и прижала ладонь ко рту. Лютер не спеша прошествовал через холл, коричневые от загара ноги приятно контрастировали с ковром цвета хаки. Затем он прошел в гостиную, где специально остановился у окна. Пусть вся Хемлок-стрит видит.

— Ты не будешь это носить! — взвизгнула за спиной Нора.

— Еще как буду!

— Тогда я никуда не еду.

— Поедешь как миленькая.

— Это просто ужас какой-то!

— Ты просто завидуешь, что у тебя нет такого костюма.

— Слава Богу, что нет.

Лютер обнял жену, и они с громким смехом закружились в танце. Нора хохотала так, что на глаза выступили слезы. Ее муж, всегда такой работящий и скромный, всегда так скучно и непритязательно одетый в «Уайли и Бек», теперь лез из кожи вон, чтобы походить на пляжного бездельника. И получалось это у него из рук вон плохо.

Зазвонил телефон.

Позже Лютер вспоминал, что перестали танцевать и смеяться они с Норой уже на втором звонке. Застыли посреди комнаты и уставились на телефон. Он продолжал звонить, и Лютер сделал несколько шагов, чтобы снять трубку. Все в доме вдруг замерло и стало напоминать кадры замедленной съемки. Так Лютеру, во всяком случае, казалось позже.

— Алло, — сказал он в трубку. По некой непонятной причине она показалась тяжелее, чем обычно.

— Это я, пап!

Лютер удивился, но удивление быстро прошло. Поразился, услышав голос Блэр, а потом сообразил, что ничего странного в этом нет. Очевидно, дочь смогла добраться до телефона и сейчас звонит родителям, желая поздравить с Рождеством. Ведь должны же быть в Перу телефоны.

Голос Блэр звучал громко и отчетливо. Лютер с трудом представлял себе картину: его любимая дочь сидит на пеньке где-нибудь в джунглях и говорит с ним по портативному спутниковому телефону.

— Блэр, — сказал он.

Нора тут же подскочила к нему.

Следующим словом, потрясшим Лютера, было «Майами». Блэр говорила что-то до него и после, но зациклился он именно на «Майами». И почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он шел ко дну, и все вокруг стало призрачным и нереальным.

— Где ты, дорогая? — спросил он.

Несколько слов, потом снова прозвучало это «Майами».

— Ты в Майами? — неестественно высоким голосом переспросил Лютер.

Нора тихо ахнула и придвинулась еще ближе. Расширенные, возбужденные глаза жены теперь были всего в нескольких дюймах от его лица.

Потом он слушал. И повторял:

— Ты в Майами, приезжаешь домой на Рождество. Но это же здорово, Блэр!

У Норы лицо от удивления вытянулось так, что Лютер подумал: такой свою жену он еще никогда не видел.

Он послушал еще, потом спросил:

— Кто? Энрике? — И прокричал уже совершенно диким голосом: — Твой жених! Какой еще жених?..

Сколь ни странно, но Норе все же удалось сохранить некоторое самообладание. И она нажала кнопку, включив микрофон. Голос Блэр зазвучал уже на всю комнату:

— Он врач, перуанец. Мы познакомились, как только я приехала, и он такой чудесный, такой замечательный человек, папа! Это любовь с первого взгляда, уже через неделю мы решили пожениться. Он никогда не был в Штатах, представляешь? И ему все нравится! Я рассказывала ему, как мы в Америке справляем Рождество: елка, игрушки, лампочки, снеговик на крыше, потом рождественский обед и все прочее. А снег идет, пап? Энрике никогда не видел снега, белого Рождества!..

— Нет, милая, еще не пошел. Погоди, тут мама рвет из рук трубку.

Лютер протянул трубку Норе. Та вцепилась в нее, хотя при включенном микрофоне это было вовсе не обязательно.

— Блэр? Где ты, дорогая? — воскликнула Нора, пытаясь вложит в вопрос весь энтузиазм, на какой она была способна.

— В аэропорту Майами, мамочка. И наш борт прибывает в шесть часов три минуты. Мам, тебе обязательно понравится Энрике, он такой милый, такой красавчик, что ты упадешь! Мы влюблены друг в друга просто безумно! И уже планируем свадьбу. Возможно, этим летом, ты как считаешь?

— Ну, там посмотрим.

Лютер рухнул на диван, сраженный новостями наповал.

Блэр же продолжала:

— Я рассказывала ему о Рождестве на Хемлок-стрит, о ребятишках, о том, как они радуются и играют, о снеговиках, о грандиозных приемах, которые мы закатываем дома. У тебя все готово к рождественскому обеду, а, мамочка?

Лютер тихо застонал, и тут Нора допустила первую свою ошибку. Впрочем, винить ее было сложно, паника мешала рассуждать здраво. Позже Лютер справедливо упрекал ее в том, что она не сказала, хотя должна была сразу заявить примерно следующее: «Нет, милая, в этом году никакой вечеринки мы не устраиваем».

Ошеломленная свалившимися на нее новостями Нора вымолвила:

— Ну конечно, готово.

Лютер издал еще один стон. Нора покосилась на него: отпускник-бездельник в нелепом ярком костюме лежал на диване, точно пулей сраженный. Да она сама бы пристрелила его на месте, будь у нее такая возможность.

Блэр ликовала:

— О, замечательно! Энрике всегда мечтал отпраздновать Рождество в Штатах! Ведь я столько рассказывала ему об этом чудесном празднике. Настоящий сюрприз, верно, мамуля?

— Да, дорогая, действительно сюрприз. Я очень, очень рада, — умудрилась выдавить Нора, причем это получилось у нее довольно убедительно.

20
{"b":"11133","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Роботер
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Карильское проклятие. Возмездие
Бессмертники
Целлюлит. Циничный оберег от главного врага женщин
Собибор. Восстание в лагере смерти
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
Заговор обреченных
Око Золтара