ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бронски тоже был высокообразованным исследователем в области медицины, удостоенным почти стольких же званий и опубликовавшим почти столько же трудов, сколько Фрике. Они хорошо знали друг друга, поскольку вместе работали в Рочестерском исследовательском центре. Pop с наслаждением представил присутствующим его великолепный послужной список. После того как все признали Бронски экспертом, тот обратился к клиническим проблемам.

Табачный дым чрезвычайно сложен по составу, к настоящему моменту в нем обнаружено до четырех тысяч составляющих. Шестнадцать известных науке канцерогенов, четырнадцать алкалоидов и множество иных веществ, обладающих биологической активностью, входят в его состав. Табачный дым — это смесь газов, находящихся в воздушно-капельном состоянии. Когда человек вдыхает его, около пятидесяти процентов дыма попадает ему в легкие, а часть капелек задерживается на стенках бронхов. Два адвоката из команды Рора быстро установили в центре зала стенд, и доктор Бронски, покинув свидетельское место, проследовал к нему, чтобы продолжить лекцию. Первая таблица представляла компоненты табачного дыма. Бронски не стал перечислять их все, поскольку в этом не было нужды: каждое название звучало устрашающе, а собранные вместе, они производили и вовсе убийственное впечатление.

На следующей таблице были собраны все известные канцерогены, и Бронски кратко охарактеризовал каждый из них. В дополнение к этим шестнадцати, сказал он, постукивая кончиком указки по левой ладони, в табачном дыме могут быть и другие, еще не опознанные. Вероятно также, что два или несколько из здесь приведенных, взаимодействуя, могут усиливать вероятность возникновения рака.

На канцерогены ушло все утро. С каждой новой таблицей Джерри Фернандес и прочие курильщики чувствовали себя все хуже и хуже, а Сильвия Пуделиха к обеденному перерыву была близка к помешательству. Неудивительно, что, прежде чем сесть за стол вместе с остальными, они отправились в “курильную нору”, как называла ее Лу Дэлл, чтобы успокоиться.

Обед поспел вовремя, и, очевидно, критика была учтена: на столе стояли фарфоровые тарелки, а чай со льдом был разлит в стеклянные стаканы. Некоторым мистер О’Рейли предлагал сделанные специально по их заказу сандвичи, для остальных открывал судки с дымящимися овощами и пастой. Николас никакой благодарности не выказал.

Фитч с двумя консультантами находился в просмотровом зале, когда она позвонила снова. Конрад нервно постучал в дверь, хотя без особого разрешения Фитча запрещалось даже приближаться к залу.

— Это Марли. Четвертая линия, — прошептал Конрад, и Фитч на мгновение застыл от этой новости. Потом быстро прошел по коридору в свой кабинет.

— Засеки, — приказал он Конраду.

— Мы готовы.

— Не сомневаюсь, что это опять будет автомат.

Фитч нажал кнопку “4” на аппарате и, сняв трубку, сказал:

— Алло!

— Мистер Фитч? — произнес уже знакомый голос.

— Да.

— Вы знаете, почему они на вас так смотрели?

— Нет.

— Я скажу вам завтра.

— Скажите сейчас.

— Нет. Потому что вы засекаете звонок. И если вы будете продолжать засекать мои звонки, я перестану вам звонить.

— Хорошо, я распоряжусь прекратить.

— И вы думаете, что я вам поверю?

— Чего вы хотите?

— Позже, Фитч. — Она повесила трубку.

Фитч снова прослушал разговор, ожидая, пока ему принесут информацию о том, откуда произведен звонок. Конрад подтвердил, что звонили опять из автомата, на сей раз расположенного в торговом центре “Готье”, что в тридцати милях от них.

Фитч упал в массивное вращающееся кресло и с минуту глядел в стену.

— Сегодня ее в зале не было, — тихо произнес он вслух, дергая себя за бородку. — Откуда же она могла знать, что они на меня глазели?

— Кто глазел? — поинтересовался Конрад. В его обязанности не входило присутствие в суде. Он вообще никогда не покидал лавку. Фитч рассказал ему о странном эпизоде, случившемся утром.

— Так кто же ей сообщил? — спросил Конрад.

— В том-то и вопрос.

* * *

Вторая половина дня была посвящена никотину. С половины второго до трех, а потом с половины четвертого до окончания заседания в пять часов присяжные узнали о никотине больше, чем хотели: это яд, содержащийся в табачном дыме. В каждой сигарете от одного до трех миллиграммов никотина, и у курильщиков, которые вдыхают дым, вроде Джекоба Вуда, до девяноста процентов никотина остается в легких. Большую часть лекции доктор Бронски провел стоя, указывая на разные части тела, красочно изображенные в натуральную величину на плакате, прикрепленном к стенду. Он подробно объяснил, как никотин вызывает сужение кровеносных сосудов в конечностях, в результате чего происходит повышение давления, учащается пульс и затрудняется сердечная деятельность. Никотин также исподволь, сложным образом воздействует на кишечный тракт. Он может вызывать тошноту и рвоту, особенно у начинающих курильщиков. Секреция слюнных и желчных желез сначала стимулируется, а потом подавляется. Никотин действует как стимулятор и на центральную нервную систему. Бронски был методичен, но искренен, одна-единственная сигарета в его изображении превращалась в смертельную дозу яда.

Но худшим свойством никотина является его способность вызывать привыкание. Последний час — опять-таки хитро спланированный Рором — был потрачен на то, чтобы убедить присяжных в том, что к никотину очень легко привыкают — это известно науке уже четыре десятка лет.

Содержание никотина легко менять в процессе изготовления сигарет.

Если — Бронски подчеркнул слово “если” — уровень никотина в сигаретах повысить, курильщик, естественно, гораздо быстрее станет зависим. А чем больше курильщиков, попавших в такую зависимость, тем больше продается сигарет.

Это был прекрасный заключительный аккорд для завершения дня.

Глава 9

Во вторник утром Николас появился в комнате присяжных пораньше, когда Лу Дэлл варила первый кофейник декофеинизированного кофе и раскладывала по блюдам свежие рогалики и пончики. На столе сверкал новенький кофейный сервиз — результат деятельности Николаса: он объявил, что терпеть не может пить кофе из пластмассовых стаканчиков. К счастью, его поддержали в этом двое коллег. Список претензий без проволочек был утвержден судьей Харкином.

Как только Николас вошел в комнату, Лу Дэлл поспешила закончить свои дела. Он улыбнулся и любезно поприветствовал ее, но она не забыла их предыдущих стычек. Николас налил себе кофе и развернул газету.

Как и предполагал Николас, отставной полковник Фрэнк Херрера прибыл в самом начале девятого, почти за час до требуемого срока, с двумя газетами в руках, одной из которых была “Уолл-стрит джорнэл”. Он хотел побыть в комнате один, но вымученно улыбнулся Николасу.

— Привет, полковник, — тепло приветствовал его Николас. — Вы сегодня рано.

— Так же, как и вы.

— Да, мне не спалось. Все снились никотин и черные легкие. — Газета Николаса была открыта на спортивной странице.

Херрера размешал сахар в чашке и сел за стол напротив Николаса.

— Во время службы в армии я курил десять лет, — сообщил он. Даже сидя за столом, он сохранял военную выправку: грудь колесом, подбородок кверху. — Но я осознал необходимость бросить.

— Есть люди, которым это не удается. Например, Джекоб Вуд. Полковник презрительно фыркнул и раскрыл газету. Для него расставание с вредной привычкой было всего лишь вопросом силы воли. Если голова решила, тело подчинится. Перевернув страницу, Николас спросил:

— А зачем, собственно, бросать?

— Потому что это вредно. Не нужно быть гением, чтобы это понять, знаете ли. Сигареты убивают. Это известно каждому.

Если бы Херрера был столь же безапелляционен, отвечая на две предварительные анкеты, он бы не сидел сейчас здесь. Николас прекрасно помнил те вопросы. То, что Херрера чувствовал себя теперь так уверенно, могло означать лишь одно: он хотел войти в жюри. Отставной военный, которому, вероятно, надоел гольф, осточертела жена, которому хотелось заняться чем-нибудь новым и у которого, вероятно, на что-то был зуб.

24
{"b":"11135","o":1}