ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Разбивая волны
Чардаш смерти
Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора
Душа в наследство
Тобол. Мало избранных
Конфедерат. Ветер с Юга
Карта хаоса
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Социальная организация: Как с помощью социальных медиа задействовать коллективный разум ваших клиентов и сотрудников
A
A

— Наверное.

Pop быстро переключился на масло и сахар — два продукта, о которых упомянул Дженкл как о потенциально опасных. Он с большим удовольствием отметил разницу между этими продуктами и сигаретами и выставил Дженкла в глупом виде.

Самый сильный козырь он приберег напоследок. В зал снова были ввезены мониторы, для чего объявили небольшой перерыв. Когда присяжные вернулись, свет погасили, и на экране появился Дженкл, заснятый в момент, когда он, подняв правую руку, клялся говорить только правду и ничего, кроме правды. Дело происходило во время слушаний в одном из подкомитетов конгресса. Рядом с Дженклом стояли Вандемиер и два других исполнительных директора Большой четверки, которых вопреки их воле заставили давать показания перед кучей политиков. Они выглядели, как четыре главаря мафии, которые пытались убедить конгресс в том, что никакой организованной преступности вовсе не существует. Допрос был суровым.

Пленку сильно порезали, остался лишь смонтированный эпизод, в котором всех четверых одного за другим напрямик спрашивали, имеет ли место привыкание человеческого организма к никотину, и каждый с чувством отвечал — нет. Дженкл отвечал последним, и к моменту, когда он сердито произнес свое “нет”, все жюри, так же как и члены парламентского подкомитета, было уверено, что он лжет.

Глава 28

Во время нервного сорокаминутного совещания в офисе Кейбла Фитч выложил почти все, что его тревожило относительно ведения защиты. Начал он с Дженкла и его “блестящей” новой идеи о злоупотреблении табаком, которая могла лишь окончательно доконать их. Кейбл. бывший не в том настроении, чтобы выслушивать упреки, тем более от не сведущего в юридических тонкостях человека, который был ему к тому же неприятен, еще раз объяснил, что они умоляли Дженкла не поднимать тему злоупотребления. Но Дженкл в своей предыдущей жизни был юристом и считал себя оригинальным мыслителем, которому предоставился золотой шанс спасти Большой табак. Сейчас Дженкл уже летел в самолете в Нью-Йорк.

Фитч считал, что суд устал от Кейбла. Вот Pop разумно распределил работу между своими негодяями. Почему же Кейбл не позволил никому, кроме Феликса Мейсона, допросить хотя бы нескольких свидетелей? Видит Бог, таких же негодяев у него предостаточно. Эта что, самонадеянность? Они орали друг на друга, стоя по разные стороны стола.

Из-за статьи в “Магнате” нервы у них совсем сдали, она стала еще одним, самым серьезным фактором напряжения.

Кейбл напомнил Фитчу, что он опытный адвокат, у него за плечами тридцать лет успешной судебной практики. Лучше бы Фитч занимался своим делом и отслеживал настроения и события в зале суда.

Фитч, в свою очередь, напомнил Кейблу о том, что это уже девятый “табачный процесс”, который он ведет, не говоря уж о сорванных им двух, и ему доводилось видеть, разумеется, более эффективную защиту, чем та, которую представляет Кейбл.

Когда оба, устав от криков и проклятий, взяли себя в руки, они сошлись на том, что защиту нужно провести быстро. Кейбл планировал закончить в три дня, включая все перекрестные допросы, которые пожелает провести Pop. Три дня и ни днем больше, решительно сказал Фитч.

Хлопнув дверью, он вышел из кабинета. В коридоре его ждал Хосе. Они вместе быстро двинулись через офис, который все еще кишел юристами без пиджаков, жующими пиццу служащими и быстро снующими секретаршами — эти мечтали поскорее закончить дела и отправиться по домам, к детям. Вид важно шествующего Фитча и грузно топающего вслед за ним мускулистого Хосе привел их в трепет и заставил быстро спрятаться в ближайших комнатах.

В машине Хосе вручил Фитчу кучу факсов, которые тот просмотрел по пути в штаб. В первом содержались сообщения о всех передвижениях Марли с момента их вчерашней встречи на пирсе. Ничего необычного.

Следующий представлял собой краткое резюме поисков в Канзасе. Некую Клер Климент нашли в Топеке, но она была пациенткой дома престарелых. Еще одна, живущая в Де-Мойне, сразу же ответила по телефону в доме своего мужа — торговца подержанными автомобилями. Свенсон сообщал, что они работают во многих направлениях, но доклад его носил весьма общий характер. В Канзас-Сити обнаружили однокашника Керра, пытаются связаться с ним.

Когда они проезжали мимо продовольственного магазина, внимание Фитча привлекла реклама пива в витрине. Он словно бы ощутил запах и вкус холодного пива и решил выпить. Только одну кружку. Одну чудесную, запотевшую кружку. Когда же он позволял себе это в последний раз?

Но Фитч тут же опомнился: закрыл глаза и попытался заставить себя думать о чем-нибудь другом. Можно послать Хосе принести бутылку холодного пива сюда, так будет лучше. Разумеется, после девяти лет воздержания он не “развяжет” от одной бутылки. Почему, в конце концов, ему не выпить всего одну?

Потому что он выпил их в свое время не меньше миллиона. И если Хосе остановится здесь, он снова остановится двумя кварталами дальше. А к моменту, когда они, даст Бог, доедут до офиса, машина будет набита пустыми бутылками и Фитч будет швыряться ими в проезжающие мимо автомобили. Пьяным он становился нехорош.

Но всего одну, чтобы успокоить нервы, чтобы забыть этот паршивый день!

— Вы в порядке, босс? — спросил Хосе.

Фитч что-то проворчал и прекратил думать о пиве. Где Марли и почему она сегодня не позвонила? Процесс развивался из рук вон плохо. Для заключения и претворения их сделки в жизнь требовалось время.

Фитч подумал о колонке в “Магнате” и затосковал о Марли. В его ушах зазвучал идиотский голос Дженкла, развивающего новомодную теорию о злоупотреблении табаком, и ему еще больше захотелось услышать Марли. Закрыв глаза, он увидел лица присяжных и почувствовал острую необходимость немедленно связаться с Марли.

* * *

Поскольку теперь Деррик считал себя крупным игроком, он сам выбрал место для новой встречи в среду вечером. Это был бар для крутых в черном квартале Билокси, где Клив бывал и прежде. Деррик считал, что, если встреча произойдет на его территории, он окажется победителем. Клив настоял, чтобы сначала они встретились на автостоянке.

Она была забита машинами. Клив опоздал. Деррик заметил его, когда тот припарковывал машину, и подошел к ней со стороны водительского места.

— Не думаю, что это удачное место для встречи, — сказал Клив, через щель в окне глядя на мрачное железобетонное сооружение с решетками на окнах.

— Нормальное, — ответил Деррик, который и сам испытывал некоторое беспокойство, но не желал показать это. — Тут безопасно.

— Безопасно? За последний месяц здесь трижды случалась поножовщина. Я заметил всего одно белое лицо. И вы хотите, чтобы я вошел туда с пятью тысячами долларов в кармане и там их вам передал? Догадайтесь, кого укокошат первым — вас или меня.

Деррик не мог не согласиться, но не хотел сдаваться слишком быстро. Он наклонился к окошку машины, потом окинул испуганным взглядом стоянку.

— А я говорю, что мы пойдем туда, — сказал он, стараясь выглядеть крутым парнем.

— И не думайте, — возразил Клив. — Если хотите получить деньга, приходите в кафе “Уоффл-хаус”, что на шоссе номер 90. — Он завел мотор и поднял стекло.

Деррик наблюдал, как он отъезжает с пятью тысячами монет, спрятанными где-то там, в машине, потом побежал к своей колымаге.

* * *

Сидя за стойкой, они пили кофе и ели блинчики. Говорили тихо, потому что не далее чем в десяти футах от них бармен, он же повар, разбивал яйца в сковороду с сосисками и, похоже, прислушивался.

Деррик нервничал, у него дрожали руки. “Разведчикам” же чуть ли не каждый день приходилось выплачивать крупные суммы наличными, поэтому для Клива в этом не было ничего особенного.

— Знаете, я думаю, что десять тысяч, наверное, недостаточная премия, вы понимаете, что я имею в виду? — выдавил наконец Деррик фразу, которую репетировал полдня.

— Но мы же договорились, — невозмутимо жуя блинчик, заметил Клив.

76
{"b":"11135","o":1}