ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как по заказу на опушке небольшой рощи появился зверь.

– Смотрите, олень! – сказал Жеви, указывая на него рукой. – Их здесь полно. А еще есть ягуары, гигантские муравьеды, тапиры и макаки. Пантанал кишит дикими животными.

– Ты здесь родился?

– Я сделал свой первый вздох в больнице в Корумбе, но всегда много времени проводил на этих реках. Это мой дом.

– Ты говорил, что твой отец был лоцманом?

– Да. Я начал плавать с малолетства, отец брал меня с собой и разрешал держать штурвал. К десяти годам на десяти основных реках я чувствовал себя как рыба в воде.

– Он погиб на реке?

– Да, на Такуири, это к востоку отсюда. Он вел судно с немецкими туристами, когда налетел шторм. Выжил всего один матрос.

– Когда это было?

– Пять лет назад.

Оставаясь судебным адвокатом, Нейт хотел задать еще с дюжину вопросов об этом происшествии. Ему нужны были подробности. В суде ведь всегда побеждают подробности. Но он лишь сказал:

– Прости. – И замолчал.

– Они хотят погубить Пантанал, – вновь заговорил Жеви.

– Кто?

– Многие. Например, большие компании, которые владеют крупными фермами. Они расчищают сейчас огромные территории к востоку и северу от Пантанала, чтобы и там устраивать свои фермы. Главная их культура – соя, вы называете ее бобами. Они хотят ее экспортировать. Чем больше лесов вырубают, тем больше отходов скапливается в Пантанале. Уровень вредных примесей в речной воде возрастает с каждым годом. Почва на фермах бедная, поэтому компании используют множество опылителей и удобрений. Многие большие хозяйства перегораживают дамбами реки, чтобы устраивать новые пастбища. Это нарушает цикл разлива рек. А ртуть убивает рыбу.

– Ртуть-то как сюда попадает?

– Из шахт. На севере разрабатывают золотоносные жилы. При этом сбрасывают в реки ртуть. Наша рыба глотает ртуть и дохнет. Гробят в Пантанале все. Гуиаба – город с миллионным населением на востоке. Там крупные горные разработки. Догадайтесь, куда идут сточные воды.

– А куда же смотрит правительство?

Жеви горько рассмеялся:

– Вы слышали про Гидровиа?

– Нет.

– Это гигантский канал, который должен быть прорыт через Пантанал. Предполагается, что он соединит Бразилию, Боливию, Парагвай, Аргентину и Уругвай и спасет Южную Америку. Но он высушит Пантанал. А наше правительство поддерживает проект.

Нейт чуть было не разразился гневной филиппикой насчет ответственности за экологический ущерб, но вовремя вспомнил, что на каждого соотечественника Жеви приходится самое низкое в мире количество электроэнергии, и сказал лишь:

– Но он все еще красив.

– Да, красив. – Жеви допил свой кофе. – Иногда мне кажется, что Пантанал все же слишком велик, чтобы его можно было погубить.

В этот момент они оказались в месте, где в Парагвай впадала еще одна маленькая речка. Несколько оленей бродили в воде, пощипывая листья вьющихся по деревьям растений и не обращая никакого внимания на доносившийся с реки Шум. Семь великолепных животных, два из которых были пятнистыми однолетками.

– Поблизости есть небольшая фактория, – сообщил Жеви, вставая. – Мы должны доплыть туда еще засветло.

– А что нам нужно купить?

– Вообще-то ничего. Но хозяин фактории, Фернандо, в курсе всего, что происходит на реке. Может, он знает что-нибудь и о миссионерах. – Жеви выплеснул кофейную гущу в реку и потянулся. – Иногда у него продается и пиво.

Нейт молча уставился на реку.

– Думаю, нам не стоит его покупать, – закончил Жеви и удалился.

“Я тоже так думаю”, – мысленно согласился с ним Нейт и осушил до дна свою чашку, набрав в рот гущу и крупинки нерастворившегося сахара.

Холодная коричневая бутылка “Антарктики” или “Брамы” – с этими двумя сортами он успел уже познакомиться в Бразилии – что может быть лучше? Отличное пиво. Когда-то любимым местом Нейта был студенческий бар неподалеку от Джорджтаунского университета. В его меню значилось сто двадцать сортов пива. Нейт перепробовал все.

Еще там подавали жареный арахис в вазочках, и шелуху разрешалось сплевывать на пол. Когда однокашники Нейта по юридическому факультету бывали в городе, они всегда встречались в этом баре и предавались воспоминаниям. Пиво здесь всегда было ледяным, орешки – горячими и подсоленными, а девушки – юными и весьма свободными. Этот бар находился там испокон веков, и каждый раз, попадая в клинику, именно о нем больше всего тосковал Нейт.

Он начал покрываться испариной, хотя солнце скрывали облака и дул прохладный ветерок. Забравшись в гамак, Нейт молился, чтобы уснуть и не просыпаться, пока они не покинут факторию. Пот выделялся все интенсивнее, и очень скоро рубашка пропиталась им насквозь. Нейт принялся читать книгу о традициях передачи имущества по наследству у бразильских индейцев, потом снова попытался заснуть. Но сна не было ни в одном глазу вплоть до той самой минуты, когда мотор заглушили и судно причалило к берегу. Послышались голоса, потом яхта мягко коснулась причала. Нейт осторожно выбрался из гамака и сел на скамейку.

Фактория была похожа на типичный деревенский магазинчик, только сооруженный на сваях – маленькое строение, сколоченное из некрашеных досок, с жестяной крышей и узким крыльцом, на котором, что неудивительно, праздно сидели несколько местных жителей, покуривая сигареты и попивая чай. Какая-то более мелкая речушка огибала факторию и терялась где-то в просторах Пантанала. К боковой стене цепью была прикреплена большая цистерна с горючим.

Хлипкий пирс для швартовки судов вдавался далеко в реку. Жеви и Уэлли провели яхту вдоль него со всей осторожностью, потому что течение здесь было весьма быстрым.

Поболтав с пантанейрос, сидевшими на крыльце, они вошли в открытую дверь.

Нейт поклялся, что не сделает ни шагу с корабля. Он перешел на противоположную палубу, сел на скамью и стал смотреть на полноводную реку во всей ее красе. Он решил здесь сидеть, не двигаясь с места, и никакое даже самое холодное в мире пиво не заставит его встать.

Как он уже успел убедиться, в Бразилии не существовало понятия “заглянуть ненадолго”, а особенно здесь, на реке, где люди встречались редко. Жеви приобрел тридцать галлонов дизельного топлива, чтобы возместить утечку, произошедшую во время шторма. И вот мотор наконец заработал снова.

– Фернандо сказал, есть здесь какая-то женщина-миссионерка, которая работает с индейцами, – сообщил Жеви, вручая Нейту бутылку холодной воды. Они уже отплыли от пирса.

– Где – здесь?

– Он точно не знает. Кое-какие поселения есть к северу отсюда, возле боливийской границы.

– И далеко отсюда ближайшее из этих поселений?

– К утру мы должны оказаться рядом с ним. Но только не на этом судне. Придется плыть на моторной лодке.

– Звучит весело.

– Помните Марко, фермера, чью корову убил наш самолет?

– Конечно, помню. У него трое мальчишек.

– Да. Он был здесь вчера. – Жеви указал пальцем на исчезавшую в этот момент за поворотом реки факторию. – Он приезжает сюда раз в месяц.

– А мальчики тоже с ним приезжали?

– Нет. Это слишком опасно.

Надо же, а Нейт обрадовался было, что мальчики смогли наконец потратить деньги, которые он подарил им к Рождеству. Он продолжал смотреть на факторию, пока она окончательно не скрылась из виду.

Может, на обратном пути он окрепнет настолько, что сможет сойти на берег и выпить бутылочку холодного пива.

Ну, от силы две – чтобы отпраздновать успешное путешествие. Проклиная собственную слабость, Нейт снова забрался в свой гамак. Даже здесь, посреди гигантской дикой топи, его подстерег алкогольный соблазн, и в течение нескольких часов он не мог думать ни о чем другом. Всегда одно и то же: предвкушение, страх, интенсивное выделение пота и поиск возможности напиться. Оказавшись на волосок от гибели, он избежал ее на этот раз, и теперь, когда опасность миновала, он снова предавался фантазиям о возобновлении романа с алкоголем. Двух бутылок будет достаточно, потому что нужно вовремя остановиться. Ах, эта сладкая ложь!

39
{"b":"11136","o":1}