ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Тебе повторить? — с угрозой в голосе поинтересовался Коррин, и непонятливый работник ложки и стакана мигом растворился в полутьме.

— Можешь угощаться, мрызр… — без тени улыбки кивнув в сторону забитого блюдами стола, обратился к Октубе Ольгерд. — Мы не торопимся. Поговорим после трапезы.

Расслабься — тебя никто не обидит. Если ты, конечно же, не будешь пытаться делать глупости… Кстати, Мэлзин, что из этого стоит попробовать?

— Все… — жадными глазами глядя на стоящие перед ним блюда, проводник сглотнул слюну. — Хотя, если вы не голодные, то можно сразу принять цавку мерля… Я и не думал, что здесь можно найти синий…

Ассоциации со словами «цавка» и «мерль» возникли через несколько секунд. И не у одного Угги — из загруженной Мимиром информации, скачанной из памяти Мэлзина, следовало, что синеватые куски пластыря, лежащие на подносе, ни что иное, как дозы одного из самых дорогих местных наркотиков, доступных разве что для воротил местного теневого бизнеса…

— С этой дрянью мы, пожалуй, повременим, а вот покушать, думаю, стоит… — Коррин дождался, пока слегка расстроенный таким приказом Мэлзин потянется к тарелке с кусками похожего на мясо продукта прямоугольным подобием ложки, и, подхватив лежащий рядом с собой такой же столовый прибор, принялся за еду.

Однако стоило Маше слегка сдвинуться вперед, как он отрицательно покачал головой:

— Если переварю нормально, завтра-послезавтра попробуете и вы…

Первые десять минут «ужина» прошли, как выразился бы Вовка, в теплой и дружественной обстановке — Октуба, Мэлзин и Ольгерд уминали местные лакомства за обе щеки, причем первый при этом умудрялся обливаться потом и шмыгать носом так, что Угги начал опасаться за свое здоровье: подцепить какую-нибудь местную заразу с неработающими в поле подавления автомедами ему отчего-то не хотелось. А потом стало не до мыслей о здоровье: ближе к концу трапезы где-то за спиной Маши хлопнула входная дверь, и в помещение сразу стало очень шумно.

— Как я понимаю, эти люди — твои? — небрежно кивнув в сторону группы из полутора десятков мужичин, быстрым шагом двигающихся между столиками по направлению к ним, поинтересовался не прекращающий жевать Ольгерд.

Гость судорожно кивнул головой.

— Вот и отлично. Скажи, чтобы подождали снаружи. Мы пока заняты. Бодрее! Что за мученическое выражение лица?

В тираде, которую изверг все еще трясущийся от страха Октуба, Угги не понял ни одного слова. Несмотря на то, что думал, что выучил местный язык. Добрые четыре пятые каждой фразы составлял жуткий сленг, практически не переводимый теми словами, которые он уже знал!

А вот соратники Октубы поняли все, но как-то не очень правильно: вместо того, чтобы тут же ретироваться из помещения, пара особо крупных по местным меркам парней перевернули столик, мешающий им передвигаться, и, выхватив откуда-то металлические дубинки, резво бросились к сидящему прямо перед ними Угги.

— Положи их… — пожав плечами, буркнул Ольгерд. — Показательно. И ими двумя можешь не ограничиваться… — добавил он, заметив, что атаку поддержали еще несколько громил.

Перескочив через свое сидение, Угги спокойно шагнул навстречу первой двойке, и, слегка отклонив голову от опускающейся на нее дубинки, без особых изысков прямым ударом ноги сломал агрессору колено. Для того, чтобы заблокировать удар второго и проломить ударом кулака грудину, ушло еще секунды три — двигаться приходилось медленно, и вместо скорости демонстрировать дурную силу. Следующая пара слегка притормозила, но от удара массивной лавкой уйти не смогла, и вместе с ней, оглашая заведение дикими криками боли, покатилась по грязному, до предела заплеванному и загаженному полу в сторону основной массы защитников любимого босса.

Как ни странно, мужчина со сломанным коленом успокаиваться не собирался — видимо, пребывал в состоянии наркотического опьянения. Не обращая внимания на боль, он довольно резво вскочил на здоровую ногу, и, подхватив свое оружие, запрыгал в сторону спокойно стоящего перед ним Угги, на ходу обкладывая его местным аналогом мата.

Дождавшись, пока правая рука атакующего поднимется вверх для замаха, Угги добавил ей скорости, слегка придержав ее хозяина за плечо, и, дождавшись характерного хруста в плечевом суставе, пару раз врезал локтем в лицо, а потом швырнул сломанное тело под ноги соратникам.

— Может, хватит? — жестом попросив друга остановиться, поинтересовался у местных бандитов Ольгерд. — Неужели не понятно, что мы просто хотим поговорить? Выйдите вон и ждите!!! — рявкнул он через мгновение. — Когда я закончу — вас позовут… … — Я не хочу тебя ломать. Ни морально, ни физически… — дождавшись, пока соратники Октубы покинут помещение, совершенно спокойно сказал Коррин. — А мог бы. Думаю, ты уже почувствовал, правда? Мне просто нужна информация и немного помощи. Когда я получу и то, и другое, мы расстанемся и больше никогда не увидимся. Каким будет твой положительный ответ?

Глава 47. Кириллов

Выйти из лифта оказалось проблематично: лестничная площадка оказалась до предела забита группами зареванных девчонок и бледных, но старающихся удержаться от слез пацанов, нервно сглатывающих подкатывающиеся к горлу комки и прячущих друг от друга глаза. Взрослых тоже хватало — подтянутые молодые парни, судя по всему, бывшие сослуживцы Соловья, пара групп учителей, женщины в возрасте, годящиеся в подруги его матери. Соседи по подъезду и по дому…

Кое-как протиснувшись между двумя взрослыми женщинами, видимо, коллегами Соломина, Кириллов с трудом добрался до распахнутых настежь дверей квартиры и, собравшись с духом, шагнул внутрь. Несколько шагов по коридору, и он оказался в комнате, в центре которой стоял закрытый гроб с телом Соловья, доставленный вчера вечером назад нанятыми им людьми. Отыскав взглядом Лидию Федоровну, маму Гены, Михаил Вениаминович неожиданно для себя поежился: белая, как полотно, женщина сидела, прижав к себе белобрысую головенку девчушки лет пятнадцати, и, дрожащими руками поглаживая рыдающего ребенка по голове, почти безучастно смотрела куда-то под ноги медленно идущих вокруг гроба учеников своего сына. В ее глазах не было ни слезинки — казалось, что она не понимает, что происходит вокруг. Но через мгновение он заметил несколько пузырьков из-под лекарств, стоящих на подоконнике, и тяжело вздохнул: на то, чтобы казаться такой спокойной, Лидии Федоровне надо было иметь железную волю и стальные нервы.

— Это мне снится, правда, тетя Лида? — не замечая никого вокруг, тихонечко прошептала девочка, с надеждой глядя на Соломину, и, старательно отводя взгляд от гроба, добавила: — Там не он, я точно знаю! С Геннадием Михалычем не могло ничего случиться! Не могло, не могло, не могло!!!

— Олеся, выпей… — такая же зареванная девочка, сидящая с другой стороны от Лидии Федоровны, протянула подруге рюмку с валерианой, и практически насильно заставила ее проглотить содержимое.

— Лена… Я больше не могу… Это все просто кошмар, правда?

— Да, Олеся… Давай я тебя отведу домой… Ты поспишь, и тебе станет легче… — еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, пробормотала ее подруга, и попыталась оторвать руки девочки от ладоней Соломиной-старшей.

— Никуда я не пойду… — задрожав всем телом, затараторила Олеся. — Я буду ждать, пока он не вернется…

— Вы — Михаил Вениаминович Кириллов? — внезапно спросила Лидия Федоровна, подняв взгляд и требовательно посмотрев в глаза Кириллову, как раз оказавшемуся перед ней.

— Да.

— Мне надо с вами поговорить. Вы уделите мне несколько минут?

— Да, конечно… — сдвигаясь в сторону, чтобы женщине было куда встать, ответил он.

— Пойдем к Гене в комнату. Олеся, я сейчас приду… Отпусти меня, пожалуйста… — попросила она, и с трудом расцепила пальцы не желающей оставаться одной девочки. — Я быстро… Лена, присмотри за ней, ладно?

— Конечно, тетя Лида! — не отводя взгляда от подруги, ответила та, и снова потянулась к пузырькам с лекарствами… … — Что там произошло? — закрыв за собой дверь, Соломина не стала ходить вокруг да около.

59
{"b":"111469","o":1}