ЛитМир - Электронная Библиотека

— Понял, понял, — прогудел Серега. — Мадемуазель, а почему сразу Семагин? Мы же лучше. Правда, Эдик? Мы же лучше.

— Не сомневаюсь, — печально сказала Вита, — но мне нужен Семагин.

— Ну, Семагин, так Семагин, — глаза Эдика тоже подернулись меланхолической дымкой. — Сегодня я видел его часиков этак в девять. По-моему, он в санэпидемстанцию поехал.

— А по-моему, его в аэропорт вместе с Бабанским послали, — задумчиво сказал Серега. — В любом случае, если он не в эпидемке и не в аэропорту, то тогда он либо еще где-то, либо в зале заседаний.

— А где зал заседаний? — осведомилась Вита. Журналисты переглянулись и покачали головами.

— Не наш человек, — сказал Серега и Эдик кивнул.

— Не, не наш.

— Понятно, — сказала Вита, сделав вывод не столько из слов, сколько из интонации. — Как называется ваш «зал заседаний»? Далеко отсюда?

— А может и наш, — задумчиво пробормотал Эдик и выкинул окурок в форточку. — Значит, выходите отсюда, поворачиваете направо и через дом увидите этакое гробоподобное произведение архитектурной мысли под названием «Карликовая девственница»…

— Ну чего ты девушку пугаешь?! Что она о нас подумает?! — сердито сказал Серега и повернулся к Вите. — Через дом отсюда есть бар, называется «Дюймовочка». Там и ищите. А не найдете — возвращайтесь. А и если найдете — возвращайтесь. Мы все равно лучше Семагина.

Вита вполне искренне ответила, что она в этом не сомневается, и отправилась искать «зал заседаний».

«Дюймовочка» располагалась неподалеку и представляла из себя большой железный ящик грязно-розового цвета, ко входу в который вела крутая и узкая лестница. Изнутри «Дюймовочка» выглядела гораздо симпатичнее, чем снаружи, хотя из-за стен пастельного тона и множества совершенно домашних бра чем-то походила на спальню, из которой вывезли весь спальный гарнитур, заменив его черными столами и стульями. Несмотря на относительно раннее время огромный зал «Дюймовочки» был битком набит людьми и клубами сигаретного дыма, плавающими под низким потолком. «Зал заседаний» походил на растревоженный муравейник — люди постоянно входили и выходили, мало кто задерживался дольше, чем на однудве чашки кофе, а большинство мужчин просто опрокидывало стопку коньяку, перебрасывалось двумя-тремя словами со знакомыми и тут же исчезало, спеша по журналистским делам. «Ведомости» делили территорию «Дюймовочки» с «Гермесом», рекламной газетой «Константин» и работниками с «Волжск-видео», и в это время представители «четвертой власти» забегали сюда в основном на короткие рабочие встречи или, чтобы «снять стресс» — заседания начинались ближе к вечеру.

Вите пришлось немало потолкаться между столами, прежде чем ей удалось найти Семагина. Вадим сидел в компании хмурого бородатого человека и неторопливо тянул пиво из высокого бокала. Вита машинально отметила, что сигареты на столе дешевые, а сам Вадим одет небрежно и выглядит довольно потасканно. На его лице, все еще привлекательном, уже наметились ранние морщины, а глаза смотрели мутно и воспаленно. Вита, не спрашивая, отодвинула от стола свободный стул, села и тут же закурила, выжидающе улыбаясь Вадиму.

— Однако, — лениво заметил бородатый и печально посмотрел вначале в полупустой бокал, затем на часы. Вадим уставился на Виту ошарашенно и с некоторым оттенком тревоги, очевидно пытаясь вспомнить, не причастна ли она к каким-либо его последним провинностям.

— Привет, Вадик! — сказала Вита, расстегнула пальто, аккуратно подобрав полы, и закинула ногу на ногу. — Рада встрече. Я смотрю, годы обошлись с тобой благосклонно.

— Привет, — ответил Семагин и потер лоб, потом вдруг ткнул в ее направлении указательным пальцем. — Юбилей на трикотажке, да?! А нет, нет, там была… — палец опустился, но тут же снова взлетел в воздух. — День парка Победы! Хотя… Значит, в «Альтаире»… Слушай, милая, ну напомни, где мы с тобой пересекались, а то столько проблем навалилось — ни хрена не помню. Очень мне твой профиль знаком. Да и тебе мой, судя по всему.

Вита молча курила и улыбалась, не предпринимая никаких попыток помочь в воспоминательном процессе. Вадим взъерошил свои светлые волосы и посмотрел на бородатого. Тот пожал плечами.

— Слушай, — вдруг сказал Семагин, — а ты случайно не в сорок седьмой школе училась? Не, ну точно! Ты, по-моему, «вэшка», на два класса младше! — Вита кивнула, и он просиял, довольный своей блестящей памятью. — Записки ты мне еще передавала, помнишь?! Слушай, ну ты, конечно, изменилась, вообще! Помню, все бегала… маленькая такая…

— Да я с тех пор не сильно подросла, — заметила Вита. Чтобы расслышать слова, ей и Вадиму пришлось сильно наклониться друг к другу — в радиоприемнике на стойке надрывался Валерий Меладзе, в углу зала по телевизору с причудливой антенной из пивных банок шли новости и все это дополнялось беспрерывными разговорами посетителей. Вадим подпер ладонью подбородок, глядя на нее почти с умилением.

— Да-а-а, лет-то сколько прошло — подумать страшно. Слушай, ты вот только извини — имя я твое запамятовал… Вика… Ника…

— Рита, — ответила она, и Семагин кивнул.

— Да, точно! Ну, надо же, а?! Тесен город Волжанск! А я уж давно никого из наших не видел. Будешь что-нибудь?

— Да, если тебе не трудно, закажи мне, пожалуйста, кофе. Ну, и, наверное, себе еще пива, да? Посидим, поговорим. Я-то к тебе, вообще, по делу, — Вита вытащила из сумочки кошелек и бросила на стол пятьдесят рублей, с любопытством оглядываясь по сторонам и в то же время наблюдая за лицом Вадима. Семагин кивнул и спокойно взял деньги.

— Да, кстати, это Жора, — вспомнил он о бородатом и пошел к стойке.

— Вэлл мит! — сказал Жора и слегка наклонил голову, глядя одновременно и на Виту, и на свой бокал.

К тому времени, как Вадим вернулся с кофе и пивом, Вита уже знала, что Жора работает монтажером на «Волжск-видео», страшно не любит негров и считает, что женщинам совершенно нечего делать в средствах массовой информации. Сев, Семагин посмотрел на Жору очень выразительно и тот пожал плечами, быстро допил пиво и ушел, использовав в качестве прощания фразу: «Какое паршивое сегодня пиво!»

— Так что же у тебя за дело ко мне, Риточка? — спросил Вадим со знакомым оттенком снисходительности и широко профессионально улыбнулся, продемонстрировав набор великолепных зубов. — Никак на журналистскую стезю подалась? Хочешь поднабраться опыта? Что ж, по старой памяти чем могу…

— Понимаешь, Вадик, мне обратиться к тебе посоветовал один человек, и я так обрадовалась, когда узнала, что это ты, — сказала Вита и чуть повернулась. — Вот, думаю, как удачно получится совместить приятное с полезным.

— Да, ты не ошиблась… — пробормотал Вадим, скосив глаза под стол. — Слушай, какие у тебя каблуки прикольные!

— Эти? — спокойно спросила Вита и повернулась дальше, выставив из-под стола вытянутую ногу в колготках телесного цвета, едва-едва прикрытую подолом платья. Улыбка Семагина превратилась в сытую ухмылку, и он пробормотал:

— Ну да… примерно…

Вита снова закинула ногу на ногу, но поворачиваться обратно не стала, предоставив Семагину смотреть, сколько ему вздумается.

— Слушай, Вадик, ты ведь, кажется был знаком с такой дамой по имени Анастасия, редактировавшей на «Веге ТV»?

— Да, — Семагин помрачнел и сделал несколько больших глотков из бокала, — бывали дни веселые… Это тебе на «Веге» насвистели? Ну, и что с того? Это и есть твое задание? Материальчика про мадам Колодицкую подсобрать? Что, ей, бляди старой, памятник собираются ставить, что ли?!

— Так уж и бляди?! — усомнилась Вита, пряча улыбку. Семагин фыркнул.

— Так уж… Да нимфоманка она была двинутая! — буркнул он. — На каждого мужика кидалась, потому и спятила! Можешь написать и моим именем подписаться! Да тебе кто угодно об этом скажет!

— Мне до сексуальных потребностей Колодицкой дела нет. Видишь ли, Вадик, в связи с моей работой мне нужно знать немного больше о ее деятельности, чем мне…

— А-а-а, — перебил ее Вадим, ставя на стол пустой бокал. — Так ты тоже начала заниматься той же фигней, что и Настька?!

99
{"b":"111479","o":1}