ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Юноша встал, подошел к Себастьяну. Тот стиснул сына в объятиях.

— Отец, я вас огорчил?

Руки молодого человека обняли его за плечи. Себастьян покачал головой и погладил Александра по волосам.

Никогда мальчишка, сбежавший переодетым из дворца вице-короля в Мехико, не думал, что переживет подобные мгновения.

Себастьян достал платок из кармана, вытер глаза, высморкался и посмотрел в пустоту перед собой. Пустота перестала быть пустой.

Даная растроганно смотрела на них.

Себастьян прочистил горло и велел подать кофе в музыкальную гостиную.

28. ПАМЯТНЫЙ ВЕЧЕР

Прибытие Александра в его дом снова подхлестнуло в Себастьяне воодушевление, прежде не раз угасавшее.

Он был богат и не имел таких потребностей, которые не мог бы удовлетворить. Те деньги, что велел выплачивать ему канцлер Бестужев-Рюмин, лишь в очень скромной степени способствовали поддержанию его образа жизни.

Служба неведомой державе, России, управлявшейся женщиной, о которой он тоже почти ничего не знал, сначала потакала его жажде власти, но затем расставила силки, о которых он раньше не подозревал: эти люди хотели знать его настоящее имя, происхождение его богатства, причины, по которым он не женат… Несмотря на любезную участливость Банати, заметно повлиявшего на определение его роли в обществе, годы ученичества оставили у него чувство, что он всего лишь винтик в каком-то грандиозном механизме. Стало быть, в перемене политики Бестужева-Рюмина он совершенно ни при чем.

Он согласился на последнюю игру, предложенную Банати — склонять австрийцев в пользу Франции, — только потому, что Вена его и самого прельщала, а также из осторожности: ведь если граф де Сен-Жермен внезапно ее покинет, могут заподозрить, что он перешел на службу к другой державе.

Присутствие Александра в его доме укрепило стремление Себастьяна к власти.

Даная уехала в Стамбул через месяц после того, как привезла сына. Их прощание было почти нежным.

— Я уверена, что не смогла бы оставить Александра в лучших руках, — сказала она. — Сожалею только, что время помешало нашему с вами союзу. Впрочем, не знаю, как долго я смогла бы выносить ваши тайны.

Даная поцеловала Себастьяна в щеку, вызвав у него головокружение.

Он вдруг осознал, что нельзя вечно жить только для себя.

За одну неделю было нанято пять преподавателей: греческого и латыни, итальянского, французского, естественных наук, философии. Александра записали также в лучшую фехтовальную школу города, в гимнастический зал и испанскую Академию верховой езды.

Для встреч с отцом у него оставалось только время за ужином. Но зато каждый вечер, даже когда Себастьян устраивал большие приемы в своем дворце. И порой, просыпаясь внезапно ночью, он думал о сыне и не мог снова заснуть, пока не подходил на цыпочках к его спальне, чтобы посмотреть, как он спит.

Он одаривал его всем тем, чего не получал сам, — старая история. Но и сам заново обрел в сыне смысл существования, уже начинавший блекнуть незадолго до его появления. И амбиции, и замыслы Себастьяна обрели новую силу.

— Вы щедро удовлетворяете даже те желания, которых у меня нет, — признался однажды вечером Александр. — Кроме одного.

— Какого же?

— Чтобы моя мать была с нами. Не протестуйте. Я знаю, как судьба разбила это кольцо. Но я хочу знать: сожалеете ли вы об этом?

— Теперь, когда я вас узнал, да. Я и представить не мог, какие чувства вы во мне пробудите. Я бы хотел носить вас на руках, видеть, как вы растете. И поддержка, которую я оказывал бы вашей матери, была бы для меня столь же важна, как и та, что она оказывала бы мне.

Александр бросил на отца вопрошающий взгляд.

— Знайте же, — продолжил Себастьян, — если вы этого еще не знали: искреннее всего отдают самого себя. Но умерьте ваши сожаления: ваша мать сказала мне перед отъездом, что не знает, смогла ли бы она вынести то, что называет моей тайной.

Александр некоторое время молчал, задумавшись.

— Порой я задаюсь вопросом, выносите ли вы эту тайну сами.

Мысль удивила Себастьяна: выходит, он забыл о проницательности юности.

— Неужели вы не испытываете потребности в спутнице, подруге? — спросил юноша.

— Если и испытываю, то утешаюсь, думая, что не знал женщины, которая бы мне ответила так же, как ваша мать.

— Забота о сохранении вашей тайны значит для вас больше, чем любовь?

Вопрос жестокий, как и сама юность.

— То, что вы называете тайной, Александр, это моя жизнь. Если она рассеется, я исчезну вместе с ней. Когда-нибудь я вам объясню.

Но после этого разговора Себастьян упрекнул себя за то, что оказал сыну меньше доверия, чем Соломону Бриджмену.

Чтобы осуществить один из своих честолюбивых планов, Себастьян замыслил небывалое представление. Большой торжественный ужин. Событие отметило бы его переход к другой роли, в которой он способен привлечь к себе гораздо больше внимания, причем не только высших кругов Вены, но и соседних дворов, благодаря присутствию иностранных послов, которые разнесут слухи о нем.

Об этом ужине он думал давно и положил себе три недели, чтобы его организовать. Он пригласил князя Фердинанда фон Лобковица, князя Фердинанда фон Хоэнберга, князя Максимилиана фон Виндишгреца (разумеется, поскольку тот уступил ему дворец на выгодных условиях), далее: послов России, Англии, Голландии, Пруссии и Франции, а также чрезвычайного посланника короля Людовика XV маршала де Бель-Иля, с которым Себастьяна познакомил князь фон Лобковиц, и еще вдовствующую графиню фон Хильдебрандт, про которую говорили, что к ней прислушиваются при дворе…

11 марта 1746 года двадцать шесть гостей, мужчин и женщин, расселись за столом в большом бальном зале, пышно подновленном при ремонте и сверкающем всем тем, от чего Вена, да и другие города, была без ума, — позолотой, серебром и хрусталем. Прислуживало пятнадцать лакеев, по одному на двух гостей, плюс дворецкий и распорядитель винного погреба.

К удивлению своего повара и двоих его поварят, Себастьян неоднократно вторгался на кухню, чтобы лично проследить за приготовлением блюд. Еще немного, он бы и сам вооружился разделочным ножом и вилкой. Во всяком случае, перепробовал все блюда.

Гости сразу же были восхищены четырьмя бульонами, поданными в серебряных чашках, крышки которых украшали драгоценные камни — для каждого бульона свой: огненный опал, аквамарин, топаз и изумруд. Восхищение было так велико, что некоторые даже забывали о содержимом — консоме из птицы с морковью.

Заливное из форели с густым соусом из сельдерея порадовало их, тем более что у многих приглашенных имелись не все зубы.

Тринадцать откормленных перепелов тоже не разочаровали гостей, поскольку оказались нежнейшими.

Салат из вареных яиц и картофеля с трюфелями заставил всех потерять голову, ибо многие из высоких гостей никогда прежде не пробовали трюфелей.

Рагу из телятины, тушенное с токайским вином, исторгло возгласы удивления, его непривычный вкус чем-то напоминал о деревне.

— Простенькое крестьянское кушанье, — пояснил Себастьян с лукавым видом.

Князь фон Лобковиц расхохотался. Посол Франции и маршал де Бель-Иль тоже. Последние следы чопорности исчезли.

Соответственно разнообразны были и вина: шампанское к форели, бордо к куропатке и салату с трюфелями, токай к рагу из телятины и опять шампанское к десертам — фруктовому мороженому с сиропом из розовых лепестков, компоту из абрикосов с гвоздикой, бисквиту и кофе фламбе со шнапсом.

— Если крестьяне этой страны так ужинают, — объявил посол Пруссии, — я бы не прочь завтра же обзавестись плугом.

Новый взрыв смеха.

Александр, сидя между графиней фон Хильдебрандт и супругой российского посла графиней Чебышевой, жадно слушал и смотрел во все глаза. Обычно они с отцом ужинали каким-нибудь супом, омлетом или крылышком цыпленка с салатом. Но он уже немного знал Себастьяна и понял: это пиршество всего лишь прелюдия. Что же последует за таким дивертисментом? И кто, черт побери, этот удивительный человек, сыном которого он был?

50
{"b":"111480","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Береги нашу тайну
Дерзкое предложение дебютантки
Человек цифровой. Четвертая революция в истории человечества, которая затронет каждого
Девушка, которая читала в метро
Псы войны
Вдовы
Алекс Верус. Жертва
Пробуждение в Париже. Родиться заново или сойти с ума?
Упавшие в Зону. Учебка