ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кофе на утреннем небе
Герцогиня
Ветер подскажет имя
Первый шаг к пропасти
Чужая путеводная звезда
Алтарный маг
Как стать лидером на работе и всем нравиться
Жажда
Татуировка (сборник)
Содержание  
A
A

— Ах, господа, мне перепал прямо-таки рождественский ужин, — заявила она под смех обоих мужчин.

Когда все оказались на улице, девица поприветствовала их небрежным жестом и направилась в сторону ярко освещенной площади, где вовсю бушевал праздник. Под фонарем у входа на лестницу, ведущую в их покои, хозяин и слуга обменялись взглядами, затем вновь рассмеялись.

— Вот так все и должно было случиться, сударь, — по-немецки заметил Франц.

— Что именно? — спросил Себастьян, обернувшись.

— Schmeissenden, то бишь спермозалп, сударь.

— Спермозалп? Красивое слово.

Франц явно делал успехи во французском.

— Как охота на уток, сударь.

Но в гостиной, куда тамплиеры стянулись на собрание ложи, было не до смеха, там речь шла о вещах серьезных и важных.

Присутствующие почтительно поглядывали на Себастьяна. История смерти Момильона распространилась по всему Гейдельбергу, причем, передаваясь из уст в уста, она обрастала красивыми подробностями. Согласно одной версии, в стакан, протянутый Момильоном, граф положил безоар,[29] что позволило ему обнаружить присутствие яда. Согласно другой — Сен-Жермен просто ткнул в карлика пальцем, оттуда вырвалась молния и испепелила отравителя. Франц передавал все услышанное своему хозяину.

— Братья мои, — начал Себастьян, которому Вольфеншютц поручил председательствовать на собрании, — я встревожен. Речи Момильона показали мне со всей очевидностью, что карлику было известно о моей принадлежности к этому ордену. Если бы я не догадался о наличии яда в стакане, который он мне протянул, предлагая выпить за его здоровье, сегодня меня не было бы с вами. Поскольку это первый мой приезд в Гейдельберг, Момильон не мог получить эти сведения на предыдущих собраниях. Следовательно, он был информирован кем-то из вас. Я прошу, чтобы этот брат встал.

Тамплиерами овладело замешательство. Возможно, кое-кто из них всерьез опасался, что его испепелит этот человек, которого они считали поборником справедливости и судьей.

Один из братьев все-таки поднялся:

— Прославленный магистр, братья, боюсь, что я и есть тот, кто не по злому умыслу, но по неосторожности стал причиной утечки информации. Я действительно поведал своей жене о приезде графа де Сен-Жермена и о цели его приезда: навести порядок в наших рядах. Ее брат пастор. Очевидно, она передала все ему, поскольку считает нашу деятельность подозрительной и очень боится попасть в ад. Я не знаю, как исправить то зло, что я причинил. Подскажите мне.

Себастьян покачал головой.

— Садитесь, брат. Вы имели смелость быть искренним. Очевидно, вы недооценили, как опасна болтливость. Пусть это послужит вам уроком.

Тамплиеры облегченно вздохнули.

— Выразите недовольство своей супруге, — снова заговорил Себастьян. — Если она считает вас пособником дьявола, ей следует вас покинуть. Если же она считает вас человеком порядочным, она должна понять, что ваша принадлежность к нашему ордену ни в коей мере не противоречит религии.

Виновник кивнул.

— Скажите ей также, что порядочные люди не прибегают к яду, который является оружием презренных умов, к тому же одержимых дьяволом, и что сообщник ее брата стал жертвой собственного коварства. Итак, с этим покончено. Перейдем к нашим насущным делам. Ваш достопочтенный великий магистр профессор Вольфеншютц пригласил меня, чтобы прояснить ситуацию по двум вопросам. Первый — это библиотека Гейдельберга, которая в настоящее время находится в Ватикане. Ваши протесты вполне справедливы. Они будут казаться таковыми еще в большей степени, если вы выскажете их спокойно и сдержанно. Вы же не сможете собрать армию, чтобы отобрать ее силой. Итак, я предлагаю вам не отступать от своих требований, вам следует настаивать на возвращении библиотеки во имя уважения духа справедливости; делать это нужно настойчиво и с безупречной вежливостью, но беспрерывно, пока не иссякнет терпение библиотекарей Ватикана.

Улыбки присутствующих стали ответом на это хитрое предложение.

— Далее. Было заявлено о ваших намерениях привлечь в свои ряды всех государей Германии. Вы надеетесь, что таким образом ваш орден станет средоточием власти, а также светочем европейской философии. Вам бы хотелось стать равными солнцу, которое удерживает окружающие небесные тела в своей орбите. Эти намерения весьма благородны.

Все застыли в нетерпении, понимая, что за этим одобрением непременно должны последовать комментарии. Напряженность достигла апогея. Их предложение будет одобрено? Или отклонено?

— Но эти намерения мне лично не кажутся осуществимыми. В самом деле, вы подвергаетесь риску привнести в свои ряды все ссоры и распри, которые сотрясают этих государей, вместо того чтобы утихомирить их. Гораздо более разумным мне представляется другое: принимайте в свои ряды лишь тех, чья мудрость может служить гарантией того, что они вознесутся над собственными политическими амбициями.

— Так мы посеем среди них зависть, — заметил один из тамплиеров.

— Разумеется. Благодатную зависть, которая будет сродни соперничеству. Ибо те, кого не примут, станут спрашивать себя о причине, по которой их отклонили, и окажутся уязвлены тем обстоятельством, что их сочли менее мудрыми, чем избранных. Неужели вы этого не видите? Влияние такой ложи станет значительно сильнее и в политическом, и в философском аспекте.

Некоторые из присутствующих выразили согласие, даже воодушевление, другие — сомнение.

— Наша цель — достижение всеобщего мира. Как сможем мы принимать людей, одержимых идеей власти и мечтающих любой ценой — даже ценой крови — присоединить соседние и далекие земли? Это противоречит нашей философии. Мы требуем, чтобы государи, которых мы соглашаемся принять, обладали скромностью, позволяющей им ставить талант быть человеком выше таланта быть королем.

Эта формулировка всех поразила.

— Не стоит забывать, — сказал в заключение Себастьян, — один из главнейших наших принципов: ничто сущее не может избежать подчинения законам Верховного разума или природным законам. Незнание человеком этих высших ритмов или мятеж против них неизбежно приведет к хаосу.

Тамплиеры медленно склонили головы. Себастьян передал председательствование Вольфеншютцу.

Каждый подошел выразить графу свое восхищение. Он чувствовал себя школьным учителем.

Ему вдруг вспомнился отец в неистовом пламени. Но никому и никогда не удавалось уничтожить душу того, кого он посылал на костер. Теперь Исмаэль Мейанотте мог быть в этом уверен.

Закон, который разрушает, не вправе называться законом. Это всего лишь взбесившийся пес.

28. ДЛИНОЙ С ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ СТУПНЮ

Ночь. Тишина. Слух достаточно тонок, чтобы за шелестом травы, сердечным ритмом настороженных жаб и уснувших воробьев услышать трепет звезд.

Надо только затаить дыхание.

Тебя пронзает клинок света. Доверься ему, прими его. Забудь о своей тяжести. Встань. Поднимись. Твое дыхание успокаивается. Поднимайся, тебе надо лишь слушаться своей природы, которая велит тебе подниматься. Твое тело такое легкое… Поднимайся. Ты отыщешь разум, только если сам вознесешься к нему, как огонь поднимается над очагом.

Теперь ты есть воздух. Ты есть ночь. Пари. Видишь, как очищается твое тело? Теперь ты высоко. А завтра будешь еще выше. Слушай. Просто слушай, и все.

Тебя наполняет вибрация. Ибо пустота наполнена жизнью. Пустота — вовсе не пустота. Оставайся там, над громкими звуками, над плотностью и густотой, над беспорядочным трепетом и дрожью. Именно так ты сможешь достичь высших знаний.

Там, где ты находишься, ты ничего не знаешь. Но это не важно, ибо ты лишь тот, откуда появился, и тебе знакома лишь сила земного тяготения, и ты страшишься лишь того, что знаешь. Освободившись в гармонии, ты становишься другим и летишь к божественному.

К свободе. Легкость. Благодать.

Взгляни на мир внизу. Ничтожная плоть, предающаяся медитации, — это твое тело. Эта мебель, эта комната, этот дом…

вернуться

29

Камень животного происхождения, который якобы способен выявить яд в пище или напитке и одновременно служит противоядием. (Прим. автора.)

50
{"b":"111481","o":1}