ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Жители местечка Джинандейо пригласили к себе флибустьеров, конечно, в насмешку, потому что тут испанцы, в числе 200 человек, окопались в ущелье. Но это не препятствовало приступу, гарнизон бежал без сопротивления, и победители вступили в город и сожгли его в наказание за насмешку.

Чрезвычайно странным и даже загадочным кажется то, как могли флибустьеры в прекраснейших и плодороднейших провинциях терпеть нужду и голод, но причина этого заключалась в их маленьких, дурных судах, в которых они не могли пускаться в открытое море, а должны были держаться у берегов, следовательно, всегда в виду испанцев. Последним поэтому было очень легко наблюдать за всеми их движениями и иметь время до прибытия их обезопасить все драгоценности и съестные припасы. Пираты нигде не могли застать города, местечка или селения врасплох, что было бы легко, если бы они имели большие корабли: зная о близости врагов и потеряв уже не одно судно, испанцы прекратили все береговые сообщения между Перу и Чили, на море не показывался ни один корабль, ни одно судно, посредством которых поддерживалась и процветала торговля. Вместо того открыли они более дорогой, но безопасный торговый путь сухим путем и поддерживали его в продолжение всего времени, которое провели в этих странах флибустьеры.

Большой отряд пиратов, о котором мы говорили, наконец снова достигнул морского берега, где находились другие, все они начали советоваться о дальнейших действиях. Одни предлагали крейсировать на широтах Панамы, пока испанцы, успокоенные их удалением, снова откроют мореплавание. Другие оспаривали это мнение, опасаясь продолжительной дурной погоды, часто бывающей в это время года, и хотели ехать на запад, перезимовать на каком-нибудь острове и ждать лучшей погоды. Всякий оставался при своем мнении и потому решили — разделиться. В отряде находилось шесть тяжело раненных и четверо изувеченных. Для обеспечения их положения употребили все общественные деньги, накопленные в последнее время. Первым шестерым дали по шестьсот, а другим четверым по тысяче пиастров, потом разделили все братски, без спора: барки, лодки, снаряды, съестные припасы. Число французов, которые намеревались идти к Панаме, простиралось до 148, к ним присоединились также 125 англичан из отряда Тюслэя, которому поручили главное начальство, другой, слабейший отряд, состоявший из 148 французов, желал иметь начальником капитана Гронье, но он не хотел оставить многочисленнейшего отряда. 13 мая 1686 года последовало формальное расставание и мы, по недостатку сведений, можем следовать только за отрядом Тюслэя.

Первым подвигом его флибустьеров было взятие города Виллия, в тридцати французских милях от Панамы, где взяли трехсот пленных и нашли 15 000 пиастров золотом и серебром и на полтора миллиона товарами, из которых выбрали самые драгоценные, надеясь увеличить ценность добычи еще выкупом города и пленных. Вскоре представился случай предложить это бежавшему алькаду, но он дал гордый ответ, что «не имеет другого выкупа для флибустьеров, кроме пороха и пуль, и ими готов служить им; что касается до пленных, то предоставляет судьбу их воле Божией, притом же люди его собираются уже, чтобы ближе познакомиться со своими гостьми». После этого ответа город, находившийся довольно далеко от морского берега, был зажжен и оставлен, добычу же нагрузили на две лодки, чтобы сплавить ее по реке, между тем как отряд флибустьеров шел недалеко от берега. Испанцы не осмеливались напасть на последних, но шестьсот человек из них в засаде подкараулили добычу, и быстрым нападением им удалось овладеть ею снова. После разных необдуманных поступков алькада, стоивших жизни нескольким испанцам, наконец за остальных заплатили 10 000 пиастров выкупу.

От экипажа судна, шедшего из Панамы и взятого ими, флибустьеры узнали, что тридцать шесть флибустьеров сели на барку, чтобы рекой Бока-де-Чина достигнуть Северного океана, но что большой отряд испанцев и индейцев, соединясь, напал на них и истребил большую часть их, причем в Панаму привезли одного пленного. Два отряда англичан, в 40 человек каждый, имели ту же участь и изрублены все. Но вместе с этой неприятной вестью получили они другую, приятную, что ежедневно ждут в Панаму два корабля с мукой из Лимы, на которых, кроме того, находится жалованье панамского гарнизона. Флибустьеры тотчас расположились у острова Тарога, чтобы пресечь им путь.

Между тем одному из пленных испанцев удалось уйти и сообщить панамскому губернатору о незначительном числе флибустьеров. В одно утро последние вдруг увидели фрегат и две барки, плывшие на них. Тут нечего было ждать добычи, притом и партия была слишком неравная. Однако необходимо было драться. На фрегат бросили множество ручных гранат, которые причинили большой беспорядок, этим воспользовались пираты и взяли его на абордаж. После взятия фрегата барки, само собою разумеется, пропали. Одну из них взяли немедленно, другая, убегая от пиратов, разбилась у берега, и большая часть экипажа ее утонула. Из экипажа фрегата в 120 человек восемьдесят были убиты или ранены, а на барке из семидесяти только девятнадцать остались невредимы.

В то время как победители бросали в море убитых и старались привести в порядок поврежденные снасти, на море показались еще две большие барки, шедшие из Панамы. Пленные говорили, что они, вероятно, присланы к ним на помощь. Флибустьеры заключили из этого, что в городе не знают еще, что они остались победителями, и, решаясь воспользоваться этим случаем, подняли испанский флаг и дали баркам подойти на самое близкое расстояние, тогда открыли по ним сильный огонь, требуя, чтобы они сдались. Испанцы упорствовали, но пираты засыпали одну барку таким множеством гранат, что она загорелась и потонула со всем экипажем, другая сдалась несколько минут спустя. На ней флибустьеры нашли четыре огромные пучка готово нарезанных веревок, которые испанцы, не сомневаясь в своей победе, прислали как необходимо нужные для перевязания пленных разбойников. Это открытие взбесило флибустьеров, и ни один из испанцев на этом судне не был пощажен: их всех изрубили.

Все эти битвы стоили флибустьерам только одного убитого, но двадцати двух тяжело раненных, между которыми находился и капитан Тюслэй, который скоро умер от ран. За ним последовали все остальные раненые, что подкрепило подозрение, что испанцы стреляли отравленными пулями.

Теперь флибустьеры вспомнили о недавно полученной вести, что во время экспедиций их товарищей, при отступлении, четыре англичанина и один француз попали в руки испанцев. Это заставило их вступить в переговоры с обер-президентом Панамы. Они требовали освобождения пяти пленных, в противном случае грозили за каждого из них умертвить четырех испанцев. Обер-президент изъявил свое несогласие в письме, которое вручено было коменданту крепости Сеппа. Флибустьеры отвечали изустно, что непременно должно освободить пленных, если президент не хочет получить посылкой головы пленных испанцев. Это встревожило начальника Панамы. Он знал, как исполняют флибустьеры свои угрозы и не хотел вмешиваться в это дело, поэтому панамский епископ принял на себя дальнейшие переговоры и написал к пиратам письмо следующего содержания: «Господа! Г. обер-президент писал к вам довольно грубо, я, напротив, убедительно прошу вас не проливать крови невинных, находящихся в ваших руках, по-тому что они дрались с вами принужденно и против воли. Отказ президента основывается на его повиновении королю, запретившему такие размены. Но я употреблю все средства, чтобы доставить им свободу. Поверьте моему слову, вы будете удовлетворены.

В то же время, однако, уведомляю вас, что все четыре англичанина приняли католическую веру и потому решились остаться у нас».

Флибустьеры считали все это пустыми отговорками, они были не такие люди, чтобы отступить от однажды принятого намерения, и тем более теперь не чувствовали никакой жалости, что товарищи их один за другим умирали от ран, нанесенных отравленными пулями. Угроза была исполнена, и они послали в Панаму двадцать голов с уверением, что при дальнейшем отказе выдать товарищей их, они вышлют головы всех остальных пленных. У них оставалось еще 90 испанцев и, после первого плачевного доказательства, что они не шутят, нечего было более медлить. Пленных флибустьеров выпустили немедленно, к чему обер-президент присовокупил учтивое письмо и множество лакомств и припасов для раненых, уверяя, что если бы у него было больше флибустьеров, то он и их освободил бы из плена. Флибустьеры в ответе своем упрекали его, что он решился слишком поздно на такое благое намерение и тем намеренно причинил смерть испанцам. Притом они горько жаловались на употребление отравленных пуль, как на нарушение всеобщих военных законов, за которое могли бы отомстить теперь смертью всех пленных испанцев.

33
{"b":"111482","o":1}