ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По синему небу плыли пухленькие облака. Погода, просто небывалая для декабря, благоприятствовала проведению передачи: уже два месяца ни капли дождя, ни снежинки и термометр, примеряющийся к отметке плюс двадцать. Вертолет произвел облет селения из четырех десятков домов, расположенных в шахматном порядке в садах, где на деревьях уже начали набухать почки.

– Мы начинаем спуск…

Пилот поднял перед объективом большой палец, чтобы показать, что все идет наилучшим образом. У Рембо на его спине вид был весьма самонадеянный. Элиана посмотрела в объектив и, чуть снизив голос, чтобы придать ему доверительность, сообщила:

– Мы приземлимся в саду этого человека, о котором нам сообщили многие женщины из его квартала, а также новый учитель, чрезвычайно шокированный его сексистскими высказываниями. Я еще раз хочу поблагодарить всех их, потому что трудно сказать правду, если подвергаешься агрессии. Большое спасибо всем свидетелям его отвратительных высказываний за то, что они решились не молчать, а, напротив, предать их гласности…

Вертолет сел на газон, повредив при этом лжеантичную скульптуру, а в доме за стеклами веранды показались изумленные лица матери и двоих детей. Журналистка и оператор выскочили из вертолета. Согнувшись пополам – прямо-таки десантники под обстрелом, – они двинулись по жухлой траве газона к дому. Элиана через мегафон обратилась к его обитателям:

– Не бойтесь, мы прилетели помочь вам. Мы хотели бы видеть месье Робера Бушю. Мы с телевидения.

Эта фамилия, похоже, успокоила мать, и она, выйдя на крыльцо, крикнула:

– Это не здесь, вам нужно в соседний сад.

– Спасибо! – крикнула журналистка, направилась к живой изгороди, преодолела эту преграду и оказалась, все так же в сопровождении оператора, на идентичном газоне с одним отличием: на нем были установлены фигурки гномов.

Элиана направила мегафон в сторону дома:

– Робер Бушю, к вам телевидение!

Камера все так же была направлена на пустую веранду. Несколько секунд телезрители пребывали в неуверенности, будет ли продолжена передача, так как вышепоименованный месье Бушю отсутствовал. Но затем на экране появился почти совсем лысый толстяк лет пятидесяти в светло-синем тренировочном костюме. Толстяк улыбался, и в то же время заметно было, что он обеспокоен, но, пожалуй, все-таки больше доволен прибытием к нему телевизионщиков, хотя и удивлен, что прибыли они на вертолете. Но вдруг это телевизионная игра, в которой можно выиграть миллионы? Его брыластое, в жирных складках лицо смахивало на морду бульдога. Он шел через сад уверенной походкой. Ведущая решительно направилась навстречу ему, потом остановилась, достала из кармана бумагу в форме свитка, развернула его и принялась читать отчетливо и без интонаций, точь-в-точь как председательствующий в суде:

– Робер Бушю, действительно ли вы заявляли на прошлой неделе в кафе «Мангуст», что на площади Мэрии, в присутствии многих свидетелей – взрослых и даже детей, – что женщины – это (я цитирую) «сучки, которых нужно уметь держать на сворке, особенно в жаркое время»?

Жирные складки, которые образовывали физиономию Бушю, мгновенно как-то перекомпоновались, и вместо благодушной улыбки миру явилась оскаленная морда разъяренного пса. Чувствовалось, что он ищет достойный ответ в вязком иле своих мыслей, и вот наконец он прорычал:

– Какого хрена ты приперлась ко мне вонять, свинья ты паршивая?

Молчание Элианы позволяло догадываться, что ей физически страшно. Имея единственное оружие – выдержку, она повернулась к камере и внешне спокойно, хотя горло ей сжимал страх, произнесла:

– Думаю, ответ Робера Бушю говорит сам за себя.

Монстр, похоже, готов был наброситься на нее:

– Пошла вон, сука!

Элиана предпочла вернуться к вертолету, все так же сопровождаемая телекамерой. Подобно солдату гуманитарной миссии на поле боя, она шла по саду опустив голову. Телевизионный инстинкт подсказал пилоту оторвать вертолет от земли, когда ударная команда еще стояла на ступеньке, что усилило героический аспект экспедиции. После чего камера показала Бушю, который стоял у себя в саду, грозя кулаком небу, – прямо тебе проклятый злодей, навеки извергнутый из человеческого сообщества.

Рекламщики канала подготовили веселый монтажный переход: клип, славящий действенность инсектицида «ZIP», «чтобы избавить ваш дом от всякой нечисти». После чего экран залил ослепительный свет, и телезрителям предстало лучезарное лицо Марка Менантро, излагающего свою философию на фоне морского пейзажа. Этот рекламный завет, обращенный к кипрскому пляжу, сочетал в себе конспективное изложение мечтаний обычного человека и амбициозных планов ПГД: трансформировать Всеобщую кабельную компанию в «общественный проект», в котором у каждого будет возможность сказать свое слово, – «Rimbaud Project».

Когда передача продолжилась, в вертолете оказался четвертый пассажир. В глубине кабины перед Элианой стоял весьма бодрый человек, состоящий из округлостей, с лысиной, обрамленной завитками волос. Не дожидаясь первого вопроса, он с насмешливым видом посмотрел в объектив и весело помахал зрителям. У Элианы, снабженной все тем же микрофоном, вид теперь был гораздо приветливей:

– «Охота на ведьм» задумана не только для того, чтобы разоблачать. У нее есть и конструктивные цели. Вот почему я хочу после пригвождения к позорному столбу очередной «ведьмы» мужского либо женского пола представлять вам каждый месяц человека, «несущего надежду». И сейчас перед вами первый из них – Сиприан де Реаль.

Она с восторженным видом повернулась к интервьюируемому:

– Дорогой Сиприан, вы уже несколько лет боретесь за использование чистой электрической энергии. К сожалению, метеосводки говорят сами за себя: в этом декабре температуры скорее летние. Каков же выход, позволяющий избежать климатических катастроф? Это возобновляемая энергия?

Она протянула микрофон барону, который с видом фаталиста махнул рукой:

– Понимаете, всем хочется экономического роста. Но известно ли вам, что каждый процент роста означает увеличение губительных выбросов в атмосферу – губительных для планеты, губительных для наших легких? Чтобы вырваться из этого адского круга, я предлагаю выход, который уже принят нашими голландскими и немецкими друзьями: использование природной энергии, в частности энергии ветра, неисчерпаемой, бесплатной и чистой.

– Будем говорить прямо, Сиприан де Реаль: это единственная альтернатива атомному безумию и климатической катастрофе на всей планете…

– Другой я не вижу.

После долгих убеждений Сиприан добился, чтобы их беседа приобрела такой вот манихейский характер: борьба между опасностью радиоактивного загрязнения и благодетельной чистотой ветра. Ни Сиприан, ни Элиана не касались ежедневных проблем телезрителей, как-то: рост числа автомобилей, увеличение количества кондиционеров, сжигание нефтяных продуктов, увеличивающее разогрев планеты… Как всегда восприимчивая к борьбе добра и зла, Элиана выглядела абсолютно искренней, когда говорила:

– В сущности, общество должно неизменно выбирать: фашизм или свобода, сопротивление или доносительство. Сегодня у нас по одну сторону атомные станции, по другую – природа, которую оберегают крупные ветроэлектрические фермы…

– Да, эти огромные мельницы, которые питаются турбулентностью небес и превращают ее в тепло, в энергию.

Элиана боялась только одного: чтобы барон ненароком не бросил одну из своих циничных реплик, выдающих его реакционные склонности. Она надеялась, что сможет так направлять его, чтобы он показал себя с лучшей стороны – свое благородное лицо, скрытое презрительной гримасой.

– Откуда к вам пришла эта страсть к чистой энергии?

– Вероятно, из детства. У меня была врожденная склонность к строительству мельниц. Ветряных, водяных. Мы с мальчишками все время этим занимались.

Сиприан все время думал о Менантро. Вот сейчас наступил момент, когда следует сказать именно для него, и не важно что, главное, чтобы это прозвучало искренне.

20
{"b":"111485","o":1}