ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, представить способна, но… Марко, вы сами недавно назначили эту девицу и не можете так резко сменить свое отношение. Она, с ее характером, может поднять скандал.

– Да, действительно. Тем более что она мне очень нравится. Остается только откупиться от нее толикой денег. И сказать, что передача прекращается, но мы ждем от нее новых идей для «Проекта Рембо».

Разговор внезапно прервался – как всегда после двух-трех минут в этой сети сотовой связи, которую приобрела ВСЕКАКО. Приходилось снова перезванивать. Но Ольга, не дожидаясь повторного звонка, надела манто, взяла сумочку, стремительно пронеслась по коридору и велела своему личному шоферу везти ее в студию «Другого канала».

7

Элиана кладет голову на обнаженную грудь Сиприана между плечом и подбородком, так ей больше всего нравится лежать после занятий любовью. Она прижимается к его широкой груди, покрытой нежной волосатой кожей, к груди, удобной, словно подушка. А Сиприан, гладя ей волосы, мысленно решает вопрос, верный ли он сделал выбор, поставив на женщину, карьера которой может так же стремительно рухнуть, как взлетела. Он поворачивает голову к окну, ища какой-нибудь образ, который пробудит мечтательность Элианы и придаст некую поэтичность их связи.

– Мне так нравится эта крохотная гостиница. И снег, который падает за окном словно для того, чтобы укрыть нашу тайную любовь.

Элиана приподнимает лицо, надо признать чуть красноватое.

– Двое беженцев во время войны, двое преследуемых подпольщиков…

Пожалуй, более всех огорчен смертью Жанны Персегрен Сиприан, подсказавший Элиане сюжет второй передачи «Охоты на ведьм» и надеявшийся воспользоваться ее результатами. Успех передачи должен был бы подвигнуть мэра Фонтен-о-Буа на отчуждение владений Персегренов и установку ветродвигателей. Но опять в механизм попала песчинка, разрушив стратегические построения барона. Однако он проявляет упорство, свойственное профессиональным заговорщикам, всегда готовым подключить новые факторы. Если здание Элианы начинает рушиться, значит, самое время переходить к следующему этапу – переговорам с самим Менантро.

Позвонив журналистке, он назначил ей свидание в гостинице «Амбьянс» в квартале Сен-Лазар. На улице падает пушистый снег. А трубы, из которых поднимается дым, оцинкованные водосточные желоба – эта поэзия черно-белого фильма помогает почти что забыть про стандартный номер, встроенную мебель и телевизор, подвешенный над кроватыо администрацией «Амбьянс», которая недавно произвела ремонт гостиницы.

В дверь стучится горничная. Сиприан кричит:

– Позже!..

Он поворачивается к Элиане:

– Забудьте о своих сомнениях! Они вас подвели… Будьте же циничны, как они.

Вероятно, он прав. Во всем виновата ВСЕКАКО. Элиана тесней прижимается к барону. Мужской голос проникает сквозь кожу:

– Пригласите Менантро в передачу «Бунтари». Журналистка приподнимается, потом заливается хохотом, отчего у нее трясутся груди:

– Менантро! Бунтарь! Не говорите глупостей.

– Во всяком случае, он себя считает бунтарем. И это было бы интересно – разговорить его… разумеется, без всяких подыгрываний, но это ему бы польстило. А после съемки вы устроите небольшой дружеский коктейль. И все будет забыто.

– Послушайте, я ведь все-таки не шлюха!

– Нет, вы просто тактик.

Взглянув на часы, он обнаруживает, что уже семь вечера. А он обещал Мари-Франсуазе ужинать дома. Она сегодня принимает друзей, и надо поддержать видимость прочной буржуазной семьи, в каковом спектакле барон должен принять участие, чтобы не лишиться крова и пропитания.

– Принцесса, я должен бежать. Я обещал дочке поужинать с ней в ресторане.

– Не называйте меня принцессой. Я вас люблю.

Спустя десять минут они обменялись около гостиницы прощальным поцелуем, и торговец ветроустановками растворился в толпе, оставив любовницу на тротуаре. Асфальт покрыт грязью, но вверху, на уровне крыш, Париж по-прежнему похож на огромный город бедняков, пролетариев и поэтов, каким он представлялся в детских мечтах Элианы. Она растроганно шепчет:

– Мы – двое подпольщиков!

Телефонный звонок вырывает ее из мечтательного настроения. Она достает мобильник и раздраженно бросает:

– Да…

– Здравствуйте, Элиана, это Марко.

– Кто?

– Марко… Марк Менантро.

Элиана было решила, что кто-то ее разыгрывает, но, слава богу, она узнает напыщенный голос ПГД. Менантро звонит ей на мобильник, а она чуть было не разъединилась.

– Ой, извините… я тут вся в работе.

Она мгновенно спохватывается, что для этого ей надо бы находиться в кабинете, но ПГД не акцентирует на этом вопросе внимания.

– Дорогая Элиана, вам бы надо подумать о небольшом отдыхе.

Что он этим хочет сказать? Почему он сам позвонил? «Охота на ведьм»? Смерть старой карги? Журналистка ждет выговора, но тон у Менантро по-прежнему жизнерадостный:

– Я звоню вам из Калифорнии. У нас тут роскошная погода. Похоже, что мы – «мировые лидеры». А что в Париже?

– Э-э-э… Представляете, у нас идет снег!

– Невероятно… А знаете, я только что посмотрел вашу запись в Интернете.

Вот она, катастрофа! Элиана забыла про запись в Хакинг-клубе! Это конец… однако голос Менантро все так же безмятежен:

– Да, мне переслали запись последней вашей передачи. Я нахожу ее великолепной, дерзкой.

Элиана облегченно вздыхает. Менантро не видел пиратскую съемку.

– Впрочем, я ведь вам говорил: я решительно уважаю независимость моих сотрудников.

Судорога, сведшая желудок журналистки, проходит. Какой, интересно, приговор последует за этими комплиментами?

– Неприятность в том, что в дирекции корпорации я чувствую настороженность. Крайне досадно, что эта женщина умерла. Полагаю, нам придется… временно… приостановить эту передачу, чтобы отточить концепцию.

Что делать – протестовать, отказаться? Элиана не решается выразить какую-то реакцию. Внезапно на нее накатывает почтение к иерархии, напоминая, что надо подчиниться, спасти двести пятьдесят тысяч евро, которые она еще не получила. Но, набравшись смелости, она лепечет:

– И все-таки… Это может ударить по моей репутации. Мы только что с шумом начали этот цикл передач. Возникнет впечатление, будто меня наказывают за ошибку.

– Да вовсе нет! Найдем убедительный предлог, и месяца через два вы вернетесь, усилив свои позиции. Именно об этом я просил директора канала. Кстати, Ольга должна связаться с вами, чтобы предложить возмещение. Stock-option. В общем, что-нибудь приятное.

Он хочет сейчас дать ей деньги! Сиприан прав: это абсурдный мир. Элиана, обретя некоторую уверенность, отвечает:

– Что ж, если вы считаете, что это будет в интересах ВСЕКАКО… Но мне бы хотелось, чтобы вы публично выразили мне свою поддержку.

– Разумеется. Обещаю.

– У меня даже есть на этот счет предложение…

– Элиана, говорите, что я могу сделать для вас?

– Ну, например, вы могли бы принять участие в одной из передач цикла «Бунтари» в феврале.

– Прекрасная мысль! Я посмотрю, что смогу сделать. Пришлите мне ваши вопросы. И главное, не забывайте «Rimbaud Project». Надо бы организовать большой публичный показ, по-настоящему провокационную выставку современного искусства, что-нибудь авангардное, чтобы поднялся шум. Дорогая Элиана, подумайте над этим.

– Я подумаю.

– Мы скоро увидимся. До свидания!

– До свидания, господин президент.

Элиана какое-то время еще топчется в слякоти на тротуаре, сжимая в руке трубку. Она пытается заглянуть в будущее, решив, что в худшем случае сможет, прежде чем вернуться на канал «Франс-3 Пикардия», продержаться на пособии по безработице. Но тут же обрадованно спохватывается: ведь скоро она будет богатой – и решает, что ведет при пособничестве Сиприана очень ловкую игру. И вдруг Элиана вспоминает о сыне Артюре. Занятая своими делами, она уже некоторое время практически не уделяет ему внимания. Когда утром они встречаются за завтраком, она едва успевает поговорить с ним, убеждая себя: Артюру нужна независимость, свобода, – словно пытаясь оправдать свое отсутствие в доме. А ребенку необходимо, чтобы с ним говорили, ему надо материнское тепло. Мысль, что нужно заняться Артюром, вырывает ее из подавленного состояния. Она заходит в мясную лавку и покупает большой антрекот, чтобы дома поужинать вместе с ним…

29
{"b":"111485","o":1}