ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Харизма. Искусство успешного общения. Язык телодвижений на работе
Эра Мифов. Эра Мечей
Будет сделано! Как жить, чтобы цели достигались
Преступное венчание
Перекресток
Дитя подвала
Найди время. Как фокусироваться на Главном
Моя жирная логика. Как выбросить из головы мусор, мешающий похудеть
Похищенная страсть
A
A

– Вы знаете, во сколько нам обошелся «Rimbaud Project»?

Элиана колебалась, но потом решилась быть откровенной:

– Лично я всегда считала, что это плохая идея. Я слишком люблю Рембо, чтобы использовать его для маркетинга. Но это проблема Менантро. Можно бы сказать, что в сорок пять лет у него начался подростковый кризис. Тут уж ничего не поделаешь.

– Вы не были столь критичны ни когда он приглашал вас в проект, ни когда вы записывали с ним в студии интервью.

Элиана удивилась:

– Но признайтесь, я говорила с ним напрямик! И неоднократно ставила его в затруднительное положение.

После недолгой паузы Ольга произнесла, вся расплывшись в улыбке:

– Ну что ж, я тоже буду говорить напрямик. Я считаю, что среди многочисленных ошибок Марка одной из самых серьезных было приглашение вас сотрудничать с ним, поскольку вы даже не питали к нему благодарности. Три месяца ВСЕКАКО платила вам за ваши сомнительные проекты. С этим необходимо немедленно кончать.

В этой ситуации Элиана сочла, что достойней всего будет сохранять спокойствие. С презрительной гримасой она бросила:

– А на культуру, значит, вам наплевать?

– Культура не имеет ничего общего со сферой деятельности этой корпорации.

Немецкий акцент звучал чрезвычайно мрачно. Перед Элианой была надзирательница из капиталистического концлагеря, которая получала удовольствие от интеллектуальной пытки, как другие получали от пыток физических. Следовало продемонстрировать ей свою отвагу.

– А свобода, воображение, критический дух – это для вас пустой звук по сравнению с удовлетворением акционеров?

– Это совершенно разные вещи.

Элиана сглотнула слюну и поинтересовалась:

– А каким образом вы собираетесь компенсировать мне тот финансовый… и моральный ущерб, который я понесла?

Ольгу, похоже, позабавил этот вопрос.

– Ах, так вы еще считаете нормальным получить возмещение за передачу, которая в связи с судебными издержками нам стоила целого состояния?… Нет, мне кажется, вы меня не поняли; может быть, мне удастся доказать вам, что вы крупно ошибаетесь.

Элиана с трудом удержалась от гневного жеста. Эта фашистка хочет ободрать ее как липку. Но она ошиблась, не на ту напала. Разгневанная, Элиана вскочила с дивана:

– Так вот, послушайте меня. Я этого так не спущу. У меня обширные связи на телевидении, в мире медиа. Либо вы выплатите мне компенсацию и принесете извинения, либо последствия для вашего имиджа будут крайне тяжелыми…

Она повернулась, собираясь выйти, но Ольга совершенно спокойно произнесла:

– Ваша власть, как вы тут говорите, в средствах массовой информации зависит от тех, кто вас ею наделил… и кто может принять решение лишить вас этой власти.

Элиана отказывалась думать, что будет произведена атака на «Бунтарей» и к тому же так быстро. Довольно долго уже выступая по телевидению, она в конце концов уверилась, что влиянием своим обязана личным качествам и что она нужна зрителям. И теперь ей понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы осознать, что есть еще и власть собственника, о которой только что упомянула Ольга.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что «Другой канал» для вас кончился. Вы получите заказное письмо, сообщающее о прекращении контракта.

Побледневшая Элиана прошипела:

– Вы… вы даже не отдаете себе отчета… Вы играете с огнем, будет грандиозный скандал, и виной его будете вы!

Прекращение «Бунтарей» никакого шума не вызвало. В нескольких газетах в телевизионной рубрике оповестили об изменениях в сетке передач на «Другом канале» и сообщили без всяких комментариев об уходе оттуда Элианы Брён. Две газеты посвятили ей по небольшой заметочке, напомнив о провале «Охоты на ведьм». Ольга не обращалась к Элиане с предложением купить ее молчание. Конкуренты, узнав, что она свободна, не воспользовались этим, чтобы задорого нанять ее: руководители каналов, к которым она обращалась с предложением своих услуг, мягко давали ей понять, что передачу ее они знают, но в настоящее время им абсолютно нечего ей предложить.

Отсутствие реакции укрепило убежденность Элианы в необходимости критиковать подлые методы современного предпринимательства. Спустя несколько дней после встречи с Ольгой Ротенбергер, проходя по площади, где в августе 1944 года были расстреляны полицейские, участники Сопротивления, она вновь прочла на мемориальной доске призыв 18 июня,[21] и эта речь вдохнула в нее добавочную энергию. По возвращении домой Элиана написала открытое письмо, уже заглавие которого задавало его тональность: «Как неолиберальный капитализм организует цензуру». В нем она разоблачала руководителей «новой экономики», карикатуру на каковых являл собой Марк Менантро. Для этих типов с сомнительной нравственностью все было только предметом купли-продажи; их этика менялась в соответствии с потребностями менеджмента. Элиана Брён внутри «Rimbaud Project» в соответствии со своими функциями сопротивлялась всем этим силам, пытаясь поставить свой талант на службу действительно созидательному проекту. Сейчас же, поскольку она вела себя дерзко во время интервью с Менантро, ее грубо вышвырнули с работы; ее право на свободу слова попрали с тем большим удовольствием, что она – женщина, и без предварительного уведомления ликвидировали одну из немногочисленных передач, которая защищала свободу мысли.

После отсылки текста в агентство Франс-Пресс Элиану пригласили на одну из передач на канале «Культура», но скандал все равно не разгорелся, и тогда она решила перейти к третьей фазе борьбы – коллективной акции. Заказное письмо ВСЕКАКО предоставляло ей возможность до конца месяца прийти в свой кабинет, чтобы забрать личные вещи. Когда она приехала на Дефанс, на башне уже не было портрета Рембо, а весь этаж дирекции, казалось, пребывал в состоянии всеобщего переселения. Поговорив со своей ассистенткой, Элиана узнала, что еще два десятка служащих получили уведомление об увольнении. Некоторые надеялись на перевод в другие подразделения; большинство же искали работу. Мобилизовав всю свою энергию, она обошла кабинеты, обзвонила тех, кого не оказалось на месте, чтобы объяснить им:

– Они хотят вышвырнуть вас без выходного пособия, как попытались это сделать со мной. Для них вы всего лишь пешки. Но они забывают одно обстоятельство: речь идет о нашей фирме, успех которой обеспечивали мы. Нужно взять в свои руки управление проектом, который принадлежит нам.

«Успех» – это было слишком сильно сказано. После изменений в руководстве ВСЕКАКО здоровье корпорации оставалось по-прежнему скверным. На бирже ее акции продолжали падать. Элиана с ужасом наблюдала, как с каждым днем тает ее капитал. Скрывая свои страхи акционерки, она тем не менее была искренна в своей коллективистской вере. Ее речи произвели определенное воздействие на коллег, которым в наибольшей степени грозило увольнение, и они, несмотря на небольшой стаж работы во ВСЕКАКО, начали отстаивать их «Проект Рембо». Под влиянием этой новой Пассионарии они перестали вести себя как напуганные наемные работники и осознали себя как живую производительную силу корпорации, требующую сохранить им должности, кабинеты и оклады.

Первая демонстрация, в которой участвовало с десяток человек, была устроена в резиденции ВСЕКАКО. Элиане, пустившей в ход все свои связи, удалось зазвать две съемочные телевизионные группы. Она хотела придать этому мероприятию строгий радикальный стиль, заимствованный у манифестаций Act Up против СПИДа. Менеджеры, одетые в черное, ходили по кругу в холле башни с плакатами: «Верните нам наши орудия труда». И это якобы социальное движение, принявшее имя поэта, было с симпатией подано в репортажах.

– «Проект Рембо» не желает умирать, – твердила припавшая к микрофонам журналистов Элиана, в черном облегающем костюме, усталая, но необузданная, и тут же выкладывала аргументацию: – Я – телеведущая и имею право заниматься своей профессией: телевидением. И у каждого здесь точно такая же ситуация. Мы что-то построили. Мы хотим продолжать, потому что «Проект Рембо» принадлежит тем, кто дал ему жизнь, а не власти денежных мешков.

вернуться

21

18 июня 1940 г. после поражения Франции генерал де Голль произнес по Би-би-си речь, в которой объявил, что война не окончена, и призвал французов к сопротивлению.

36
{"b":"111485","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Эти гениальные птицы
Спецуха
Ключ от послезавтра
Системная ошибка
Тиргартен
Где валяются поцелуи. Венеция
Мираж золотых рудников
Ошибаться полезно. Почему несовершенство мозга является нашим преимуществом
Смерть перед Рождеством