ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он в машине, с Джиной, с той девушкой, что иногда приходит сюда помочь по дому. Я заехал за ней по дороге, и мы услышали удары колокола, когда уже подъезжали к вилле.

«Бедный малыш, – тепло подумала Лили, – целая компания взрослых людей перебрасывает его друг другу, как футбольный мяч».

– Лили, послушай меня. Я забираю Карло домой…

Лили порывисто прижала руку ко рту, подавляя рыдания. Да, она знала, он должен это сделать, но как же она?.. Ей было так нужно, чтобы он остался с ней, чтобы крепко прижал ее к себе и просто сказал, что все будет хорошо.

Лили оперлась на край умывальника и глубоко вздохнула.

– Да, конечно, ты должен увезти его. – Голос Лили прервался, силы окончательно покинули ее.

Сильный удар в дверь и последовавший за ним треск выламываемого замка заставили ее вздрогнуть. Витторио обнял ее, совершенно мокрую и обнаженную, и крепко прижал к себе, зарыв лицо в копну ее каштановых волос; его колотило как в лихорадке, а Лили прильнула к нему, тихо всхлипывая.

– Пожалуйста, Витторио… Со мной все нормально… Сейчас ты нужен Карло.

Он нежно целовал ее мокрые волосы и плечи, соленые от слез щеки.

– Я просто разрываюсь между ним и тобой…

– Не надо, сейчас ты нужен ему, – как можно убедительнее произнесла она, положив руки ему на грудь. О, Господи, он был так ей нужен, он никогда не сможет понять, как он ей нужен. Почему за всю жизнь у нее не было никого, кто принадлежал бы ей полностью, всецело? Она закусила губу, и из ранки опять начала сочиться кровь. – Иди к Карло, Витторио. Он пережил такой шок, его надо успокоить. Я уже пришла в себя, честно. Я приму душ и расслаблюсь.

– Хорошо, иди в душ. Я вернусь, Лили.

Он поцеловал ее в лоб, и Лили так захотелось снова прижаться к нему, но она сдержала свой порыв. Он ушел, а она осталась сидеть на краю ванны, такая одинокая и подавленная, что даже не услышала шума отъезжающей машины.

Потом Лили долго стояла под прохладными струями воды, яростно, до боли растерлась жестким махровым полотенцем и, медленно надев легкий халат, тщательно расчесала волосы. Боясь потерять сознание, она старалась делать все без спешки, продумывала каждое свое движение. Потом девушка спустилась вниз, налила себе лимонада и, сидя за столиком во дворе, спокойно обдумала все произошедшее. Сегодняшний инцидент со Стефано Беллини уже потерял для нее остроту. На первый план выступило то, что причиняло ее душе нестерпимую боль: любовь Витторио к своей покойной, недостойной его жене. Беллини говорил о ней, и Карло подтвердил правдивость его слов. Эта мысль сводила Лили с ума.

– Лили!

Она услышала свое имя, произнесенное Витторио, но не ответила ему. Во рту у нее пересохло, ушибленное бедро ныло, запястья, которые с такой силой сжимал Беллини, онемели. Но ее нравственное самочувствие улучшилось – Лили приняла единственно верное решение. Внутренне собранная, непоколебимая, она теперь точно знала, что ей делать: возвращаться домой, в Англию.

– Лили! – вновь позвал Витторио, распахнул дверь кабинета и остановился. – Что ты тут делаешь?!

Она стояла у письменного стола. Обернувшись к нему, еще вчера такому любимому и желанному, Лили почувствовала в своей душе только усталость и пустоту.

– Я отбираю некоторые из отцовских бумаг, чтобы взять их с собой в Англию. Остальные ты можешь сам разобрать – ведь ты был его близким другом.

В ее словах проскользнула горечь, но она не могла побороть ее. Можно долго держать себя в руках, но когда болевой барьер перейден…

– Какой дьявол в тебя вдруг вселился? – Витторио быстро пересек комнату и, взяв за плечи, повернул ее лицом к себе.

– Никто в меня не вселился, Витторио. И не смотри на меня так. Ты знал, что рано или поздно я должна буду вернуться домой.

– Твой дом здесь, Лили!

Она взглянула на Витторио и увидела в его глазах такое глубокое отчаяние, что на мгновение усомнилась в правильности принятого ею решения. Но иного выхода у нее просто не было; перед его прошлым Лили была бессильна, оно одолело ее, и отчаяние Витторио касалось лишь недолговечности сегодняшнего дня.

– Это был дом моего отца, а не мой, и истинные ценности жизни, которые он здесь обрел, принадлежали лишь ему. Мои же жизненные ценности находятся совсем не здесь – теперь я отчетливо это поняла. – Она вновь повернулась к столу и стала складывать отцовские бумаги в аккуратную стопку.

Воцарилось тягостное молчание, нарушаемое лишь шелестом документов; наступившая тишина удивила Лили – она ожидала всплеска эмоций, взрыва, но только не показавшегося ей равнодушным молчания. Очевидно, Витторио слишком равнодушен к ней, чтобы злиться. Лили проиграла.

– Я понимаю тебя, – наконец мягко сказал он. В его словах звучало сочувствие и боль за нее. – Этот случай с Беллини выбил тебя из колеи.

– Тебе трудно понять меня, – проговорила она, засовывая бумаги в коричневый конверт. – Ведь женщины не набрасываются на мужчин среди бела дня и не выламывают им руки, пытаясь добиться своего…

– Некоторые именно так и поступают, – Витторио улыбнулся. Лили так хотелось найти в себе силы, чтобы улыбнуться ему в ответ… Ведь он изо всех сил старался разрядить напряженность.

– Витторио, – вздохнула она, – давай оставим эту тему.

– Но мы не можем вот так расстаться – клянусь Богом, у нас есть что сказать друг другу. Завтра я встречусь с Беллини, и ты должна мне все рассказать. Все это нанесло тебе такую травму. Карло все рассказал мне, как ты была испугана…

– Это уже не столь важно, просто непрошеный поцелуй, Витторио Росси; мне уже не раз приходилось их получать. Этот похотливый самец поцеловал меня, не совладав с собой, точно так же, как и ты тогда, в первый раз. Абсолютно так же. И если бы Карло не позвонил, ты бы никогда об этом даже не узнал. – Слова Лили звучали резко, она хотела покончить все разом и поэтому неосознанно провоцировала Витторио.

Девушка достигла своей цели; она даже перестаралась. Витторио был вне себя – он метался по комнате, опрокидывая попадавшуюся ему на пути мебель, что-то выкрикивая по-итальянски и колотя кулаками по двери; Лили не подозревала, что его можно довести до такого состояния. Наконец Витторио стал постепенно приходить в себя; краска с его лица сошла, он тяжело привалился к стене и сказал:

– Наш разговор не окончен; я слишком долго ждал его.

Тяжело опираясь на перила, он медленно спустился вниз; на кухне что-то звякнуло, и Лили поняла, что Витторио достал из бара бутылку, очевидно, решив напиться.

Сердце ее наполнилось горечью и раскаянием. Разве он был в чем-нибудь виноват? Просто она беззаветно любила его и не желала делить эту любовь с призраками прошлого. Последней каплей в чаше ее страдания были простодушные слова ребенка: они, в отличие от слов Стефано Беллини, были сказаны без всякого злого умысла, но заставили ее невыносимо страдать.

Желая загладить свою вину перед Витторио, Лили спустилась вниз. Он уже лежал на диване, прислонив к полусогнутым коленям книгу. Заложив одну руку за голову, другой он поддерживал стакан вина на груди. В помещении было прохладно и сумрачно из-за опущенных штор на окнах.

– Как ты можешь читать в такой темноте? – примирительно спросила она, опускаясь рядом с ним. Как он вообще мог читать в такую минуту?

– Я не читаю. – Витторио сбросил книгу на пол. – Сейчас я думал о тебе, и о Карло, и о себе самом, и…

– Как Карло? – прервала его Лили на полуслове, догадавшись, что четвертым предметом раздумий была его жена. Куда больше ее интересовал малыш.

– Мальчик очень впечатлителен, как и все дети… Но завтра он обо всем позабудет…

– Сомневаюсь, – возразила Лили. – Бедный ребенок все никак не может забыть тот день, когда в последний раз прозвонил этот колокол.

– Что ты имеешь в виду? – Витторио нахмурил брови.

– Бог ты мой! – с отчаянием промолвила Лили, недоуменно глядя на него. – Так ты ничего не знаешь?

– Чего я не знаю, черт возьми? – он стремительно привстал, пролив при этом на рубашку вино. Глаза его гневно блестели.

25
{"b":"111486","o":1}