ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А почему тебе приходится скрываться? – спросила она. – Почему англичане так упорно разыскивают тебя? Ты же не делаешь ничего противозаконного. Правда?

– Нет делаю, по существующим английским законам, – отозвался Шмария и улыбнулся. – Однако я верю в то, что с точки зрения нравственности делаю правое дело. – Но, заметив озадаченное выражение на лице Тамары, он попытался успокоить ее: – Поверь мне, я предпочитаю жить в согласии со своей совестью, даже если из-за этого за мою голову объявлено вознаграждение.

Тамара была ошеломлена.

– Это правда? За твою голову объявлено вознаграждение?

– Пока нет, но очень скоро, возможно, так и будет, – рассмеялся он.

За столом на минуту воцарилось молчание. Его прервал Луис.

– Вы считаете, что в Палестине действительно удастся создать еврейское государство? – спросил он приглушенным голосом. – Вы думаете, это не пустая мечта? Такое возможно?

– Так должно быть, – мрачно ответил Шмария. – Иначе все евреи в мире обречены. Ситуация в Европе такова, что вы и понятия не имеете, насколько важно, чтобы это произошло как можно скорее. – Он тяжело вздохнул и негромко добавил: – Пока не поздно.

– Но почему? – спросила Инга. – Из-за чего сейчас ситуация стала намного хуже, чем это было всегда? Я думала, что у евреев всегда были неприятности.

Шмария окинул взглядом сидящих за столом и выждал несколько секунд.

– Полагаю, вы все слышали об Адольфе Гитлере?

– Этот Чарли Чаплин, – рассмеялась Инга. – Маленький бродяга! Он выглядит точь в точь как Чаплин.

Вслед за ней рассмеялись и Луис с Тамарой.

– Не смейтесь. – Лицо Шмарии было серьезным. – Этот немецкий фюрер далеко не так комичен. Каким бы смешным он вам ни казался, народам всего мира следовало бы отнестись к нему посерьезнее. Неужели вы не понимаете, что этот человек, возможно, представляет собой самую страшную опасность двадцатого века?

– Этот клоун! – презрительно фыркнула Инга. – Не может быть, чтобы вы говорили серьезно! – Она пристально посмотрела на Шмарию.

Он кивнул.

– Я говорю абсолютно серьезно. Если вам дорого будущее, то вам и всему остальному человечеству следует изменить свое отношение к нему, пока не поздно. Очень скоро его нельзя будет остановить. С тех пор как в январе прошлого года Гитлер пришел к власти, он превратился в настоящего диктатора. Вы хотя бы представляете себе, что это значит? В его подчинении находится все в Германии. – На щеках Шмарии выступили желваки, глаза засверкали гневом. – Все. И он не терял времени зря, чтобы упрочить эту власть. Он объявил вне закона и распустил все оппозиционные политические партии. Запретил забастовки. Все, включая культуру и религию, теперь находится в ведении правительства. – Голос Шмарии упал. – И каждый день там исчезают евреи. Мы должны выяснить, что с ними происходит. Если его не остановить, все больше евреев будет исчезать бесследно.

Холодок тонким острым лезвием пробежал по спине Тамары. Голос ее дрожал, когда она прошептала:

– Он, должно быть, сумасшедший!

– А вам не кажется, что вы делаете из мухи слона? – спросил Луис. – Я уверен, что вы придаете этому мегаломаньяку слишком большое значение.

– Нет, – твердо ответил Шмария. – Если уж на то пошло, даже я недостаточно серьезно отношусь к его угрозам. Сначала не хотел верить тому, что слышал, но все эмигранты из Германии говорят одно и то же. По всей Германии бесследно исчезают целые еврейские семьи.

Луис молчал.

– Достаточно прочитать «Майн Кампф» Гитлера, в которой изложены все его извращенные убеждения, – сказал Шмария. – Если бы это зависело от него – а теперь, когда он стал полновластным диктатором, очень может быть, что так и случится, – на всей планете не останется ни одного еврея. Это одна из причин, и притом самая важная, по которой мы должны создать еврейское государство. Наш народ будет отчаянно нуждаться в каком-то прибежище. Германия перестала быть безопасным местом для них. Она стала гораздо опаснее, чем когда-либо была Россия. Гитлер стремится расширить границы Германии, а это означает, что война неизбежна и всюду, куда придут нацисты, будут истреблять евреев.

– Ты меня пугаешь, – прошептала Тамара.

– И тебе есть чего бояться. Правда. Я не преувеличиваю. Гитлер намерен завоевать весь мир и истребить всех, кто не принадлежит к нордической расе и у кого нет голубых глаз и светлых волос. Всех, кроме арийцев.

– Но это… невозможно! – задыхаясь, проговорила Тамара. – Никто не может этого сделать!

– Если кто и может, так это именно Гитлер. И поверь мне, он постарается.

Тамара резко отодвинула стул и встала.

– Что-то здесь прохладно, – поежилась она, быстрыми движениями растирая руки. – Давайте пройдем в дом.

– Если не возражаете, я пожелаю вам спокойной нота и пойду лягу, – проговорила Инга, взглянув на часы. – Мне уже давно пора спать. – Она улыбнулась Шмарии и взяла его за руки. – Я очень рада, что вы пришли, – добавила она, глядя ему прямо в глаза. – Вы – хороший, честный человек. Вы знаете, Сенда любила вас. Все, что она сделала, она сделала из любви к вам. Думаю, что если бы она сейчас была жива, то гордилась бы вами.

– Мне тоже пора идти, – сказал Шмария после ухода Инги. – Завтра мы поездом отправляемся обратно в Нью-Йорк, а мне еще надо уложить вещи. – В глазах Тамары он прочитал протест и улыбнулся. – Но, наверное, я могу побыть еще немного. Однако мне не хотелось бы навязывать вам свое общество.

– Я знаю. – Усмехнувшись, Тамара сжала его руку и, сделав глубокий вдох, добавила: – Думаю, Инга была права.

Он озадаченно посмотрел на нее.

– В чем?

– Ты и правда очень хороший человек. И я тоже горжусь тобой.

Он неожиданно смутился, и Луис тут же пришел ему на помощь.

– Чашечку кофе или бренди?

– Бренди, – быстро отозвался Шмария. – Там, откуда я прибыл, это большая редкость, и мне не стоит отказываться от преимуществ цивилизации.

Луис плеснул немного «Наполеона» в огромные бокалы, и они принялись потягивать его, сидя в мягких белых кожаных креслах вокруг круглого камина с медной вытяжкой и дымоходом, поднимающимся на два этажа вверх к стеклянной куполообразной крыше.

– А теперь расскажи мне о Палестине, – попросила Тамара. – Мне хочется понять, за что ты так ее любишь и что заставляет тебя сражаться и прятаться, вести всю эту борьбу… почему она стоит всего этого.

– Палестина, – мягко начал Шмария, и в его глазах появилось мечтательное выражение. – Хорошо, я расскажу вам о Земле Обетованной. Она именно такая, как обещал нам Господь, и даже лучше.

Тамара была восхищена, и даже Луис поддался этим чарам. На протяжении всего рассказа Шмарии они сидели как зачарованные, позабыв обо всем на свете. Одной лишь силой своего слова он перенес их за тысячи миль отсюда на восток и опустил в прошлое, на древнюю землю Деборы и Соломона, Иезавели и Илии.

– Я и подумать не могла, что все это существует! – воскликнула Тамара, когда он замолчал. – Я всегда считала, что это принадлежит лишь истории и Библии. Но в твоих устах все это кажется таким реальным!

– А, значит, вы начинаете понимать, – сказал Шмария, удовлетворенно кивая головой, и вновь принялся восхвалять свою вторую родину.

Время летело незаметно. Было далеко за полночь: Шмарии пора было уходить.

– Боюсь, теперь мне правда пора, – сказал он, поднимаясь. – Позвольте, я вызову такси.

– Нет, – взволнованно ответила Тамара. – Мы с Луисом сами отвезем тебя в гостиницу.

– Но вы, должно быть, устали и наверняка рано встаете.

– Знаешь, он прав, – сказал Луис. – В половине седьмого тебя ждут в гримерной, а значит, тебе остается на сон не больше четырех с половиной часов. И тебе отлично известно, как подмечает камера малейшие следы недосыпания. А мне надо быть на площадке не раньше восьми. Поэтому отправляйся спать, а я сам отвезу Шмарию в город.

Тамара заколебалась.

– Пожалуйста, – попросил Шмария. Легкая улыбка тронула его губы. – Так мне будет намного лучше.

112
{"b":"111487","o":1}