ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты говоришь так, как будто она – птица.

– Будь же серьезным! – резко произнес Абдулла. – Это не шуточное дело. На кон поставлены большие деньги.

– А мне кажется, что на кон поставлена вся моя жизнь, – напомнил ему Наджиб.

– Что действительно поставлено на кон, так это будущее Армии Освобождения Палестины! А это намного важнее твоей жизни!

Наджиб вздохнул.

– Не похоже, чтобы ты оставлял мне большой выбор.

В ответ Абдулла холодно улыбнулся и поднялся на ноги. Следом за ним встал и Наджиб.

– Ну, если она окажется уродом… – мрачно проворчал он, когда Абдулла обнял его за плечо и повел к выходу.

Его, однако, ожидал сюрприз. Ясмин Фазир была красива. Он сразу ее узнал: это была та самая стюардесса с рейса «Мидист Эйруэйз».

Она была красива, богата и выглядела как самая настоящая леди. Но, как он вскоре узнал, одним качеством она не обладала – не была девственницей.

Впоследствии ее отец положил на счет Наджиба в банке сумму, в десять раз превышающую ту, о которой они вначале договорились с Абдуллой.

Ясмин все-таки была подпорченным товаром.

ЧАСТЬ 3

ДЭЛИЯ

1977–1978

САМЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ ЭКСПОРТНЫЙ ТОВАР ИЗРАИЛЯ ВЫРАЩЕН В КИБУЦЕ

Актриса Дэлия Боралеви, по всей видимости, считает, что витамины в таблетках устарели и их должны сменить инъекции В12. «На мне больше следов от уколов, чем на теле какого-нибудь наркомана, – доверительно говорит она. – Иногда я сама себе напоминаю подушечку для иголок. Можете убедиться. – Совершенно не смущаясь, она задирает крошечный лоскуток, выполненный специально для нее известным модельером Ивом Сен-Лораном, оттягивает свои трусики с тигровым рисунком и показывает следы от уколов. – Я всегда говорю своему врачу: «Сюда… – Она показывает пальцем на крошечный участок. – Вы можете колоть меня только сюда, в эти два квадратных дюйма. Я не хочу, чтобы у меня повсюду были дырки».

Удивляться тому, что она испытывает нужду в витаминных вливаниях, не приходится. Достаточно вспомнить о ее последних передвижениях, сезона, затем перелетела в Нью-Йорк, где подписала контракт на участие в новом фильме Вуди Аллена и заскочила на вечеринку, которую давала Лайза Минелли. Снялась в коммерческом ролике для Мэйбеллин, умудрилась провести целый день дома, приняла участие в предварительных переговорах с Эйвоном по поводу возможного создания новой серии духов, носящей ее имя, и паковала чемоданы, чтобы отправиться в Каппы на кинофестиваль, где…

Из центрального материала журнала «Пипл»

Утро. Двадцать две минуты десятого. Первый день кинофестиваля, который продлится две недели.

Как всегда в это время года, Канн был охвачен безумием. Вестибюль отеля «Карлтон» превратился в настоящий ярмарочный городок, где над головой развевались знамена, рекламирующие различные фильмы. Голова шла кругом от всевозможных рекламных афиш, размещенных на выставочных стендах, снаружи вдоль набережной Круазетт реяли флаги всех стран, а тротуары были заполнены толпами людей. Растянувшаяся на несколько миль вдоль широкого, обсаженного пальмами проспекта Корниш, дорожная пробка своими разъяренными автомобильными гудками напоминала симфонию в духе манхэттенской безысходности. Город был отдан на растерзание киношникам и на протяжении последующих двух недель превратился в рынок по заключению дорогостоящих сделок покупки, продажи и бартеру, а также подписанию договоров о финансировании. Воздух был напоен изысканными запахами, а по лазурному небу в сторону Италии плыла череда легких облаков.

Дэлия стояла на отведенной под завтраки террасе отеля «Карлтон», чувствуя себя загнанной в угол жужжащим и щелкающим роем камер, которые медленно надвигались на нее, подобно какому-то стоглазому чудовищу. Микрофоны со своими щупальцами были так близко, что, казалось, еще чуть-чуть – и она лишится эмали на передних зубах. За дорогими «роллейями», «лейками», «никонами» и видеокамерами репортеры являли собой одну нетерпеливую нечеловеческую массу.

Она пробежала пальцами по волосам и покачала головой. Ее блестящие, черные как смоль, роскошные волосы были причесаны на прямой пробор и свободно ниспадали на плечи, завиваясь в шикарные локоны, как у мадонн на полотнах Мурильо. Но ее изящное овальное лицо было живым, и блеск в глазах был решительно непохож на взгляд мадонны, а искры негодования придавали ее чертам особую фотогеничность. На ней была блуза с расшитым бисером, плотно облегающим лифом цвета морской волны. Широкая алая кожаная юбка с огромным бантом гармонировала со свободными, ручной работы, сапогами из мягкой кожи на высоких каблуках, которые увеличивали ее и без того внушительный рост.

Хотя внешне она была воплощением изысканности и самообладания, на самом деле едва сдерживалась, чтобы не взорваться. В эту минуту Дэлия Боралеви являла собой крайне разгневанную и раздраженную кинозвезду.

Во-первых, ей было совсем не просто согласиться на пресс-конференцию и еще труднее выставить себя на всеобщее обозрение в такой ранний час, когда во рту у нее еще не было ни крошки. Капли, которые она закапала в свои изумрудные глаза полчаса назад, убрали красноту – результат перелета через несколько часовых поясов, однако резь осталась, а маленькая чашечка черного кофе без кофеина, которую она имела глупость позволить себе, жгла теперь ей желудок. Но что было совсем плохо, так это то, что Жером Сен-Тесье – гореть ему всю жизнь в аду, дряни такой, – который должен был быть рядом с ней, чтобы держать в узде журналистов и придавать конференции хотя бы подобие порядка, – так и не появился. Ни звонка, ни записки – ничего. Заставив представителей прессы ждать в течение двадцати минут в надежде па его появление, она больше не могла тянуть ни минуты, ощущая, как с каждой новой секундой растут их враждебность и нетерпеливость. И она их даже не винила. В городе собралось столько знаменитых и красивых лиц, что для интервьюирования и фотографирования их всех просто не хватило бы времени. В отсутствие Жерома ей самой придется удовлетворять любопытство журналистов, предоставляя им материал для журнальных колонок и свободного эфирного времени, и при этом заставлять их косвенно (а значит – бесплатно) рекламировать «Красный атлас».

При мысли об этом ее охватил новый приступ гнева, вызвавший румянец на щеках. Чем бы он – черт бы его побрал – ни был занят и что бы его ни задержало, – этот паразит в любом случае должен был найти способ вырваться и быть здесь, рядом с ней, там, где было его место. Ведь именно он, будучи продюсером и режиссером «Красного атласа», организовал эту встречу с прессой.

В конце концов, невзирая на два несчастья, постигших ее в последнюю минуту: спущенные петли на зеленых кружевных чулках и отсутствие одной из ярких стеклянных бусинок на лифе – она откинула назад свою черную как смоль гриву и решительным шагом вышла навстречу журналистам.

Репортеры, явно упиваясь своей шумной наглостью, как стая голодных волков накинулись на Дэлию; им пришлось объехать чуть не полмира, для того чтобы добраться до нее, и теперь они знали, что она по праву принадлежит им. Задавая вопросы, они пытались перекричать друг друга, и она с огромным трудом пыталась выделить какой-нибудь один голос из обрушившегося на нее звукового вала. Жужжание камер только усиливало общую сумятицу, а находившиеся на террасе зеваки стали собираться вокруг, чтобы узнать, в чем дело, и уж, конечно, только усугубили и без того балаганную атмосферу.

Дэлия ткнула пальцем в самую громогласную крикунью, и остальные сразу же замолчали, боясь пропустить хоть одно ее слово.

– Рената Шлаак, журнал «Шпигель», – представилась высокая, мужеподобная женщина с резким немецким акцентом. – Мисс Боралеви, ваше настоящее имя Дэлия Бен-Яков. Почему вы используете фамилию Боралеви?

30
{"b":"111488","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Возвращение в Эдем
Месть
В твоем доме кто-то есть
Превышение полномочий
Укрощение строптивой
Никаких принцев!
Менеджер трансформации. Полное практическое руководство по диагностике и развитию компаний
Метро 2033: Уроборос
Последние подростки на Земле