ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Разгреби свой срач. Как перестать ненавидеть уборку и полюбить свой дом
Шестой сон
Сестры
Женщина перемен
Контрзащита
Врата Кавказа
#подчинюсь
Суперлуние
Моя душа темнеет
A
A

Был еще загородный дом высоко в горах Ливана, напоенных ароматом цветов, мавританский дворец в Танжере, собственный охотничий заповедник в Кении площадью в двадцать тысяч акров, частный остров близ побережья Турции, две стоящие рядом виллы на юге Франции, особняк в Беверли-Хиллз, который когда-то принадлежал Тамаре и который он, повинуясь непонятному капризу, приобрел для себя, и квартиры в Токио. Да, потом еще был его городской дворец: состоящее из четырех корпусов сооружение на Трамп-Тауэр, где он укрылся в настоящий момент. Это было одно из самых престижных и бессовестно роскошных мест Манхэттена, а может быть, и всего мира – у его ног со всех четырех сторон переливался огнями Нью-Йорк. Если «джакузи» в самолете заставила бы Аладдина покраснеть, то при виде находящегося в доме бассейна, высоко над Центральным Парком, он просто задохнулся бы от зависти.

Вначале эти ощутимые преимущества богатства приходили медленно, но, после того как Наджиб сделал свой первый миллион, он очень быстро открыл для себя магическую силу денег и их головокружительную прогрессию. Один миллион легко обернулся десятью, а десять миллионов почти без всяких усилий превратились в сто миллионов. Как если бы он был наделен даром Мидаса,[6] ему во всем сопутствовала удача. Никогда прежде история не знала периода, столь благоприятного для делания денег, чем период конца 50-х – середины 70-х годов. Внедрение средств связи и информационных систем на базе микропроцессоров и ненасытная потребность мира в нефти открыли неограниченные возможности в мировой торговле. Люди через каждые несколько недель поднимались в космос, наука развивалась семимильными шагами. И весь мир неожиданно стал досягаемым: реактивные самолеты свели трансконтинентальные полеты к пяти часам, а с обычного телефонного аппарата можно было связаться с любым абонентом в мире – многомиллионные сделки можно было обсуждать, просто набрав нужный номер.

Казалось, для Наджиба Аль-Амира нет ничего невозможного.

Наделенный необычайным даром предвидения и сверхъестественной способностью делать ставку на победителей, он оказался признанным авторитетом в игре, где проворачивались сделки на многие миллионы долларов. Наджиб был одним из первых, кто стал вкладывать деньги в исследования космоса и ядерные технологии, он предвидел развитие японских технологий еще до их появления. Казалось, он совершенно точно знает, когда надо покупать нефтяные танкеры, а когда их продавать. За что бы он ни брался, его расчеты всегда оказывались безупречными.

В 1963 году он заключил первую из сделок, которая впоследствии стала его знаменем и позволила быстро получить первые сто миллионов долларов. Добившись эксклюзивного права на экспорт нефти для двух небольших, но богатых нефтью эмиратов, Наджиб полетел в Нью-Йорк, где обратился к степенным американским банкирам с просьбой о займе. Имея в арсенале эти нефтяные контракты, он легко занял сорок миллионов долларов, которые использовал на приобретение флотилии нефтяных танкеров; два года спустя он уже строил самый крупный супертанкер в мире на судоверфи – совладельцем которой был – в Японии. И тут он наткнулся на золотую жилу.

Нефтяные шейхи были замкнутыми людьми, с подозрением относящиеся к иностранцам, которые приходили заискивать перед ними и выкачивать у них нефть. Отличавшийся большой хитростью Наджиб выступил в роли Посредника между шейхами и представителями нефтяных корпораций. Когда крупнейшие нефтяные компании Великобритании и Америки выразили желание заключить торговые соглашения с арабскими странами, они обнаружили, что им следует обращаться к нему. Таким образом он нашел один самый крупный источник дохода и свое подлинное призвание. Его ежегодные комиссионные от организации таких сделок – без необходимости вкладывать хотя бы один цент из собственных денег – составляли многие миллионы долларов и принесли ему прозвище Мистер Пять Процентов. И эти миллионы он тратил на инвестиции, за которыми следовали повторные инвестиции.

Деньги порождали еще большие деньги. А деньги в достаточном количестве давали подлинную власть. Вскоре у него в руках было столько власти, что его стали обхаживать сильные мира сего; он был на короткой ноге как с кремлевскими лидерами, так и с политическими воротилами в Вашингтоне. Одно время он владел не менее чем сорока разнообразными компаниями от малых до средних размеров и тогда-то и начал формировать их в единый мощный конгломерат.

К 1965 году, сколотив капитал в первые четверть миллиарда, Наджиб быстро приближался к отметке в полмиллиарда долларов. К 1970-му он стал самым известным арабом в мире, имя которого не сходило со страниц газет. Его улыбающееся лицо стало таким же знакомым, как лицо шаха или короля Саудовской Аравии. Принадлежащий ему летающий дворец с его позолоченными вентилями, душевым кабинетом и бесценными персидскими коврами прославился тем, что каждые несколько часов совершал стремительные посадки в разных аэропортах, где Наджиб заключал одну сделку за другой, после чего отправлялся практически на другой конец света, чтобы отпраздновать успехи на борту роскошной яхты. Его жизнь казалась открытой книгой. После того как он расстался со своей женой Ясмин – брак длился двенадцать лет, а развод обошелся ему в пятьдесят миллионов долларов, – все газеты в Нью-Йорке, Сиднее, Лондоне и даже Москве пестрели заголовками о нем. От внимания прессы не ускользали и его отношения с некоторыми из самых блестящих и желанных женщин мира.

Но за все это богатство и положение приходилось платить страшную цену, и в действительности книга его жизни была раскрыта миру только на тех страницах, на которых он сам этого желал. Те, кто имел с ним дело, замечали лишь обаяние ведущего роскошный образ жизни гедониста[7] или холодную работоспособность не знающего жалости воротилы. Но была и третья сторона, неизвестная другим, которую он оберегал от посторонних глаз не менее тщательно, чем строил свое состояние. Несмотря на баснословное богатство и имевшиеся в его распоряжении миллиарды долларов, Наджиб не принадлежал самому себе.

Миллионы людей во всем мире завидовали его власти и богатству, но никто не догадывался о том, что он всего лишь марионетка. Наджиб Аль-Амир, покоритель женщин, человек, который, казалось, никому не давал отчета, причисливший себя к пятерке самых богатых людей на земле, в действительности был полностью подвластен Абдулле – самому страшному из авторитетов. Чем дальше, тем яснее Наджиб понимал, что в этом наводненном акулами океане большого бизнеса его, крупнейшую из акул, легко мог поразить гарпун. Для этого достаточно просто публичного заявления Абдуллы. Если когда-либо он навлечет на себя гнев Абдуллы, вся его империя рухнет и все, ради чего он работал, превратится в кучу пепла.

Это было шатким основанием для любой конструкции, особенно для такой, на которую поставлено полмиллиарда долларов. И со временем он стал проклинать тот дьявольский договор, который заключил с Абдуллой и избавиться от которого не видел возможности. Клятва, скрепленная кровью, которую он так охотно дал в юности, связывала его по рукам и ногам.

Не стоило отрицать, что его тайная связь с Абдуллой сослужила хорошую службу. Она дала ему почву под ногами для начала карьеры, а деловая подготовка и связи, которыми он обзавелся в Гарварде – также благодаря Абдулле, – открыли перед ним нужные двери, как это и предвидел его дядя. Но Абдулла не только создал почву для финансирования темной империи; он также пожинал часть урожая, и более мрачного жнеца не было на свете. С недавних пор ненасытная страсть пугала Наджиба. Казалось, власть, которой обладал лидер террористов, ударила ему в голову. Абдулла начал упиваться кровопролитием и безрассудным риском. Несмотря на небольшую численность, созданный Абдуллой Фронт Освобождения Палестины являл собой мощный и страшный инструмент, и с силой Абдуллы нельзя было не считаться.

вернуться

6

Мидас – царь Фригии в 738–696 гг. до н. э. Согласно греческому мифу, Мидас был наделен способностью обращать в золото все, к чему бы он ни прикасался.

вернуться

7

Приверженец удовольствия как высшей цели

42
{"b":"111488","o":1}