ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
В партнерстве с ребенком. Как слышать друг друга и вместе находить решения
Пенелопа и огненное чудо
Стихи, мысли, чувства
Тень невидимки
Живи. Как залечить раны прошлого, справиться с настоящим и создать лучшее будущее
Цирк семьи Пайло
Всегда быть твоей
#ЛюбовьНенависть
Мои дорогие девочки
A
A

Что-то дрогнуло в ее душе, и она нежно коснулась рукой его щеки. Это прикосновение превзошло все его надежды, мгновенно наполнив душу невообразимым счастьем.

Опасаясь своим затянувшимся присутствием еще больше расстроить ее, Наджиб встал, торопливо оделся и вышел. Но прежде легко коснулся губами ее губ. И почувствовал, как они ответили на его прикосновение.

Дэлия смотрела ему вслед.

– Наджиб…

Он медленно обернулся. Она сделала глубокий вдох.

– Если бы только… – начала она, затем снова тяжело вздохнула. – Иди, – прошептала она и, как от мучительной боли, закрыла глаза. – Иди.

Принадлежащей Наджибу роскошной, построенной в Италии яхте «Найя», потребовалось два с половиной дня, чтобы войти в Оманский залив и бросить якорь недалеко от Халуфа в Аравийском море. Капитан Дель-круа немедленно связался с Наджибом и доложил, что вертолет проверен, заправлен и готов к взлету.

– Стойте на якоре до получения дальнейших указаний лично от меня, – приказал Наджиб.

Медленно положив телефонную трубку, он задумчиво поджал губы. Приготовления шли медленно, но верно. Если на то будет воля Аллаха, пресс-конференция не повлечет серьезных последствий в том, что касается Абдуллы.

Настало время доставить фотографию Дэлии.

Шесть часов спустя из Триполи возвратился Абдулла и вызвал к себе в меджлис Наджиба и Халида. При их приближении он властно вытянул руку.

«По-моему, сегодня этот жест выглядит особенно надменным, – подумал Наджиб. – Или мне показалось?»

Он дотронулся до протянутой ему сухой, мозолистой руки, небрежно поднес ее к губам и обнял своего дядю.

– Наджиб, племянник мой. – Глаза Абдуллы лихорадочно горели.

– Дядя, – Наджиб сделал шаг назад, выдержав его взгляд. – Судя по твоему тону, в Триполи все прошло удовлетворительно?

Абдулла улыбался, но в голосе его звучала укоризна.

– Тебе не следует высказывать такие смелые предположения. Первые впечатления обманчивы.

– В самом деле, – признал Наджиб, – ты прав. – Он чувствовал, как в нем закипает гнев, но виду не подал. Многословные, цветистые обороты арабского языка прекрасно подходят, для того чтобы скрывать гнев, – как, впрочем, и множество других чувств. Его раздражало то, как Абдулла постоянно играет с ним. Если бы Наджиб сказал, что небо голубое, можно не сомневаться: Абдулла обязательно возразил бы, что оно зеленое. Хотелось бы знать почему. Зачем он по-прежнему нужен Абдулле? Сколько он себя помнил, в разговоре с ним Абдулла всегда выбирал слова и тон, сквозь которые легко угадывалось презрение к нему.

Он отошел в сторону, чтобы Абдулла мог поприветствовать Халида. Глядя на них, Наджиб чувствовал, что что-то изменилось. В поведении Абдуллы появилось нечто новое. Он стал еще самоувереннее. Еще сильнее выпячивал грудь. Казалось, и голову он держит выше. Конечно, большими переменами это не назовешь. Человек, не слишком близко знакомый с Абдуллой, мог бы их и не заметить, но он-то хорошо знал своего дядю. Значит, что-то изменилось.

– Все прошло хорошо. Даже очень хорошо. – Абдулла позволил себе улыбнуться и сцепил перед собой руки.

И в этот момент Наджиб понял, в чем причина его беспокойства. Абдулла казался моложе и возбужденнее, чем перед отъездом в Триполи. Поездка явно омолодила его, дала заряд жизненных сил и какой-то новый стимул. Даже его неизменная зеленая форма выглядела по-иному. Она больше не висела на нем и была лучше сшита, накрахмалена и тщательно отглажена. Влияние Каддафи – можно не сомневаться.

– Мы с Муаммаром сошлись во многих вопросах, – продолжал Абдулла. – У нас было несколько очень вдохновенных дискуссий. – Он перевел взгляд с Наджиба на Халида. – Я хочу показать вам обоим, что он мне подарил. – Улыбаясь самодовольной улыбкой фокусника, он поднял вверх руку и щелкнул пальцами.

Откуда-то из полумрака за его спиной внезапно выросли две огромные мужские фигуры и, бесшумно приблизившись, встали по обе стороны от него. Оба были вооружены и выглядели крайне впечатляюще. Черные очки скрывали их глаза. И у обоих, обратил внимание Наджиб, был тот особый, лишенный всякого выражения вид роботов, который он отмечал у других представителей элитных военных подразделений. Настоящие зомби. Именно этим они и были: зомби, готовыми исполнить любую волю Абдуллы.

Он почувствовал холод, пронзительный, как при порыве арктического ветра.

– Хочу представить вам подарок полковника Каддафи. Сурур и Гази. Мои преторианцы. – Абдулла переводил взгляд с Халида на Наджиба и, казалось, вот-вот лопнет от гордости. – Муаммар опасается, что среди моего окружения могут найтись люди, способные причинить мне вред. – Он улыбнулся Наджибу. – Такая возможность существует, ты согласен со мной?

Наджиб кивнул.

– Такая возможность всегда существует, – спокойно проговорил он, в то время как внутри него пронзительно прозвучал сигнал тревоги: Он подозревает! Ему все известно! Ты влюбился в Дэлию Боралеви и сказал ей, что поможешь ей бежать. А он каким-то образом узнал об этом!

– Суруру и Гази приказано защищать меня и не отходить ни на шаг. Они будут сопровождать меня во всех поездках, есть вместе со мной, охранять меня, когда я буду принимать ванну и спать. Один из них всегда будет бодрствовать, чтобы я мог спокойно спать. – Абдулла прищурился. – Они сделают все, что я им прикажу. Всё! Сейчас я вам это продемонстрирую. – Возбужденно махнув рукой, Абдулла приказал всем четверым следовать за ним к стоящему перед окном французскому столику. Они увидели обычную разделочную доску для мяса, на которой лежали четыре ножа для колки льда и фломастер.

Абдулла по очереди испытующе посмотрел на Наджиба и Халида.

– Много лет назад вы оба поклялись мне в верности, – прошептал он. – Вы помните?

Наджиб кивнул, судорожно сглотнув слюну. Какое-то тошнотворное предчувствие охватило его. Он прекрасно помнил тот день в горах Сирии, когда его кровь смешалась с кровью Абдуллы. С тех пор дядя не выпускает его из своих когтей. Разве можно забыть такое?

Абдулла взял в руки фломастер и эффектным жестом снял с него колпачок.

– Я хочу, чтобы каждый из вас вытянул перед собой правую руку ладонью вверх.

Сурур с Гази, не колеблясь, закатали рукава и вытянули перед собой руки. Наджиб переглянулся с Халидом, но прочесть что-либо по его настороженному лицу было невозможно. Медленно они тоже вытянули вперед руки.

Одну за другой Абдулла ощупывал пальцами их ладони, осторожно помечая крестиком какую-то точку.

– Обратите внимание, как осторожно я расставил крестики, – заметил он. – Если ваши ладони просветить рентгеном, вы бы увидели, что в самом центре крестика, где пересекаются его линии, есть крошечное место, где нет кости. Одна только мякоть.

Наджиб почувствовал, что у него закружилась голова. Одна мякоть? Что он хочет этим сказать? И на кой черт понадобились эти ужасные ножи?

Вроде бы не замечая ужаса, охватившего Наджиба, Абдулла, раздал присутствующим ножи, держа их за острие. Беря нож, Наджиб едва не выронил его. Он перевел взгляд на Халида. Сколько он себя помнил, Халид всегда был правой рукой Абдуллы, множество раз доказывая свое бесстрашие. Но, как это бывает со многими бесстрашными людьми, вид собственной крови – даже вид обычного шприца, вонзающегося в кожу, – мог вызвать у него обморок. Наджиб понял, что Халид держится лишь огромным усилием воли. Его смуглая кожа приобрела нездоровый желтый оттенок, глаза закатились. Еще секунду, подумал Наджиб, и Халид потеряет сознание.

– Я хочу продемонстрировать вам, насколько преданы мне Сурур и Гази, – проговорил Абдулла – Тогда, возможно, вы поймете, как хорошо они будут меня охранять. – Он кивком подозвал к себе одного из телохранителей. – Гази, ты будешь первым. Положи свою руку ладонью вверх на разделочную доску. Затем вонзи нож в самый центр креста и проткни руку насквозь.

Наджиб не сводил глаз с Гази. Если верзила-ливиец и испытывал какие-то эмоции, то внешне был невозмутим. Он склонился над столом, положил руку на разделочную доску ладонью вверх и занес над ней нож. На мгновение длинный узкий клинок блеснул в луче света, но он даже не дрогнул. Его руки были совершенно неподвижны.

77
{"b":"111488","o":1}