ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы приехали сюда верхом? – спросила Ксантия.

– Да, мне захотелось подышать свежим воздухом.

Она засмеялась:

– В Уэппинге? Впрочем, не будем об этом. Расскажите лучше о себе, милорд. Значит, английский – не родной ваш язык?

– Нет, родной. Моя мать говорила на другом языке. Она презирала Англию и все, что с ней связано.

– Судя по ее отношению к Англии, она была родом с континента, – заметила Ксантия.

– Вы правы. Моя мать родилась в Монтенегро. Вы слышали о таком месте?

Ксантия кивнула:

– Конечно, слышала. – Она поставила чашку на стол. – Это поразительно красивая страна. Во всяком случае, так говорят. Неудивительно, что уроженцы этой страны тоскуют по родине, когда оказываются вдалеке от нее.

– Тот, кто ни разу не был в Монтенегро, не может представить всю прелесть этого края. Лазурное небо, синие воды Адриатики, зеленые горы, поросшие лесами. В детстве я считал эту страну сказочной, волшебной.

– Вы выросли там?

Маркиз пожал плечами:

– Отчасти. Видите ли, мои родители скитались по Европе. В жилах матери текла русская кровь. Мы постоянно переезжали из страны в страну, из города в город и повсюду общались только с представителями высших кругов. Я жил в Вене, Праге, Санкт-Петербурге. Но своим домом мы всегда считали Монтенегро.

– Монтенегро, насколько я помню, расположен к северу от Албании и Греции. Правильно?

Нэш улыбнулся.

– Я знал, что род деятельности, которой вы занимаетесь, предполагает хорошее знание географии.

– Да, верно, – согласилась Ксантия. – И политики – тоже. Мы должны хорошо разбираться в политической обстановке. Зная, что в Греции грозит вспыхнуть восстание, мы тысячу раз подумаем, прежде чем отправить туда свое судно для разгрузки или ремонта. Революция не способствует развитию торговли и коммерции.

– Уверяю вас, дорогая моя, что больше всего от восстаний страдают сами греки. Но они в конце концов победят.

– Вы этого хотите?

Нэш кивнул:

– Разумеется. Я не питаю дружеских чувств к туркам. Мои предки бились с ними на полях сражений в течение многих столетий. Да, я очень надеюсь, что греки обагрят воды Эгейского моря турецкой кровью.

Ксантия почувствовала, что приблизилась к заветной цели. Но было бы неблагоразумно проявлять сейчас повышенный интерес к той теме, которую затронул ее собеседник.

– Вы, наверное, скучаете по родине? – спросила она, снова взявшись за чайник.

– Сначала я очень тосковал по ней, – ответил маркиз. – Но началась война, а вскоре после этого мой отец унаследовал английский титул, и мы перебрались сюда.

– Ваш отец, насколько я понимаю, получил наследство неожиданно?

– Да. Мы с братом с детства были приписаны к гвардейскому императорскому полку русской армии и по достижении определенного возраста должны были поступить на службу к царю. Но после гибели в кораблекрушении брата и племянника моего отца наша судьба резко изменилась, и мы всей семьей переселились в Брайервуд, в наше родовое гнездо, расположенное в Гэмпшире.

Ксантия изо всех сил пыталась скрыть охватившее ее волнение. Гэмпшир! Именно там произошло убийство, о котором говорил Венденхейм.

– Представляю, как вы волновались, когда впервые увидели свое родовое поместье, – сказала она. – Вы уже тогда наверняка знали, что когда-нибудь оно перейдет по наследству вам.

– Вы ошибаетесь, я не был главным наследником. – Нэш сделал глоток чаю. Потом вновь заговорил: – У меня был старший брат Петар. К сожалению, он умер в ранней молодости.

– О, мне искренне жаль, – пробормотала Ксантия. – Я не знала, что вы потеряли брата. Насколько я понимаю, ваша мать с первого взгляда невзлюбила Англию.

Нэш сардонически улыбнулся.

– Мама недолго прожила в Гэмпшире. Вскоре она вернулась к прежнему образу жизни и уехала в Европу. Думаю, что отец не слишком сожалел о ее отъезде. Они часто ссорились.

– Как все это грустно…

Нэш небрежно пожал плечами.

– У моего отца началась новая жизнь – жизнь богатого титулованного английского джентльмена. Но наряду с привилегиями у него появились и обязанности. Для мамы же слово «долг» было пустым звуком. Она заявила, что в Англии ей «нечем дышать», и уехала. Вскоре она умерла.

В голосе маркиза прозвучала горечь, и это не укрылось от Ксантии.

– Печальная история, – сказала она со вздохом. – Но в том, что так получилось, никто не виноват, не правда ли?

– Конечно, – кивнул Нэш. – Скажите, мисс Невилл, а как идут дела в вашей компании?

Ксантия поняла, что Нэш больше не желает говорить о своей семье.

– Довольно успешно, – ответила она. – Мы увеличили объем перевозок на тридцать пять процентов, и наши прибыли возросли почти на десять.

– Неужели?! – с неподдельным изумлением воскликнул Нэш. – Вы, должно быть, чеканите деньги в подвалах и на них покупаете новые суда, чтобы увеличивать объем перевозимых грузов.

Ксантия улыбнулась.

– Мы покупаем суда или берем их в аренду по сходной цене. Здесь, в Лондоне, очень много выгодных предложений.

– Но расходы в столице более значительные, чем в провинции или колонии. Я не удивлюсь, если вскоре вы переведете главную контору вашей компании в другое место.

– Вы правы, – кивнула Ксантия. – К сожалению, Лондон имеет свои недостатки. Широкие возможности обычно сопряжены с риском, лорд Нэш. По-моему, именно так гласит старая китайская пословица.

– С риском? В чем именно вы видите риск, мисс Невилл?

Ксантия усмехнулась.

– Ну например, здесь повсюду таможенники, которые всегда начеку. И они свято блюдут законы.

Маркиз бросил на собеседницу мрачный взгляд.

– Вы удивляете меня, мисс Невилл.

– О, перестаньте, Нэш. Можно подумать, что вы никогда не пили контрабандный бренди.

– Бог миловал. Я вообще не пью бренди.

– Что же вы в таком случае пьете?

– Иногда красное вино, но чаще «Охотничью», – ответил Нэш.

Ксантия посмотрела на него с недоумением:

– Это еще что за напиток?

Маркиз улыбнулся.

– Его готовят из ржи.

– Из ржи? Как русскую водку?

– Это и есть водка, причем очень крепкая. Я удивлен, что вам известно название русского спиртного напитка.

Ксантия рассмеялась.

– Мне известны названия всех напитков, которые разливаются по бутылкам или транспортируются прямо в бочках. И еще я знаю, что водка – напиток не для слабых голов.

Нэш тоже засмеялся.

– «Охотничья» – это водка, настоянная на травах. В состав входят также гвоздика, лимонные корки и анис.

– Анис? Я знаю, что он входит и в состав абсента.

Лорд Нэш как-то странно посмотрел на нее.

– Абсент – это французский напиток, – заметил он. – Его настаивают на полыни. Надеюсь, мисс Невилл, вы не занимаетесь контрабандным ввозом абсента. Это очень опасный промысел.

Ксантия покачала головой.

– Я никогда не видела этот напиток, – призналась она. – Но я уверена, что вы его не только видели, но и пробовали.

Нэш улыбнулся.

– Да, несколько раз пробовал, – признался он. – В годы бесшабашной молодости. – Он вдруг с серьезным видом добавил: – В больших количествах абсент чрезвычайно вреден. Это настоящий яд, от него у человека начинаются конвульсии. Вообще я принадлежу к тем людям, которые потакают своим порокам. Однако я предпочитаю конвульсии совсем иного рода, то есть более приятные.

Ксантия в смущении отвела глаза. Она поняла, на что намекал собеседник. Если Нэш намеревался своими словами вогнать ее в краску и заставить ее сердце учащенно биться, то он достиг своей цели. Она не сомневалась, что Нэш был весьма искусным и изобретательным любовником и творил чудеса в постели. Взяв себя в руки, Ксантия снова взглянула в лицо маркиза и заметила на его губах озорную улыбку.

– Не будем обсуждать ваши пороки, милорд. Меня интересует другое. Вы уверены, что на всех ящиках с водкой, которую вы пьете, стоит штамп таможни? А что скажете о своих сигарах? Их тоже ввозили легальным путем? Ваш поставщик импортирует их из Виргинии или, может быть, из Северной Каролины? И вы думаете, он исправно платит налоги?

26
{"b":"111490","o":1}