ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он потряс головой. Месяц в одной машине с Эвелин Мерсер! Если и дальше так пойдет, он загремит в психушку раньше, чем они доберутся до Техаса.

Коул швырнул сумку на одну из кроватей и взялся за телефон. Сейчас он скажет Баду все, что о нем думает, – надо же было так удружить с этой поездкой! Линия была занята. Коул положил трубку, распаковал свои вещи и попробовал, сильно ли провисает матрас. Улегшись, он закинул руки за голову и уставился в потолок. У него случались ночи, когда он был бы рад крыше над головой, а ванная была бы пределом мечтаний, так что сейчас ему не на что жаловаться. Интересно, Эви уже вышла из душа?

Коул резко поднялся. Ну ладно, он зайдет к ней минут через десять. Все это время он предавался неутешительным размышлениям. Эви была красивой, смелой, уверенной в себе – такой она ему виделась – и радующейся всему миру.

Не то, что он. Ее не назовешь ни скептичной, ни подозрительной, ни разуверившейся в жизни. С самой первой их встречи она всегда выглядела энергичной и деятельной. «Посмотри правде в лицо, Коул. Теперь в ней что-то изменилось».

Он заметил, что она искоса посматривает на него, и эти взгляды были словно ласковое, нежное прикосновение ладони к щеке, словно тепло женского тела во время медленного танца.

Эви была любопытной и достаточно смелой, чтобы проявить инициативу в отношениях с мужчиной. Упорное молчание Коула явно мешало ей придерживаться обычной линии поведения – а если судить по тому, как Эви вела машину, ее девизом было «полный вперед». А после остановки у бензоколонки она была чем-то сильно взволнована.

Коул не хотел расстраивать ее. Он скорее прищемил бы себе пальцы дверью, чем обидел ее. Но не чувство вины разъедало его, подобно ржавчине. Ей никак не удавалось разговорить Коула, и от этого лицо у нее делалось совершенно беззащитным – Коулу никогда бы и в голову не пришло, что у Эви может быть такое лицо, – и это абсолютно обезоруживало его.

Зазвонил телефон. Коул поспешно схватил трубку. Ему необходима была какая-нибудь встряска, любой повод, чтобы избавиться от подобных мыслей. Это звонила Эви, и ей нужна была помощь.

Едва Эви успела положить трубку, как Коул уже постучал в дверь ее номера.

– Да-да, войдите, – ответила Эви, убирая волосы со лба и кутаясь в махровый халат. Лицо у нее было словно у обиженного ребенка, готового расплакаться. – Я ничего не могу поделать с этим телевизором. Я уже все кнопки перепробовала – никакой реакции.

От нее пахло мылом. Коула бросило в жар. Он легко шагнул в комнату.

– Ну-ка, в чем тут дело?

– Изображение. Я никогда не думала, что в Теннесси могут быть такие помехи.

Коул похлопал ладонью по телевизору.

– Вы еще не ложитесь?

Эви поплотнее запахнула халат.

– После целого дня за рулем у меня нервы на взводе. А вы как себя чувствуете?

«Как после автокатастрофы», – подумалось Коулу.

Телевизор стоял на шаткой подставке, рядом с платяным шкафом. Стараясь подобраться к телевизору сзади, Коул невольно заметил туфли Эви, стоявшие подле кровати поистине королевских размеров. На подушке устроился телефон. Коулу захотелось узнать, с кем Эви собралась разговаривать. Наверно, с дежурным клерком.

Эви наклонилась, и прядь волос сразу же скользнула ей на глаза, мешая видеть.

– Ну как?

– Подождите немного.

Из ванной комнаты тянуло паром. Он заметил на вешалке кружевной бюстгальтер. Коул нажал две кнопки на задней панели телевизора.

– Вот здесь.

– Где-где?

– Вот.

– Я уж решила, что пропущу «Рассыльного».

Коул кое-как выбрался из-за телевизора. Эви благодарно улыбнулась, придерживая рукой непослушную прядь. Сейчас, когда Коул увидел ее босиком, то понял, что она меньше ростом, чем ему показалось сначала. Халат слегка разошелся, и сквозь щель проглядывала нежная грудь.

– Я и не знала, что это так удобно, когда у тебя под рукой собственный механик, – засмеялась Эви.

– Как там говаривал Гручо Маркс? «Мне нравится крутить ваши колеса, но вам придется ночевать в гараже».

Он приподнял бровь, подражая известному комическому актеру.

Эви снова засмеялась. Это была всего лишь шутка. Ничего неприятного, ничего опасного. Он вел себя дружелюбно, оказал ей услугу. Что же он не уходит?

Эви уставилась на ковер, не зная, что сказать. Он бросил взгляд на ее босые ноги, перевел его на сброшенные туфли.

– Еще раз спасибо.

Она улыбнулась.

– Всегда, пожалуйста.

Эви чуть приподняла бровь.

– До завтра?

– Да.

Коул взглянул на кровать. Ему представилось, как он просыпается рядом с Эви. Мягкий свет падает на ее лицо, под смятой простыней нежится нагое тело. Он обнимает ее, привлекает к себе, вдыхает запах спутавшихся каштановых волос…

Одиночество захлестнуло Коула с головой. Нежность была нужна ему куда больше секса.

– Коул?

Он взглянул ей в глаза. Не обманывает ли он себя? Неужели Эви так же одинока, как и он сам?

Это вполне объясняло все ее попытки разговорить его там, в машине.

– Коул?

Он отвел взгляд.

– Извините. Слишком долго сегодня смотрел на белые полосы на дороге.

Эви кивнула в сторону кровати.

– Хорошо хоть простыни у них не полосатые. И без километровых столбов.

– Интересно, сколько миль укладывается вместе с людьми в эти постели?

Улыбка Эви стала неуверенной. Коул поднял руку к скуле, шершавой, как наждачная бумага.

– Забудьте, что я тут наговорил.

– Ничего страшного. Сегодня был слишком долгий день.

После этого наглядного проявления собственной глупости Коул избавил Эви от необходимости указать ему на дверь. По сравнению с топотом его ковбойских сапог шорох ее босых ног по ковру звучал, словно легкий вздох.

Эви замерла у открытой двери. Одна ее рука скользнула по дверному косяку, вторая легла на латунную ручку.

– Ну что, спокойной ночи?

– Спокойной ночи.

– Вы сейчас в холл?

– Да.

– Вы выглядите уставшим.

– Со мной все в порядке. – Он повернулся, чтобы уйти.

– Коул?

Он не был уверен, что хочет увидеть, каким взглядом сопровождались эти слова. Пытливым, зовущим, не желающим отпускать его? Он сам во всем виноват. Если бы тогда, в машине, он поддержал разговор, сейчас им не пришлось бы преодолевать этот барьер отчужденности.

Коул обернулся.

Взгляд Эви был влажным и виноватым.

– Мне очень жаль, что наше путешествие началось так неудачно.

Помада на губах Эви почти стерлась, но они все равно были нежно-розовыми и манили к себе. Коулу захотелось попробовать, каковы ее губы на вкус.

– Я знаю, что вы не собирались отправляться в эту поездку, – сказала Эви. – Я невольно нарушила ваши планы.

С ней он отправился бы куда угодно.

Коул поежился. Действительно, он не собирался в эту поездку и был совершенно к ней не готов. Может быть, завтра он немного придет в себя и в голове у него немного прояснится.

Он шагнул навстречу Эви. Он хотел сказать, что сам не знает, что это на него сегодня нашло и сколько это еще продлится. Но, что бы это, ни было, совершенно незачем втягивать в это Эви.

Но тут Эви приподняла голову, взглянула Коулу прямо в глаза и тут, же снова отвела взгляд. Ясно было, что она чем-то взволнована. Когда Коул оказался с ней рядом, она словно почувствовала себя гораздо уверенней.

– Я думаю, мы станем друзьями. – «Да», – мысленно согласился он.

– По крайней мере, хотелось бы.

«Мне тоже», – так же беззвучно ответил Коул.

Эви засмеялась.

– Коул, наверно, у меня слишком живое воображение, но, поскольку вы все время молчите, мне остается только догадываться, о чем вы думаете. А это может привести к недоразумениям.

– Вы хотите знать, о чем я думаю?

Эви не могла не понять, что он собирается сделать.

Она попыталась отвести его руки.

– Не стоит…

Коул взял ее лицо в ладони. Эви затаила дыхание. Коул ожидал, даже в глубине души надеялся, что она рассердится, но этого не произошло. Холодность в ее голубых глазах таяла быстрее, чем иней под солнцем. Ее губы шевельнулись. Возможно, она произнесла его имя. Коул не хотел этого знать.

4
{"b":"111491","o":1}