ЛитМир - Электронная Библиотека

В ту минуту он, само собой, разыграл свою роль в лучшем виде. Позвонил назад, на праздник, и сказал, что Джой пока нельзя оставить одну. Потом сел и стал говорить с ней, а мозг его тем временем лихорадочно работал. Он произносил утешительные, успокаивающие слова, но мысли его были далеко — он думал о будущем.

Лишь на несколько секунд он позволил себе расслабиться и дать волю чувствам, задержавшись на приятной мысли о том, что зачал ребенка. Если бы Карло знал, не было бы всех этих разговорчиков о необходимости есть побольше мяса. Если бы только Карло знал! Но он не должен знать. И для Ренаты это стало бы ударом, от которого она никогда не оправится. Она была бы уязвлена до глубины души, и не только тем, что он изменил ей и годами у нее под боком продолжалась эта любовная связь, но и тем, что Джой произвела на свет ребенка — единственное, чего она, Рената, не смогла.

Поглаживая горящий лоб Джой, уверяя ее в своей преданности и в том, как он рад, что это случилось, Фрэнк бесстрастно просчитывал свои дальнейшие действия. Отпаивая рыдающую Джой чашками слабого чая и вталкивая в нее тонкие ломтики хлеба с маслом, он спокойно перебирал в уме варианты выхода из положения и взвешивал меру опасности каждого из них. Прежде чем что-либо предпринять, нужно было найти путь, где меньше всего подводных камней.

Джой рожает ребенка, и он признает свое отцовство. Он не имеет намерения расторгать свой брак, но вместе с тем чувствует себя не вправе лишать сына или дочь отцовской любви и заботы. Этот вариант можно сразу отбросить. В обществе более раскрепощенном это сработало бы. Но только не с Палаццо. Дохлый номер.

Допустим, Джой объявляет, что у нее будет ребенок, но личность отца остается в секрете и она не собирается ни с кем обсуждать эту тему. Тоже ничего сверхъестественного для эмансипированной женщины 80-х годов. Но опять-таки — это ведь мир Палаццо… На Джой будут косо смотреть, шептаться у нее за спиной, и хуже всего, что стоит ей только напиться, и правда выплывет наружу.

Предположим, он станет отрицать свое отцовство. То есть, грубо говоря, заявит, что она лжет. Он даже удивился, как такое вообще могло прийти ему в голову. Ему было хорошо с Джой, он любил ее не только ради секса — он восхищался ее умом, ему казалось, что они одинаково смотрят на вещи. Он никогда не помышлял о том, чтобы нанести Карло удар в спину и сделаться единовластным хозяином «Палаццо»; руки Ренаты он добивался не только из-за ее богатства и положения — не такой уж он подлец. И все же, как мог он хотя бы подумать о том, чтобы предать Джой — женщину, которая три года была его возлюбленной и ждет от него ребенка? Он посмотрел на нее — лицо перекошено, тело распласталось в кресле — и содрогнулся, чувствуя, сколь силен в нем страх перед алкоголем, который творит с человеком такие вещи. Он знал, что теперь, что бы ни произошло, он уже никогда не сможет доверять Джой.

Может быть, все-таки попробовать уговорить ее сделать аборт? Всем от этого только легче будет. Если сделать это не позже, чем через две недели, операция будет совершенно безопасной. Может быть, удастся ее уговорить.

А если не удастся? Он рискует навлечь на свою голову бурную реакцию. И если она не послушает его и решится рожать, зная, что он не прочь избавиться от ребенка, тогда положение будет хуже не придумаешь.

А что, если предложить ей уехать и начать новую жизнь с кипой блестящих рекомендаций в кармане?.. Чтобы Джой уехала из Лондона?! Начала жизнь заново со своим малышом только потому, что это устраивает Фрэнка? Нет, исключено.

Далее, он может попросить ее отдать ребенка ему. Положим, они с Ренатой усыновят малыша. Ребенок унаследует миллионы Палаццо. Всем будет хорошо. Фрэнк с Ренатой долго и безуспешно обивали пороги учреждений: сорокашестилетний Фрэнк считался слишком старым, чтобы стать приемным отцом. Но, как оказалось, не слишком старым, чтобы стать отцом фактическим. Да что говорить, природа никогда особенно не считалась с бюрократами.

Но ведь Джой решила рожать ребенка, потому что захотела, чтобы рядом с ней было другое человеческое существо. Она и думать не станет о том, чтобы отдать свое дитя. Во всяком случае, сейчас. Сбрасывать со счетов эту возможность не стоит. Она еще может передумать — попозже, пока будет ждать ребенка. Маловероятно, но не исключено.

И тогда он усыновит собственного ребенка. Лучшего и пожелать нельзя. Ренате, положим, придется все рассказать, зато ее родным это знать вовсе не обязательно…

Фрэнк поглаживал ее горящий лоб, подливал ей чаю и думал, думал, что делать, и даже если бы впоследствии те слова и звуки, какими он утешал Джой Ист, в точности были восстановлены (что маловероятно), из них никогда бы не сложилось никакого обещания или определенного решения.

Прошло несколько недель. Об эксцентричном поведении Джой на рождественской вечеринке почти не вспоминали, Фрэнка, как обычно, похвалили за то, что он сумел пресечь недоразумение на корню. Джой с высоко поднятой головой вернулась на работу, планы и идеи сыпались из нее как из рога изобилия. Запоев больше не повторялось. Но и свидания дома у Джой прекратились.

Сразу после Нового года Фрэнк и Джой встретились за обедом. Фрэнк в присутствии нескольких менеджеров заговорил о дефиците свежих идей. Сейчас, после Рождества, надо срочно придумать что-нибудь новенькое. Они с Джой Ист пообедают вдвоем в ресторане и пораскинут мозгами. Женщины обожают деловые обеды, да и сам он не прочь.

Они отправились в лучший ресторан, где все могли их видеть.

Она потягивала свой тоник, он — томатный сок. — Обед за счет фирмы, а мы ничего не пьем, — сказала она с улыбкой.

— Как ты мне тогда сказала, я — сын пьяницы и боюсь алкоголя.

— Я так сказала? По правде, не очень-то помню, что говорила в тот день. Поэтому ты больше ко мне и не приходишь?

— Нет, не поэтому.

— Тогда почему? Я хочу сказать, больше ведь не нужно соблюдать мер предосторожности, это все равно что запирать конюшню после того, как лошадь уже сбежала… Надо пользоваться ситуацией…

Ее улыбка была теплой и приветливой. Как у той, прежней Джой.

— Боюсь, как бы не было вреда. Говорят, на этой стадии беременности не рекомендуется…

Она улыбнулась, довольная, что он беспокоится.

— Но ты мог бы прийти, просто чтобы поговорить, разве нет? Я ждала много дней подряд.

Это была правда, она держала слово и не звонила ему. Ни разу.

— Нам и вправду надо поговорить, — сказал Фрэнк.

— Почему же ты пытаешься сделать это в ресторане, где мы у всех на виду? Вон те женщины — родня жены Нико Палаццо. С самого нашего прихода они не спускают с нас глаз.

— Мы с тобой обречены быть на людях всегда, до конца жизни, поэтому на людях мы и должны решать, как нам жить дальше. Если мы поедем к тебе домой, то невольно вернемся в те дни, когда для нас кроме нас самих не существовало никого, с кем бы стоило считаться.

Голос его был спокоен. Но она чувствовала в нем тревогу.

— Выходит, ты хотел запастись свидетелями — на случай, если я собираюсь сказать тебе что-нибудь неприятное?

— Не валяй дурака, Джой.

— Я не валяю дурака, а вот ты из кожи вон лезешь, не зная, как выпутаться из этой истории! Что, не так? Ты и в самом деле перепуган до смерти.

— Неправда, и хватит улыбаться этой своей улыбочкой, она ведь ненастоящая. Это фальшивая улыбка, которую ты надеваешь для клиентов и деловых партнеров. Она не от сердца.

— А твоя улыбка, Фрэнк, разве она когда-нибудь была от сердца? Может быть, ты не знаешь, но твоя улыбка никогда не доходит до глаз, никогда! Она всегда кончается в уголках у рта.

— Почему мы сейчас все это говорим друг другу?

— Потому что ты трясешься от страха, я сердцем чую.

— С чего ты так на меня ополчилась? Что я такого сказал? — Он в изумлении развел руками.

— Не надо делать этих итальянских жестов, я тебе не Палаццо! Что ты такого сказал? Я повторю, что ты сказал. Ты сказал, что мы должны, сидя в общественном месте, решать, как нам жить дальше. Ты забываешь о том, как хорошо я тебя изучила, Фрэнк, ты забываешь наше первое правило: когда тебе нужно встретиться с неприятелем, проводи встречу на нейтральной территории, а не у себя или у него. Вот это ты сейчас и делаешь. Мы с тобой знаем, что если возникает опасность ссоры, главное — сделать так, чтобы встреча происходила в общественном месте. Это удерживает тех, кто хотел бы закатить сцену.

46
{"b":"111505","o":1}