ЛитМир - Электронная Библиотека

Отец Хёрли только спросил:

— Вы уверены?

— Да-да, анализы положительные, — пробормотал Десмонд, стараясь скрыть смятение.

— Нет, я хочу сказать, хорошо ли вы оба подумали? Ведь это на всю жизнь…

В то время такой вопрос казался странным. Десмонд не придал ему особого значения. Важно было одно — через три недели они должны быть женаты, не то каждому дураку будет ясно, что их ребенок родился до неприличия рано. А ребенок так и не родился. В сочельник у Дейрдры случился выкидыш.

Интересно, задумывался ли когда-нибудь об этом отец Хёрли. В конце концов, это он крестил Анну. Приходила ли ему в голову мысль, что она родилась спустя полных четырнадцать месяцев после свадьбы, причиной которой была беременность. И что у Анны был неродившийся брат или сестра.

Десмонд вздохнул. Вероятно, отцу Хёрли некогда об этом раздумывать. Ирландия быстрыми темпами догоняет весь остальной мир в отношении безбожия, и у священника есть дела поважнее, чем задаваться вопросами о судьбе людей, которых он когда-то обвенчал.

Проснувшись около семи, Анна подошла к окну своей I квартиры в Шепердс-Буш посмотреть, как на улице. Светлое, свежее утро предвещало хороший осенний день. Осенью Лондон прекрасен. Парки — загляденье. Прошлым вечером она со своей подругой Джуди шла через парк, и они насчитали по меньшей мере десяток разных оттенков желтого и оранжевого. Джуди сказала, что в Америке, в Новой Англии, даже устраивают туры для тех, кто хочет полюбоваться осенней листвой, люди специально едут посмотреть, как природа наряжается в новые цвета. В Лондоне такое тоже можно организовать.

Первую половину дня Анна собиралась провести на работе. На Розмари-драйв она бы только путалась под ногами, там будет дым коромыслом. Так что, чем меньше народу, тем лучше. Она появится часа в три, как раз, когда подъедут работники из фирмы обслуживания, и будет сдерживать мамин пыл. Не то бедняги на стену полезут от ее ценных указаний и замечаний. Она заклинала Хелен не приходить раньше пяти — официального начала праздника. Мысль о том, чтобы пустить Хелен в дом, где специа- I листы по организации торжеств готовят праздничный стол, любого способна была вогнать в дрожь.

Хелен в настоящее время находилась не в лучшей форме — у нее опять были какие-то проблемы в монастыре. Очевидно, другие монахини не хотят, чтобы она приняла постриг и стала полноправным членом общины. Так Анне подсказывала интуиция; самой Хелен, конечно же, интуиция не подсказывала ничего. Она видела во всем лишь череду мелких неприятностей, недоразумений и препятствий.

Анна вздохнула. Живи сама она в монастыре (где ей меньше всего хотелось бы жить), ни за что на свете не хотела бы она оказаться там вместе с Хелен. От одного ее присутствия становилось как-то неуютно. Несколько раз Хелен заходила к ней в книжный магазин, и ее визит непременно сводился к тому, чтобы суметь удержать на полках стопки книг. Ни один из покупателей никогда их не опрокидывал, но Хелен могла сделать это запросто. Ведь столкнула же она с расчетной кассы аппарат для кредитных карточек, разбив при этом стекло прилавка. А ее пальто вечно задевало чью-нибудь чашку кофе. Везде от нее только лишнее беспокойство. Анна хотела надеяться, что сегодня вечером на родительском юбилее Хелен не очень часто будет смущать присутствующих неуместными замечаниями.

Но что ужасного она может ляпнуть? Ну, хотя бы что-нибудь насчет Брендана, скажем, как здорово, что мы-таки заставили его приехать… И это будет неправда, никто его не заставлял, но вот отец Хёрли подумает, что так оно и есть. Или что папа, наконец, ушел из «Палаццо» и работает теперь с премилым пакистанцем. У нее все были «премилыми». Да, Ренату Куигли она тоже назвала бы премилой итальяночкой.

Анна босиком протопала на кухню приготовить себе растворимого кофе — еще одно приятное следствие разрыва отношений с Джо Эшем. С Джо приходилось пить кофе натуральный, только что смолотый в кофемолке, от рева которой у нее трещала голова. Анна не собиралась навсегда оставаться одна, но с каждым днем она открывала все больше положительных сторон в том, что рассталась с Джо Эшем.

Он ушел такой же добродушный и беспечный, каким был всегда. Чмокнул ее в щеку и сказал, что она подняла шум из-за пустяка и что он будет по ней скучать. Прихватил с собой несколько ее пластинок и очень дорогое ковровое покрывало, которое она купила для их общей постели. Она видела, как он его сворачивает, но промолчала.

— Ты ведь мне его подарила, помнится? — сказал он, непринужденно улыбаясь.

— Конечно, Джо. — Она не станет подымать шум из-за какого-то покрывала. Это совсем не то, что другая женщина в ее постели.

Джуди, узнав о разрыве с Джо, всячески старалась поддержать ее.

— Не забывай, что есть я, звони, если станет тоскливо. Но не звони мужчинам, когда тебе одиноко. Звони только, когда можешь вернуть их назад.

Друзья — это замечательно, думала Анна. Друзья поймут, если ты вдруг потеряешь из-за кого-то голову, и будут терпеливо ждать, пока твое безумство не пройдет само собой. А Оно уже почти прошло. Почти совсем.

И в ближайшее время она не собиралась снова сходить с ума. Кен Грин очень хорошо это понял, он сказал, что не придет к ней, пока из квартиры не выветрится довольно мерзкий запах лосьона после бритья, которым пользовался Джо. Кен очень забавный. Как ни странно, он очень хорошо поладил с ее отцом и уговорил его с мистером Пателом взять несколько своих книжек: пусть, мол, парень, который разносит газеты и журналы, их тоже на всякий случай показывает — мало ли, вдруг найдется покупатель… И покупатель, конечно, находился. Отец с мистером Пателом собирались расширять свое дело. Появилась возможность открыть в их районе книжный магазин. Кен даже предложил ей самой открыть магазин совместно с ними.

— Слишком близко от дома, — сказала она.

— Может, ты и права.

Кен тоже был человеком уступчивым, но он соглашался с другими не так, как Джо Эш. Джо соглашался, потому что лень было спорить. А Кен соглашался, потому что умел принять чужую точку зрения. Анне даже хотелось пригласить его на родительский юбилей, но слишком уж публичный это будет праздник, друзья матери начнут шептаться, а бабушка О'Хаган обязательно захочет все узнать, хотя и узнавать-то нечего.

Брендан прибыл в Лондон рано, как раз в утренний час пик. Выйдя с поезда на вокзале Юстон, он чуть не четверть часа стоял на месте и, будто зачарованный, глядел, как толпы людей, приехавших из пригородов на работу, снуют туда-сюда, торопливо взбегают вверх по пандусам и устремляются вниз по лестницам, садятся в такси, наспех завтракают в забегаловках, запрыгивают на эскалаторы. У всех такой самоуверенно-деловитый вид, думал Брендан, словно каждый, будь то самый мелкий служащий или обыкновенный работяга, ворочает большими делами и делает большие деньги. Отец с матерью хотели, чтобы он жил точно так же — несся сломя голову с Розмари-драйв, боясь опоздать на поезд, выскакивал на Бейкер-стрит, садился на метро, чтобы выйти где-то еще… Такая жизнь — абсурд, но этот абсурд считается признаком благополучия.

Брендан понимал, что не должен высказывать подобные мысли вслух, ведь он все-таки приехал к родителям на юбилей — зачем портить хорошее впечатление от своего поступка.

И еще он помнил, что Винсент советовал ему купить что-нибудь из одежды, в чем не стыдно будет показаться на праздновании серебряной свадьбы.

— Хороший костюм, парень, завсегда пригодится, — сказал Винсент.

— Нет, Винсент, только не костюм. Ни в жизнь в костюм не влезу.

— Ну, в мое время носили костюмы… Тогда просто пиджак и брюки.

— Может, куртку? — осенило Брендана.

— Да ты что, дурень! Для банкета у них в доме? Говорю тебе — приличный черный или темно-синий пиджак и синие брюки. Зато в следующий раз, как пойдешь на танцы, из-за тебя тут все передерутся.

Дядя выдал ему денег, и Брендан просто обязан был приодеться. Он написал Анне, спрашивая, сколько ему нужно потратить денег, и очень боялся, как бы она не подняла его на смех. Оказалось, он сильно в ней ошибался.

57
{"b":"111505","o":1}