ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я тоже так считаю, — присоединилась к ней Фиона, неодобрительно косясь на младшую из сестер. — Я ни за что не стала бы заниматься этим с первым встречным.

— Ах, простите меня, ради Бога! — насмешливо бросила Бриджит.

Грания налила им еще по бокалу вина.

— Давайте не будем ссориться, — примирительно сказала она.

— А кто ссорится-то! — фыркнула ее сестра и протянула руку с бокалом, чтобы чокнуться с Гранией и Фионой.

— Ты должна пойти домой и повидаться с папой. Он очень скучает по тебе, — сказала Бриджит.

— И лучше говорить с ним на отвлеченные темы: про твой банк, про политику, про вечерние курсы, которые он организовал, но только не о том, что напомнило бы ему про… э-э-э… Тони. По крайней мере, пока он не привыкнет к этой ситуации. — Таков был совет Фионы.

— А мама? Ей и впрямь все равно?

— Нет, я сказала это только, чтобы позлить тебя. Но ты же сама знаешь, что она все время выдумывает себе какие-то неприятности: то что-то на работе, то месячные вовремя не пришли. Поэтому ты просто отошла у нее на второй план.

— Что ж, это на нее похоже, — сказала Грания. — А теперь обсудим Бриджит.

— Я думаю, — заговорила Фиона, — что Бриджит следует заткнуться и прекратить свои вечные рыдания по поводу того, что она толстая.

— Потому что она вовсе не толстая. Она сексуальная, — поддержала подругу Грания. — А мужчин одолевает смертная скука от разговоров про чертовы калории и не застегивающиеся «молнии» на юбках, — со смехом добавила Грания.

— Легко вам говорить! Сами-то вон, тощие, как палки от швабры!

— Сексуальная зануда — какая неожиданная комбинация! — проговорила Грания.

Видя, что они говорят искренне, Бриджит улыбнулась.

— Ну ладно, а теперь — Фиона, — с энтузиазмом предложила она.

Сестры умолкли. Всегда легче критиковать родственника, чем постороннего, пусть даже близкого человека. Неожиданно Фиона предложила:

— Давайте я налью еще вина? И тут началось:

— Чересчур робкая.

— Слишком нерешительная.

— Не имеет своего взгляда на вещи.

— Не может ничего решить самостоятельно.

— До сих пор не повзрослела и не поняла, что нужно жить своим умом.

— Наверное, так и останется ребенком до конца своих дней.

— Что-что?! — вмешалась Фиона.

Грания и Бриджит немного стушевались, сообразив, что, похоже, хватили через край.

— Просто ты слишком деликатна с людьми, и никто не знает, что ты думаешь на самом деле, — сказала Грания.

— Если ты вообще думаешь, — мрачно добавила Бриджит.

— Нет, повторите, что вы там сказали про ребенка, — настаивала Фиона.

— Ну, я имела в виду, что мы обязаны принимать решения, ведь так? В противном случае решать за нас будут другие, а это все равно что оставаться ребенком. Вот и все, — заключила Грания, боясь, что ее слова обидели маленькую забавную Фиону.

— Поразительно, но ты — второй человек, который говорит мне эти самые слова! То же самое сказала мне Сьюзи, когда я спросила ее, не стоит ли мне обрезать волосы. Чудеса, да и только!

— И что же, ты так и сделаешь? — спросила Бриджит.

— Как?

— Будешь жить своим умом, спать с парнями, пострижешься…

— А ты прекратишь ныть по поводу лишних калорий? — не осталась в долгу Фиона.

— Если это действительно занудство, то прекращу.

— Ну, вот и ладно, — подвела итог Фиона.

Грания сказала, что она готова сходить в китайский ресторан и принести чего-нибудь поесть, но лишь при соблюдении двух условий: Фиона самостоятельно решит, что именно она хочет, а Бриджит согласится есть жареное. В ответ девушки заявили, что если Грания пообещает на следующий же день навестить отца, они принимают ее условия.

Была открыта еще одна бутылка вина. Затем они болтали и смеялись до тех пор, пока не вернулся Тони и не заявил, что в его возрасте нужно рано ложиться спать, поэтому не пора ли им отправляться восвояси. Однако по тому, какие взгляды он бросал на Гранию, все поняли, что этот дед и не думает рано ложиться спать.

— Да, это и впрямь была блестящая идея — завалиться к ним в гости! — заявила Бриджит, когда они ехали обратно на автобусе. К этому времени она уже убедила себя в том, что идея с самого начала принадлежала именно ей.

— Грания выглядит очень счастливой, — поделилась своими наблюдениями Фиона.

— Но он все-таки очень старый, верно?

— Ну и что, зато он — тот, кто ей нужен, — твердо сказала Фиона.

К ее удивлению, Бриджит охотно с ней согласилась.

— В том-то вся и штука. Если он ей нужен, так пусть будет хоть марсианином с острыми волосатыми ушами. Если бы у каждого хватало духа добиваться своего, мир был бы гораздо лучше.

Возможно, из-за выпитого вина Бриджит говорила очень громко. Пассажиры в автобусе слушали ее и смеялись, а кто-то даже захлопал в ладоши. Бриджит смерила их гневным взглядом.

— Эй, красотка, улыбнись нам! — крикнул ей какой-то парень.

— Он назвал меня красоткой! — восторженно прошептала Бриджит Фионе.

— А что мы тебе говорили! — отозвалась та.

Для себя Фиона решила, что, если Барри снова пригласит ее на свидание, она будет с ним другим человеком. А он непременно ее пригласит!

Барри появился через неделю, которая показалась ей столетием.

— Как дела дома? — спросила Фиона.

— Не очень хорошо. Мать потеряла интерес ко всему на свете. Даже готовить не хочет. А ведь в прежние времена была помешана на стряпне: и жарила, и парила, и кормила всех чуть ли не насильно. Теперь же мне приходится покупать для нее в универсаме быстрорастворимые каши, иначе она вообще не будет есть.

Фиона искренне ему сочувствовала.

— И что же ты намерен теперь делать? — спросила она.

— Не знаю. Откровенно говоря, я и сам, кажется, схожу с ума. Послушай, ну так как, ты решила, чем мы займемся при следующем свидании?

И неожиданно здесь же, в тот же момент, Фиона приняла решение.

— Я хотела бы прийти к тебе в гости и попить чаю у вас в доме, — заявила она.

Барри посмотрел на нее ошеломленным взглядом.

— Нет, — помотал он головой. — Негодящаяся идея.

— Ты же спросил, чего я хочу, вот я тебе и сказала. Если ты сообщишь, что к вам на ужин придет девушка, твоей маме волей-неволей придется что-нибудь приготовить, а я постараюсь быть милой, общительной и обаятельной.

— Нет, Фиона, нет, не сейчас.

— Но неужели ты не понимаешь, что это может пойти ей на пользу! Как ей привыкнуть к нормальной жизни, если ты прячешь ее от людей?

— Ну, не знаю, может, ты и права. — Барри уже начал сдаваться.

— Так когда же? — не отступала Фиона. Все еще колеблясь, Барри назначил дату.

Затем они обсудили меню. Барри полагал, что Фиона, как всегда, станет мяться, а затем скажет, что ей все равно и вообще это не имеет значения. Однако, к его удивлению, она решительно сообщила, что, поскольку придет к ним после работы и будет очень уставшей, на ужин ей захочется чего-нибудь вкусного и основательного, например, спагетти или мясного пирога. Барри был поражен, однако передал ее пожелания матери.

— Я не смогу приготовить ничего такого, — ответила мать.

— Сможешь, мама, обязательно сможешь! Ты же у нас лучший в мире кулинар!

— Твой отец так не думает, — сказала мать, и сердце у Барри вновь упало. Для того чтобы вывести ее из этого состояния, понадобится гораздо больше, нежели появление Фионы за ужином. Барри пожалел, что является единственным ребенком в семье, что у него нет шестерых братьев и сестер, с которыми он мог бы разделить эту неимоверную тяжесть. Ну почему отец не может сказать ей те чертовы слова, которые она так мечтает от него услышать: вроде того, что он ее любит, что его сердце было разбито, когда она пыталась покончить с собой… И пусть бы поклялся, что никогда и ни на кого ее не променяет. Господи, да и куда ему кого-то на кого-то менять! Он же такой старый — почти пятьдесят! Кому он нужен! И почему он вбил себе в голову, что, пытаясь покончить с собой, мама шантажировала его? У него ведь никогда и ни по одному вопросу не бывало собственного мнения! Во время выборов или проведения какого-нибудь референдума отец только вздыхал и утыкался в свою любимую вечернюю газету. Почему же теперь он так уперся? Неужели трудно произнести несколько приятных для матери слов?

97
{"b":"111506","o":1}