ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обманка
Тайна Зинаиды Серебряковой
Загадка воскресшей царевны
Фаворитки. Соперницы из Версаля
Один день в декабре
Прекрасная буря
Вдовы
Пробужденные фурии
Любовь рождается зимой
A
A

— Я одного не пойму, зачем ты все это рассказываешь, — сказал Каэнтор. — Прости, Хурру, я очень внимательно слушаю, но очень хочется поскорее перейти к новостям. А ты о военной истории столетней давности — ее-то ведь все и так знают!

— А ее, кстати, уже забыли, консар, — задорно сказал Син. — Эти вот, он обвел рукой аспирантов, заодно прихватив принцессу, — еще знают кое-что, хотя их больше интересует научно-техническая сторона. А все остальные — что им до какого-там «прецедента Паге»? Хотя ты все-таки подожмись, сан. Консар безусловно прав в одном: если я засну, мало что вы сегодня услышите.

— Ох, — с видимым сожалением сказал Хурру, — я только разошелся. Такой обзор получался, ломать жалко.

— Обзор, сан, ты напиши и в учебники вставь, — посоветовал Син. — А сейчас давай, как со взрослыми — раз, раз, и все. Что ты еще сказать хотел, давай быстренько!

Хурру махнул рукой.

— У меня коротко не получится, — сказал он. — Мне по привычке две полупары нужны. Син, скажи сам. Объясни, что ты нового сделал — и рассказывай. Ты что, думаешь, мне тебя не чешется послушать?

— А что тут объяснять? — удивился Син. — Ладно, если коротко… До сих пор любители приключений духа перемещались между планами нашего мира, или, самое большее — добирались до эквивалентных планов иных миров, например, широко известных демонических. И даже преимущественно двигались между реальным или ментальным планами. Мы уже давно знали о возможности перемещения еще по одному… ну, скажем, измерению, но исполнить этого практически до сих пор не удавалось никому. Сегодня же я для начала вышел в пятое измерение — то, которое чаще всего и зовется «пространство иных планов», там сместился в ментал, потом вообще покинул Пять Измерений, преодолев барьер, у которого погиб Себерн, а вот потом впервые в истории совершил перемещение по шестому измерению. И в этом измерении я выполнил поворот в иную… плоскость? Для простоты назовем это плоскостью. А потом последовательно вернулся в обычное пятимерное пространство, а в нем — на ментальный план. А поскольку в первых трех измерениях я при этом практически не двигался, а в четвертом выполнял только инерционное движение вслед за потоком времени, то я оказался на ментальном плане нашего мира, но… э-э… с другой точки зрения, что ли? Мы называем это «аспектом». Итак, сегодня человек впервые посмотрел на иной аспект нашей земли. Вот и все. А, ну да, потом я еще исполнил все в обратном порядке, чтобы вернуться на реальный план нашего аспекта. Вот он я, уже здесь, но уставший, как подзаборный пес. Вопросы по вступлению есть?

— Один, — принцесса честно подняла руку, как на уроке. — Можно ли как-нибудь определить физический смысл этого нового аспекта?

— Можно, хотя и с оговорками, — охотно сказал Син. — Это аспект высоких идеальных энергий, своего рода пространство сущностей нашего мира. Да, пожалуй, именно так — идеальная составляющая того мира, в грубой материальной составляющей которого мы живем.

— Значит, вы видели, — принцесса едва сдерживала детский восторг, идеальный облик мироздания?

— Именно так, — улыбнулся Син. — Я бы даже сказал — самую сущность нашей вселенной.

— Тогда рассказывайте, рассказывайте! — Лайме все-таки не удержалась и захлопала в ладоши.

— Да, пожалуйста, — поддержал ее Каэнтор. — Нам все равно вряд ли удастся как следует понять технические особенности твоего путешествия, мой добрый Деррик.

— Тогда я начинаю, — Син опустил лицо в сложенные горстью ладони и сосредоточился. — А начну я с того момента, когда оказался за пределами мира, в великом Ничто между его проекциями на ткань бытия, и начал движение по шестой оси пространства.

Было страшновато. В Ничто нет пищи для чувств, поэтому я не мог твердо сказать, двигаюсь я куда-то, или нет. Оставалось просто верить в то, что мы все верно рассчитали, и значит, через сколько-то там ударов моего сердца — того, которое вместе с телом осталось на земле — надо выполнять намеченный поворот плоскости, в которой сейчас было сориентировано мое «я». Ничего, кроме «я», у меня не оставалось.

Потом до меня дошел сигнал из Башни. Слабый, слабее, чем я предполагал, но вполне четкий. Оставшиеся здесь сообщали, что все в норме, и судя по времени, мне следует поворачивать. И я повернул себя по этой самой шестой оси — повернул ровно на четверть круга. И сразу снова увидел свет. А это означало, что я опять нахожусь на пресловутом пределе Себерна, и следующим шагом могу вернуться из Ничто в настоящий мир, мир, где можно чувствовать и действовать, а не только существовать, двигаться и мыслить. И я прошел предел, и оказался здесь. Почти здесь. Чуть выше, там, где проходил эксперимент. Именно тогда я и понял, что опыт удался полностью. Потому что Башни не было.

— Как не было? — вскричал Хурру. — Разве суть Башни не получила воплощения на идеальном аспекте?

— Может быть, не получила, — сказал Син. — Может быть, это оказался не в точности тот аспект, который мы предполагали увидеть. Я знаю одно: Башни не было. Тогда я понял, что передо мной воистину иной аспект.

Первая неожиданность встретила меня сразу. Она выскользнула изнутри, она таилась в моих ощущениях. Всякий, кто переходил на иной план, знает, что в ментале человек чувствует себя легче, невесомей и нереальней, чем на физическом плане. В астрале — нереальней, чем в ментале. В виртуале — нереальным до небытия. Я ожидал, что на идеальном аспекте я буду ощущать себя зыбким и непрочным, еще прозрачнее, чем в виртуальном пространстве.

На самом деле я чувствовал себя реальным, как никогда. Я был могучим и окрыленным, мой дух парил над землей с гордой устремленностью орла, вестника богов, но при этом я чувствовал себя таким плотным и тяжелым, как будто и тело мое было со мной. Теплый, почти горячий ветер так мощно рвался к горизонту сквозь меня, что я ощущал почти физическое наслаждение, как будто под струями горячей воды. И взгляд на землю из поднебесья вызывал опасное, томящее сосание под ложечкой, словно мое сознание могло рухнуть с высоты двухсот локтей и расшибиться. Мне все время хотелось совершить заклинание левитации, но рук, рук, необходимых для знаков и пассов, со мной все-таки не было!

И еще одно поразило меня очень скоро, как только я привык ощущать себя почти материальным. Это была окутавшая мир тишина. Да, мейрессары, на этом аспекте было непривычно тихо, и я не сразу понял, как это может быть. Ведь ветер буквально свистел вокруг меня, ветер вздыхал и завывал даже громче, чем мы слышим на балконах Башни. И еще разыгравшийся Бирней шумно выхлестывал на берег и волны звонко разбивались о Серый Камень. И тем не менее, казалось, что вокруг царит невероятная, небывалая тишина.

Мне понадобилось немало времени, чтобы понять, в чем дело. Три или даже четыре удара пульса.

Подо мной не было Умбрета.

Ни одного дома, ни даже камня на месте этих домов, и соответственно — ни одного человека. Не было слышно привычных городских шумов: лая собак, человеческих голосов, скрипа повозок, стука копыт — целый пласт подсознательно ожидаемых звуков отсутствовал, и на его месте зияла пугающая пустота.

— Ну что ты несешь?! — запальчиво воскликнул Хурру. — Ну ладно, Башни нет — в это я еще могу кое-как поверить, хотя и с трудом. Но чтобы целый город, существовавший не один век, не оставил никаких следов на идеальном аспекте? Это невероятно!

— Дальше тебе придется еще хуже, Хур, — тихо сказал Син, устало моргая. — Но может быть, ты тогда перестанешь возмущаться. Сейчас тебе все станет понятно.

— Извини, — ректор немного успокоился. — Давай дальше.

— Дальше я проверил, могу ли я теперь перемещаться в трех чисто пространственных измерениях. Оказалось, что могу. Пространственные параметры этого мира ничем не отличались от нашего аспекта. И тогда я спустился пониже, чтобы рассмотреть окрестности. И мне стало совсем плохо.

На поверхности земли не было жизни. Не было сейчас, и вообще никогда не бывало. Не было деревьев, цветов, травы и даже мха. Не было шелеста листьев и запаха коры. Не было насекомых, а значит — их стрекота и жужжания. Не было пения птиц и самих птиц. Не было ничего. Даже почвы в том смысле, в каком мы привыкли понимать это слово, не было. Только скалы, песок и пыль.

24
{"b":"111510","o":1}