ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мозг Брока. О науке, космосе и человеке
Большое путешествие Эми и Роджера
Как приручить герцогиню
Чаролес
TED-эффект. Как провести визуальную презентацию на видеоконференциях, YouTube, в Facebook и других социальных сетях
Иллюзии
Голая. Правда о том, как быть настоящей женщиной
Слушай Луну
Мой неверный однолюб
A
A
И, улыбнувшись, уже другим тоном добавил:

– А помнишь, как мы почти всем полком в июне сорок первого ездили смотреть первый фашистский самолет, сбитый Андреем Чирковым? Каждый тогда себе на память увез сувенир – кто пластинку, кто деталь от прибора, а кто и просто кусочек дюраля.

– Прошло то время, когда мы смотрели на сбитые фашистские самолеты как на музейную редкость, – не без удовлетворения произнес Минеев. – Теперь другие времена. Сбитым самолетом никого не удивишь. Но этот «мессершмитт» вам бы, Покрышев, надо посмотреть Нам сообщили, что сбили вы его мастерски, четырьмя пулями. Первая попала в винт, вторая – в мотор, третья – сзади кабины и четвертая – в свастику на хвосте. Отличная стрельба! 

ПЯТАЯ СИМФОНИЯ ЧАЙКОВСКОГО
Задание было несколько необычное: провести бой с немецкими истребителями и во что бы то ни стало одержать победу. Этим преследовались сразу две цели: во-первых, сбить спесь с фашистов, которые за последнее время стали вести себя в воздухе очень нагло, и, во-вторых, показать своим летчикам, особенно молодым, что и на «томагавках» можно успешно драться с «мессершмиттами».
Для выполнения задания подобрали группу. В нее включили лучших летчиков полка: Николая Зеленова, Константина Коршунова, Василия Гнеева, Ивана Чемоданова и Георгия Мармузова. Старшим назначили Петра Покрышева.
Морозным январским утром 1942 года группа вылетела на «свободную охоту». Еще издали над самой линией фронта она заметила шестерку «мессершмиттов», которые покружились над нашими позициями и скрылись.
Покрышев решил подождать, понаблюдать за районом, где обнаружили вражеские самолеты.
Они появились через несколько минут, приблизились к линии фронта. Но стоило нашим истребителям пойти им навстречу, как «мессершмитты» развернулись и ушли обратно. Создавалось впечатление, что немцы вылетели не на боевое задание, а на тренировку и отрабатывали тактический прием. Так повторялось несколько раз, пока не истекло время патрулирования. Поведение противника было непонятным и настораживало: почему он избегает боя?
Вернувшись из полета, Покрышев поделился своими сомнениями с Матвеевым.

– Ясно, – выслушав его, сказал командир полка. – Мы для противника новички, вот он и изучает наше поведение. А вам бы следовало его активно атаковать. Без разведки.

Во втором вылете Покрышев приготовился действовать энергичнее. Обнаружив над фронтом шестерку «мессершмиттов», он увел группу в тыл и стал рать высоту.

Ведущий группы противника предугадал маневр наших истребителей и у линии фронта появился на же высоте. Немец в своих действиях пошел дальше: разделил шестерку на две группы. Сам с ведомым круто устремился вверх, а две пары развернулись и ушли в сторону солнца.

– Сокол-52! Сокол-52!-продолжала предупреждать «земля». – Будьте внимательны! В вашем районе самолеты противника!

«Но где же «мессеры»? – подумал Покрышев. – Надо попросить «землю» обозначить местонахождение вражеских истребителей».

Через несколько секунд справа появились белые облачка разрывов.
«Вот теперь порядочек! Можно смело идти на сближение». – И Покрышев передал по радио команду:

– Атакую! Следуйте за мной.

Шестерка «томагавков» и четверка «мессершмиттов» стремительно неслись навстречу друг другу. И когда расстояние сократилось до трехсот метров, по команде ведущего наши истребители открыли дружный огонь. Два «мессершмитта», вспыхнув, тут же вывалились из строя.

Шестерка выходила после атаки и уже набирала высоту, когда сверху на нее устремилась пара «мессершмиттов». Всё это время она ходила за облаками, выжидая удобный момент для атаки, и, видимо, решила, что он наступил. Резким разворотом Покрышев вывел из-под удара группу. Немецкие летчики, имея преимущество в скорости, пытались зайти в хвост «томагавкам». Вот где нашим летчикам пришлось продемонстрировать свое искусство. Они умело уходили от атак, и всякий раз, сходясь на лобовых, били из пушек и пулеметов. Били дружно, метко. Вслед за первыми двумя полетел к земле третий «мессершмитт», за ним четвертый, пятый… Ведущий вражеской группы, оставшись один, позорно удрал.

– Доложи начальству о бесславном конце своей группы! – крикнул ему вслед Покрышев. – Пусть знают наших!

Настроение было приподнятое. Сбить пять вражеских самолетов и не иметь потерь… Лишь Мармузов был легко ранен в плечо. Это была блестящая победа. Ее отмечали всем полком. В столовой накрыли столы для товарищеского ужина. «Именинников» усадили в центре. Перед каждым летчиком, сбившим вражеский самолет, поставили традиционный торт, который считался в полку одним из самых почетных подарков.

Рядом с тортом стояли граненые стаканы с фронтовыми ста граммами, а около них лежали маленькие головки лука и дольки чеснока. Их принесли героям друзья, поделившись своими скромными, но столь дорогими в то время запасами. Когда все расселись, поднялся Матвеев.

– Сегодняшний бой, – сказал он, – прозвучал в ладожском небе героической симфонией. Пусть же она звучит и не смолкает, пока мы не добьем фашистского зверя! За нашу победу!

После ужина раздвинули столы, убрали стулья и скамейки. Матвеев взял свою неразлучную тульскую гармонь, прошелся сверху вниз по ладам. На середину образовавшегося круга вышел комиссар полка Виктор Сясин.

– А ну, раздайся народ! – комиссар лихо взмахнул руками. – Объявляются пляски на приз. Выходи на круг!

Под задористый аккомпанемент гармони вышла пара. Еще секунда – и вот уже она понеслась по кругу в залихватской пляске. Через несколько минут ее сменила вторая пара, потом третья… Летчики плясали под присвист, им отбивали такт на табуретке, отхлопывали в ладоши. В эти минуты веселья казалось, что и в помине нет суровых военных дней и фронт проходит не рядом, а далеко-далеко, за сотни километров.

В русской пляске всех одолел Зеленов, а в лезгинке – Покрышев. Победителям преподнесли призы – снова торты.

– Мне и одного хватит, – пробовал отказаться Покрышев.

– Бери, поможем, – уговаривали друзья.

Взглянув на часы, Матвеев отложил в сторону гармонь, встал.

– Время!-сказал он. – Пора на покой. Завтра с раннего утра – вылеты.

* * *
Зимой 1941/42 года войска Ленинградского и Волховского фронтов предприняли ряд операций, чтобы освободить Ленинград от тисков блокады. С трех различных направлений были нанесены удары по фашистским войскам. Особенно ожесточенные бои проходили в районе Малукса – Погостье. Части 54-й армии в конце февраля и первой половине марта с тяжелыми боями продвинулись на двадцать – двадцать два километра. Ценой больших усилий врагу удалось локализовать прорыв. Фронт стабилизировался. В наших руках осталось несколько километров болотистых топей и залитых водой торфяных полей. Этот участок земли, находившийся в полуокружении врага, прозвали в обиходе «аппендиксом». Гитлеровское командование предприняло яростные атаки, чтобы ликвидировать образовавшийся в их расположении плацдарм. Эти попытки всякий раз оканчивались неудачей. Тогда оно решило уничтожить на плацдарме всё живое с воздуха. Ежедневно десятки «юнкерсов» бомбили «пятачок». На его защиту были направлены все авиационные полки, базирующиеся в районе Ладожского озера. Они создали над этим «пятачком» надежный заслон с воздуха.
Весь март и апрель продолжались ожесточенные бои. 
* * *
Покрышев вышел на крыльцо, полной грудью вдохнул чистый, пахнущий талым снегом воздух. Чувствовалось приближение весны. С крыши добротного рубленого дома начинал сползать снег, весело звенела капель, залитые ярким солнцем большие сугробы снега искрились миллиардами ослепительных точек. А на деревьях и кустах, что были рядом с домом, набухали почки – первый признак пробуждающейся от зимней спячки природы.
Летчик расправил плечи, сделал несколько резких движений руками и побежал в штаб. Предстоял боевой вылет.
В этот день «юнкерсы» с особенным упорством шли на «пятачок».
Фашистские бомбардировщики появлялись по одному через определенные интервалы и даже по определенной схеме. «Юнкерсы» заходили далеко на нашу территорию и уже оттуда шли точно по центру над «аппендиксом». Высоко над ними кружили «мессер-шмитты» – группа прикрытия.
Когда Покрышев привел пятерку на место, чтобы сменить соседа, «юнкере», сбросив бомбы, уходил на свою территорию.
«Запоздал…» – с сожалением подумал Покрышев, но тут же увидел вдали другой «юнкере». Бомбардировщик шел точно по курсу, которым только что пролетел его предшественник. Покрышев открыл огонь, враг метнулся в сторону, поспешил освободиться от груза. Бомбы упали на нейтральной полосе.
Спустя несколько минут появился третий «юнкере». Теперь Покрышев действовал расчетливее. Зная, куда полетит и что предпримет немец, он стремительно сблизился с бомбардировщиком и сбил его. Но «юнкерсы» продолжали по одному появляться над «аппендиксом».
«И упрямо же лезут», – удивился Покрышев.
Еще больше поражало поведение «мессершмиттов», которые должны были прикрывать бомбардировщики. Вражеские истребители спокойно, без всякой тревоги кружили высоко в небе. Они или же не замечали советских истребителей на фойе серой земли, или полагали, что «Ю-88» сбивают зенитки.
Когда время патрулирования подходило к концу и группа собиралась передать дежурство, появился немецкий корректировщик «хейнкель-126». «Костыль», как прозвали его за неуклюжий вид, прилетел сфотографировать результаты действий бомбардировщиков. Он стал легкой добычей наших летчиков.
Позднее выяснилось, чем объяснялось удивившее Покрышева упрямство немцев. Чтобы при бомбардировке не задеть случайно свои позиции, они на острие «аппендикса» установили приводную радиостанцию. На нее-то и держали курс «юнкерсы».
Немецкая пунктуальность обернулась против них же самих.
* * *
Небольшая комната от раскаленной докрасна походной железной печурки быстро наполнилась приятным теплом. Покрышев снял унты, расстегнул и повесил на спинку стула ремень, потом гимнастерку и сел за стол, чтобы занести в тетрадь заметки о сегодняшнем бое. Такая уж выработалась у него привычка.
Не успел он закончить записи, как дверь открылась и вошли его замполит Семен Коршунов, летчики Александр Горбачевский, Юрий Зайцев, Василий Шелегов. Вечерами они часто бывали в командирском домике, любили перед сном отвести душу, читали полученные из дому письма, делились радостями и огорчениями, сидели у радиоприемника, который принесли Покрышеву бойцы из батальона аэродромного обслуживания.
День выдался тяжелый, и усталые летчики сидели молча. Говорить не хотелось…
Включили радиоприемник. Через несколько секунд комнату наполнила грустная мелодия. Она звучала чисто и приглушенно, как лесной ручей. Временами мелодия оживлялась, усиливалась.
18
{"b":"111523","o":1}