ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Друг
Динозавры и другие пресмыкающиеся
Жизнь в моей голове: 31 реальная история из жизни популярных авторов
Новая Зона. Излом судьбы
Пропащие души
Билет в один конец. Необратимость
Слушай Луну
Мистерия ярких чувств
Наместник ночи
A
A

Безрадостные мысли вязким потоком перетекали из сознания Прошкина как песок из песочных часов, прямо в действительность и превращали ее в плотный электрический туман из заряженных нервозностью частиц. Сквозь это марево нечетко проступало то лицо Борменталя с иронично приподнятыми бровями и язвительной улыбкой, то Субботский, прижавший к груди свои карты и инструменты, которые он сгреб с кровати, стремясь спасти от вражеских взглядов, задумчиво покачивался Баев… Владимир Митрофанович, встал со стула и принялся обходить комнату по периметру. Зрение Прошкина обрело, наконец, привычную резкость – он хорошо знал, что такая нехитрая гимнастика помогает начальнику привести мысли в рациональное состояние. Сделав несколько кругов, Корнев обратился к Прошкину:

– Николай Павлович, вы видели паспорт гражданина Мазура?

– Да, он мне его предъявлял, – сообщил Прошкин.

– Паспорт подлинный?

– Паспорт не имеет признаков, указывающих на подделку, которые можно выявить без специальной экспертизы, – собственный голос показался Прошкину далеким, как голос диктора с радио «Коминтерна».

– Неужели я похож на заблудшую душу из РОВС, человека, который крался как тать в ночи через границу, да еще и около двадцати лет пользовался поддельным паспортом? – возмутился нотариус с яркой биографией, – ну что вы! Я люблю Россию, я как мог, пытался служить и ей – как служили мои предки со времен Петра Великого…

– Так выходит, господа из РОВС больше вашего Россию любят! – совершенно не к месту вставил Борменталь. Как человек дальновидный и идеологически выдержанный Баев сухо рассмеялся:

– У вас, Владимир Григорьевич, специфическое чувство юмора – последние активисты Объединения Российских Военных Союзов сложили оружие после заявлений господина Савинкова, так что – для пользы вашего же здоровья и благополучия – о них уместно шутить в прошедшем времени. Можно подумать вы газет не читаете!

– Бог свидетель – не читаю, Александр Дмитриевич, не читаю совершенно, с 1920 года! Знаете ли – тоже как раз для пользы здоровью. Как установил мой покойный учитель – известный физиолог, чтение газет весьма вредит процессу пищеварения! – согласился ироничный доктор. Саша еще раз хмыкнул и снова принялся стучать по клавишам пишущей машинки.

Оставленный общественным вниманием нотариус-оборотень нарочито громко напомнил о своем присутствии:

– Я получил паспорт совершенно законно, а документы ставшие основанием для его выдачи… э…, тоже достались мне с минимумом лжи и безо всякого насилия! Надеюсь, молодой человек занесет этот факт, как и добровольный характер сделанного мной признания, в протокол?

– Сущий махатма! – ерничал Борменталь.

Проигнорировав реплику ироничного доктора, Корнев спросил казенным голосом:

– Евгений Аверьянович – располагаете ли вы в настоящее время какими- либо документальными свидетельствами, позволяющими идентифицировать гражданина РСФСР Мазура и упомянутого вами де Лурье, как одно лицо?

– Какого рода документы Вы сочли бы убедительным? – уточнил Мазур.

– Ну, например, вашу фотографию в офицерской форме, подлинники приказов о назначении, награждении или присвоении офицерского звания… – начал перечислять Корнев для убедительности загибая пальцы.

Мазур удивленно посмотрел на Владимира Митрофановича:

– Я ведь не настолько наивен, что хранить подобные документы! Да и обстоятельства моего быта тому не способствовали. Неужели моего признания – фактически слова офицера вам не достаточно? – возмутился экс-ротмистр.

– Мы, товарищ Мазур, живем в социалистическом государстве, в нем господствует законность, а не какой-нибудь произвол, как в царской охранке – это там человек мог сгинуть без суда и следствия! – строго сказал Корнев, сделав особое ударение на слове «товарищ», – А у нас система доказывания базируется на прямых уликах и существенных обстоятельствах – подтверждающих фабулу преступного деяния.

Надо признать нотариус, за долгие годы, проведенные на службе у социально чуждого режима, стал не менее искушен в его юридической схоластике, чем Корнев, и поэтому уверенно возразил своему оппоненту:

– Товарищ Вышинский – генеральный прокурор, а значит одна из главных фигур судебной власти, не однократно подчеркивал и в официальных выступлениях обвинителя, и в теоретических научных работах достаточный характер признания как основного фактора вынесения обвинительного заключения. Я готов изложить свое признание письменно и его копию направить в прокуратуру!

На этот раз начавшие сгущаться с новой силой тучи развеял товарищ Баев:

– Управление государственной безопасности не находится в подчинении у прокуратуры. И мы, как его сотрудники, не можем руководствоваться даже официальными документами этого ведомства – тем более частным мнением товарища Вышинского, представленным в научной работе. Даже принимая во внимание, что он – генеральный прокурор. В настоящее время, как вы, безусловно, знаете, Коммунистическая партия особенно подчеркивает необходимость соблюдения законности и искоренения разного рода перегибов на местах, имевших место в органах внутренних дел под влиянием проникших в них преступных элементов – эта генеральная линия отражена в постановлениях нескольких Пленумов. А вот директивы партии – мы, как коммунисты, игнорировать не имеем права! – он снял съехавшую с волос завязку из бинта, и откинул назад красиво поблескивающие локоны. Его внешний вид сейчас меньше всего соответствовал сухому казенному тексту – из-за неумеренно длинных волос и экзотической расцветки пижамы Саша был похож то ли на корсара из Малаги, то ли на странствующего менестреля, возвратившегося с таинственного Востока, – Если у вас нет каких-либо значимых документов, позволяющих идентифицировать вашу личность, как не соответствующую паспортным данным, и более того, установить факт совершения вами преступных деяний – то не будем терять времени на пустой разговор о судьбах Отечества. Вернемся к вашим прямым служебным обязанностям государственного нотариуса, от которых вас никто пока не освобождал!

От такого логического построения у Прошина просто дух захватило. Вот он – практический результат систематического классического образования с его формальной логикой и отдающей древней пылью риторикой! Впрочем, и сам бывший ротмистр был впечатлен не меньше. Он на несколько секунд задумался и сознался:

– Что касается наград – у меня сохранился географический атлас – прекрасной работы и очень редкий, времен царствования Павла Первого, его привезли из похода на Мальту. Он с дарственной надписью, сделанной рукой покойного государя…

Корнев, что бы скрыть недоумение, принялся промакивать пот со лба клетчатым платком, а Баев безразлично уточнил:

– Государь пожаловал упомянутый атлас де Лурье во время империалистической войны? – Прошкин мысленно поставил еще одну зарубку – он лично, в простоте своей, формулируя такой вопрос, непременно ляпнул бы «до революции», и конечно спровоцировал новую дискуссию о том, как именовать события, произошедшие в октябре 1917 года, в результате которой всплыли бы новые вопиющие факты.

– Да что вы! – смутился Мазур, – Атлас был пожалован адмиралу Колчаку. А уже Александр Васильевич – по своей доброте, нашел возможность отметить таким образом мои заслуги. Увы, довольно скромные.

– Вот послушайте, что я вам скажу – просто для наглядного примера – Евгений Аверьнович! – благодушно улыбнулся Корнев, и указал на Прошкина, – У известного вам Николая Павловича хранится в служебном сейфе ладан, – так что же его на этом основании признать тайным церковным иерархом?

49
{"b":"111528","o":1}