ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Биддл покачал головой, но Элдон заметил блеск в его глазах.

– Примерно через три недели, – продолжил Элдон, – процесс становится необратимым. Но в этот промежуток времени я могу остановить инфекцию.

– Значит, вы хотите сказать…

– Что у меня есть оружие против Китая.

Губы генерала непроизвольно приоткрылись, точно собеседник неожиданно прочел его мысли.

– Я хорошо вас знаю, Эдвард, – произнес Тарвер, – и понимаю, почему вы здесь. Слежу за тем, что происходит в мире. Мне известно про недостаток запасов нефти и стратегических металлов. Я в курсе, как они распределяются и куда идут. Разумеется, я не геополитик, но вижу, куда дует ветер. Не позже чем через двадцать лет разразится новая «холодная война». А может, и раньше.

Биддл промолчал.

– Я знаю, на что способны китайские атомные подводные лодки, – продолжил Тарвер. – И как развивается их ядерная программа. Любой студент скажет вам, что у них огромная армия. Три миллиона человек, и это лишь начало. Но главная их сила в том, что китайцы мало ценят свою жизнь. Потери для них ничего не значат. В отличие от нас.

Генерал шевельнулся в кресле и негромко спросил:

– И что дальше?

– Китайцы – это не русские, Эдвард. Нам не удастся отправить их в прошлое. Они уже внедрились в нашу экономику. В любой момент они могут нанести по ней удар, и тогда нам останется только один выход. Ядерная война.

Биддл чуть заметно кивнул.

– Но мы на это не пойдем, – закончил Тарвер. – Не сумеем. Желтые могут позволить себе потерять полмиллиарда жителей. А мы нет. Что еще важнее, они к этому готовы. Мы – нет.

Биддл прикрыл глаза. Вероятно, его утомили эти дилетантские рассуждения, но Элдон высказал все, что хотел, пусть даже немного неуклюже.

– Ваш криптонит передается половым способом? – промолвил Биддл.

– В одном варианте – да, в другом – нет.

Легкая улыбка:

– Это удобно.

– Вы не представляете, чего я добился, Эдвард. Желаете идеальное политическое убийство? Дайте мне образец крови жертвы. Я инфицирую ее раком в лаборатории и внедрю обратно в организм. Через восемнадцать месяцев он умрет от неходжкинской лимфомы.

Улыбка Биддла стала шире.

– Из всех яйцеголовых вы всегда были самым перспективным, Элдон.

Тарвер громко рассмеялся.

– Значит, по-вашему, – сказал Биддл, – можно запустить этот вирус куда-нибудь в шанхайские трущобы и…

– К тому времени, когда появятся первые признаки болезни, инфекция уже пятнадцать месяцев станет распространяться в геометрической прогрессии. Она поразит все крупные города Китая. Появится множество разных видов рака. Возникнут паника и хаос.

– Болезнь перекинется и через океан, – заметил Биддл.

Доктор перестал улыбаться.

– Да. Потерь не избежать. Но это продлится недолго. Учитывая опыт СПИДа, многие страны сразу начнут разрабатывать свою вакцину. Ваша компания возглавит исследования в США.

– А вы возглавите саму компанию, – вставил Биддл. – Таков ваш план?

– Мне не обязательно возглавлять ее. Но я должен в ней работать. Через определенное время, когда положение станет угрожающим, мы предложим первый образец вакцины.

– Остальные страны захотят получить к ней доступ.

– Да, если позволит их законодательство. Вы знаете, какие баталии ведутся на этом фронте? Возьмите хоть Францию. К тому же ни у кого не будет уверенности, что вакцина работает. Проволочки займут не один год, а наше население будет защищено.

– Сколько времени потребуется другим странам на разработку вакцины?

– Если начинать с нуля? По самым оптимистичным подсчетам – лет двадцать. Мы ведь говорим о ретровирусе. Скажем, ВИЧ появился еще в 1978 году, но…

– Гораздо раньше, – мягко возразил Биддл.

Тарвер поднял брови.

– Короче, у нас до сих пор нет вакцины против СПИДа. И вряд ли скоро возникнет.

– Учитывая количество жителей в Китае, это будет сильный, но не решающий удар.

– Хотите полный апокалипсис? Я его устрою.

– Как?

Элдон развел руками:

– Просто продлю инкубационный период. Например, до уровня множественной миеломы. От двадцати пяти до тридцати лет.

Генерал удивился:

– Это возможно?

– Вполне. В своей работе я специально сократил продолжительность латентной стадии.

– Зачем?

– Чтобы исследования не тянулись очень долго. Увеличив инкубацию до двадцати лет, я бы умер, не дождавшись первых результатов.

Биддл облизнул губы.

– Если инкубационный период составит семь лет, семьдесят процентов населения старше двадцати пяти лет заразятся раньше, чем появятся первые симптомы. Когда они разработают эффективную вакцину, уже будет поздно. Наступит социальный коллапс.

– Верно. – Тарвер понизил голос. – Я скажу вам кое-что еще. Полагаю, мне удастся сделать эти вирусы чувствительными к расе.

Генерал недоверчиво покачал головой.

– Это скорее область Германа Канна.[29] Думать о немыслимом.

– Ну, кто-то должен это делать. Иначе получится, что наши предки жили и умерли ни за что. Нашу землю наследуют…

– Я не хочу об этом слышать! – перебил Биддл. – И на будущее, когда мы станем обсуждать подобные темы, прошу вас не касаться данного вопроса. Того, что вы называете дарвинизмом.

– Почему?

– Не надо. Те, кому необходимо, и так поймут.

Элдон снова наклонился к столу.

– Я доверяю вашему чутью. Итак, теперь вы знаете, что я могу вам предложить. Насколько вы заинтересованы?

– Разумеется, я заинтересован. Хотя нам есть что обсудить.

– Например?

Генерал улыбнулся, как человек, уверенный, что его понимают с полуслова.

– Вы опередили время, Элдон. Так было всегда.

Тарвер промолчал.

– Однако, – продолжил Биддл более оптимистичным тоном, – сейчас вы опережаете его не так сильно, как раньше. Конечно, со времен Клинтона регулятивное законодательство стало очень жестким, но обстановка понемногу меняется к лучшему. В стране открываются частные питомники с приматами. Наконец-то все поняли, что с низшими видами работать просто бесполезно.

– И естественно, китайцы и тут всех опередили.

Генерал пожал плечами:

– Настолько, что нам приходится проводить некоторые исследования в их лабораториях.

Элдон с отвращением поморщился. Биддл шевельнулся в кресле.

– Само собой, когда ветер переменится – я говорю в политическом смысле, – все эти проекты будут национализированы, и вы окажетесь в роли торжествующей Кассандры. На вас будут смотреть как на мессию, Элдон.

– И когда это случится?

– Не знаю. Но к нашему сегодняшнему разговору это не относится. На то, чтобы создать вам новую биографию, уйдет несколько дней. А если вы желаете денег, настоящих денег…

– Я хочу ровно столько, сколько стоит мой труд.

В глазах генерала промелькнуло легкое удивление.

– Тогда придется немного подождать.

– Сколько?

– Ну… скажем, три года. Или пять.

Тарвера охватили горечь и гнев.

– А может, и меньше, – добавил Биддл. – Зависит от разных обстоятельств. Но я не хочу, чтобы вы питали напрасные иллюзии. В конце концов, деньги никогда не являлись вашим основным мотивом, верно?

– Мне пятьдесят семь, Эдвард. Сейчас все выглядит не так, как в 1970 году.

Биддл кивнул:

– Кому это знать, как не мне! Но все не так уж страшно. Вы станете работать в компании, которая уделит вам максимум внимания. Если желаете, я буду вашим единственным посредником. И никакого контроля за работой.

– Вы можете мне это гарантировать? Никто не будет дышать мне в затылок?

– Никто. Но сейчас, мой друг, меня беспокоит иное. Я намерен исключить всякий риск, который помешает нам перейти к следующей фазе. Поэтому вы должны поехать со мной. Прямо сейчас. Сию минуту.

Тарвер откинулся в кресле и нахмурил брови.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось раньше, чем мои люди увидят результаты ваших исследований. Мне нужны все ваши сведения, Элдон. Сегодня.

вернуться

29

Американский футуролог, основатель Гудзоновского института.

85
{"b":"111535","o":1}