ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Возьми, к примеру, ручей. Пока он бежит нетронутый и чистый — всю муть уносит, дышит и правильно живёт. Но, стоит на нём плотину возвести — откроется на первый взгляд широкий пруд: воды много, богато, красиво…

А тихая вода вскорости ряской подёрнется, илом наполнится, зарастёт корнями и травами и протухнет вонючим болотом на веки вечные.

Не осилить даже паводку эту хлябь… Так и люди не могут без движения, пропадают от покоя, блажь их разная развратит, пьянка, хитрушки, наряды заграничные — очень даже просто, дети и внуки наши позарастают тиной и не станут чистыми… Вот беда-то…

— Слишком мрачную картину намалевал, Игнатий. Не будет так, разумных и честных людей много больше.

Только они уселись обедать, как в столовую влетел взбудораженный Вагин. В спецовке, в заляпанных грязью сагирах. Ошалело заорал:

— Братцы-ы! Косарёвку топит, прорвалась вода из талика. Айда на аврал, бросайте чашки!

Не все кинулись за Петей, успел отметить на бегу Егор. И обожгло сердце безразличие этих людей. Игнатий был во многом прав. Ясно дело…

22

Работящего и горластого откатчика, Кольку Коркунова, избрали секретарем парткома прииска Лебединого.

На собрании он поначалу стал отговариваться, ссылаясь на малую грамотёшку и неопытность: этой скромностью ещё больше расположил к себе рабочих и прошёл большинством поднятых рук. Знал уже его народ и уважал за прямоту.

Коркунов поначалу запаниковал. Это не шутки шутить — сотни людей трудились на прииске. С трепетом он ступил на крыльцо отдельного домика, рядом с дверью которого была намертво прибита неумело намалёванная табличка: «Партком».

Долго сидел за столом, перебирая кипы бумаг, не зная, с чего начать свою деятельность. Секретарь райкома, перед отъездом в Незаметный, прямо сказал: «Если ты сумел в бою орден заслужить, значит, потянешь воз. Воюй дальше!»

Перво-наперво Николай принёс из дома тряпку, веник. Набрал в ведро воды из ручья. Стеклом выскоблил замызганный пол, ободрал со стенок аляповатые плакаты и лозунги, навевающие скучищу своей бестолковостью, рассортировал бумаги.

Нацарапал объявление «Тут не курить, не кабак!» и глубокой ночью вернулся домой. Стеша уже ждала второго ребёнка. Первой родилась дочь, вся в маму курносая и ясноглазая, а кого сотворил на этот раз он, Колька, то бишь — Николай Иванович, никто не ведал.

Потекли заполошные дни работы на новом месте. Чем глубже секретарь в неё вникал тем больше раскрепощался, ощущая в себе немалые запасы сил. Всё приисковое дело было ему знакомо с раннего детства, а простота и душевность, видимо, были изначальными свойствами его натуры.

Коркунов везде поспевал. Мыслить приучил он себя с деловой перспективой, а цель была одна — улучшить жизнь людям, выполнить план и дать государству столь нужный ему металл.

Из Москвы прибыл с проверкой начальник «Главзолота» Светлов. Собрал партийно-хозяйственный актив в Незаметном, вставил для угощения корзины с яблоками и грушами, привезёнными за тысячи вёрст.

Светлов оказался мужиком простым и деловым — он лихо скакал верхом, объезжая прииски. Наконец, Светлов решил осмотреть и Лебединый.

Сопровождал его Коркунов, ехали они от Незаметного на лошадях по расхристанной тропе-дороге. Светлов остановил коня на перевале и сумрачно оглядел Николая.

— Ну, как тебе глядится дорожка?

— Плохая, когда везут хлеб из пекарни, тележку трясёт и хлеб мнётся, разламывается. Молоко из колхоза пока доставят, оно в масло превращается. Дорогу надо вести. Люди ропщут.

— Как тебе не стыдно! Ты же — секретарь партийный и терпишь такое? Немедленно займись этим вопросом.

— Пробовал говорить в тресте, отмахиваются. Золото нужней.

— Неправильная позиция. Из-за такой хляби его, как раз, меньше даёте. Следует сначала создать условия для работы.

— Ладно, займусь, — твёрдо пообещал Коркунов и стал прикидывать, как лучше это повернуть.

После отъезда Светлова в Москву Николай заявился прямиком к секретарю райкома партии. Пригласили туда и Купреева.

— Необходимо дорогу строить на Лебединый. Настроение у рабочих неважное, хоть и выполняем план по всем статьям, — заговорил Коркунов первым.

— Какими силами? Денег и сметы нет у треста, — возразил управляющий, — я давно знаю, что надо. Но, как? — Рабочий класс прииска я на субботник подниму, только дайте мне технику и дозвольте руководить строительством. Люди хотят жить по-хорошему.

Купреев хлопнул по плечу Николая огромной ручищей, как бы благословляя того на дело.

На Лебедином провели общее собрание, объяснили ситуацию: так, мол, и так, нуждаемся в дороге, а денег на неё нет, надо своими силами обходиться. Создали актив стройки. Директора прииска Кирина Коркунов попросил:

— Ты прикажи маркшейдерам, пусть они наметят кюветы дороги, обозначат вешками полотно, подсчитают, сколько нас будет человек, сколько метров отсыпки падает на душу… Ты обеспечишь общее руководство субботником, мне отлучаться из парткома нельзя, здесь будет штаб строительства.

Наметили день субботника. Перед этим Коркунов вызвал к себе начальника продснаба, тушистого, услужливого дельца, и оборвал на полуслове его стенания о невероятных трудностях снабжения прииска.

— Слыхал про субботник? Обеспечишь два ларька по трассе, чтобы там булочки были, закуска разная. Вот развернись, это — твоя обязанность. А теперь позови ко мне завклубом, своего собутыльника-дружка.

Завклубом скоро влетел в партком, как на пожар.

— Ты меня не ешь взглядом, — хмыкнул Коркунов, — ещё раз подловлю в рабочее время пьяным, будем принародно судить и выгонять. Ясно?

— Ага-а…

— Так вот, подготовь к субботнику духовой оркестр, чтобы музыка наяривала беспрерывно.

На субботник народ пришёл дружно. Духовой оркестр наяривал, буфеты работали. А Коркунов, не спавший вторые сутки, был душой, мозгом этого мероприятия. Шутка ли! Мобилизация масс!

Тут надо первым быть, деловым и решительным, чтоб никто не усомнился в нём, не попрекнул в напрасной затее. В партком врывались запыхавшиеся посыльные, горные мастера — все бегом, захваченные общей горячкой работы…

И вот, когда уже солнце к обеду прислонилось, важно приходит из дому Кирин. В белой рубашечке, в брючках навыпуск и в ботиночках праздничных.

— Ты куда пришёл? — недоумённо выставился на него секретарь.

— В партком.

— А зачем? Твоё место там, на дороге, примером своим людей должен поднимать, организовывать их. Разоделся, понимаешь, галстук нацепил, наборный поясочек, эх ты-ы! Вельможа какой! Отоспался всласть и припёрся назирать. Запомни, тебе этот номер так не пройдёт.

Кирин в бешенстве вылетел из избы.

А Коркунов, всё же, не стерпел, оставил за себя толкового горного мастера и до темна летал по трассе: подбадривал народ, помогал корчевать пни, валить деревья, отсыпать тачками полотно…

Вчерне дорогу сделали. Только заминка получилась. Нужны были моторный каток и грейдер, чтобы выгладить и утрамбовать трассу. Трест задерживал механизмы.

Коркунов, не долго думая, зафуговал телеграмму прямо Светлову. В саму Москву. Тот незамедлительно прислал депешу Купрееву:

«По имеющимся сведениям дорога Лебединый срывается немедля примите меры и докладывайте еженедельно результаты».

Управляющий срочно прискакал на Лебединый.

— Здорово, секретарь, — неторопливо сел, закурил.

— Здорово…

— Слушай, Николай. — внимательно поглядел на Коркунова Купреев, — ты Светлову телеграмму давал, нет?

— Даже понятия не имею… а что такое?

— Твою душеньку! — сокрушенно махнул рукой управляющий. — Кто же нас так подкузьмил? Вот, на почитай, Светлов обязывает еженедельно докладывать о твоей затее.

— Правильно, — Николай осторожно положил телеграмму на край стола, — дорогу надо заканчивать, а техники нет. Скоро морозы стебанут, а весной размоет полотно, без укатки и кюветов. Пропадёт наш труд.

115
{"b":"111541","o":1}