ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

2

Бешено сверкая глазами и пронзая корявым пальцем воздух, вёрткий и чёрный, как жук, секретарь ячейки ВКП (б) Максим Якушев горячо выступал на первой окружной партийной конференции в Незаметном.

— Всего год назад никто не был убеждён в реальности существования золотой промышленности тут, — он ткнул пальцем под ноги и громко топнул, — но она крепнет и даже принимает мировое значение! Хищники капитала тянут к нам свои паучьи лапы.

В мае этого года американцы вышли с предложением о концессии Алдана, но Якутское правительство резко отвергло его, как неприемлемое. И на том спасибо! Из Москвы сулятся прислать английского инженера на предмет изучения россыпей для другой концессии. Чёрта с два у них пролезет этот номер!

Хватит и того, что концессионеры из Бодайбо разгоняют горняков и сидят на золоте, как собаки на сене, сам не гам и другому не дам.

Якушев прервался, глотнул из мятой кружки холодной воды и опять вонзил палец в пространство, так он привык митинговать, будучи комиссаром партизанского отряда.

— Мы создадим свой, большевистский прииск. Но прежде, мы обязаны перевоспитать отсталую массу, идущую к нам из всех концов страны. Эта стихийная масса должна обрести революционный дух и опыт строительства мирового социализма.

Мы объявляем беспощадную войну неграмотности, гнилым пережиткам старого, дореволюционного быта, пьянству и разврату.

Чтобы увести людей из этого болота, нужно развернуть культурный фронт, нужно строить клубы, библиотеки, избы-читальни, а не отделываться общими фразами. Посмотрите, какое скверное жильё у наших рабочих: грязь, теснота, сырость. С этим надо кончать раз и навсегда!

Немедля надо мобилизовать грамотных комсомольцев и партийцев в окопы ликбеза. Только за один день праздников в Незаметном продано пять бочек спирта, пропиты тысячи рублей, ещё больше спущено в карты.

Многие люди, пришедшие к нам, имеют правильное пролетарское чутьё. Они должны видеть, что партия и соввласть, стоящие во главе их рядов, ведут их к светлому будущему.

Они должны быть уверены, что вооружённый идеями Ленина пролетариат победит. А между тем, враги обворовывают пролетарское государство, льют золотой поток на мельницу классового врага!

Мы обязаны помнить, что каждый наш сверхплановый золотник, отданный в надёжные руки пролетарского государства, — сокрушительный удар по противникам строящегося социализма, каждый лишний фунт — это станок, трактор, нужная машина или вагон хлеба голодающим районам.

Мы же скованы оппортунистической медлительностью и неповоротливостью, неумением организовывать массы.

Нужны большевистские темпы добычи металла, а каждый чинуша, сующий палку бюрократизма в колесо истории, должен считаться саботажником, врагом революции и наказываться, вплоть до высшей меры социальной защиты!

Около полусотни коммунистов сидят в этом зале, мы — боевое ядро, которое вдребезги разобьёт мечту капитала загрести рабоче-крестьянское золото. Боевую смену мы видим в комсомольцах, их сейчас чуть больше нас, около семидесяти человек, они — молоды и решительны.

Мы совместно не должны терять революционную перспективу, в смысле уяснения текущего момента, мы обязаны поддерживать деловую связь, ликвидировать общую и практическую отсталость актива и нежелание работать над собой.

Каждый из нас обязан зорко видеть очередные задачи партии и власти, бояться отрыва от общественной работы и широких слоёв трудящихся…

Игнатий Парфёнов застыл в первом ряду, на новой скамье новой конторы треста «Алданзолото». Да и всё было кругом новым.

Его, не державшего никогда в руках книжки и ставившего вместо фамилии крест, совсем недавно единогласно приняла в партию ячейка ВКП (б) прииска Незаметный, по рекомендации Бертина.

Вольдемар уговорил Игнатия стать вольным разведчиком, так как нужны были новые россыпи. И Парфёнов нашёл их. Теперь артели старателей работали уже на Гусиной речке.

Сейчас, слушая напористую речь партийца Якушева, Парфёнов понимал, что теперь он — не бросовый копач Игнаха Сохатый, а опора и надежда советской власти, большевик. Прииски росли, как грибы в летней тайге.

Налаживалось и снабжение продовольствием. Теперь уже не отмеряли за стакан соли стакан золота, а стоимость пуда муки упала в семь раз. Баснословные цены на провиант резко пошли вниз.

Пароходы доставили в Укулан десятки тысяч пудов груза. Старатели перенесли их на своих плечах к приискам за восемьдесят вёрст.

…Игнатий был ошарашен переменами, когда робко заявился к месту работы первой трудовой артели на Незаметном ключе. Он приехал на оленях просто поглядеть, как новая власть разворачивает его кровное дело.

Ревниво приглядываясь, обошёл все делянки. Нудно скрипели колодезные журавли, извлекая из глубоких ям бадьи с породой и золотым песком, гремели и скрежетали бутары. Артельские мамки пекли хлеб по очереди в срубленной из брёвен и обложенной изнутри камнем печах.

Хлебушко пах обвораживающе. Игнатий примечал всё: земляческую обособленность бодайбинцев и амурцев, их самоуверенное желание выделиться фартовыми причудами. Он хмыкал радостно в бороду и чикилял хромой ногой дальше, забавляя душеньку открывшейся глазам картиной.

Старатели орудовали обстоятельно, со знанием дела. Игнатий радостно ощерился, вот, наконец-то, дожил до заветного дня.

Парфёнов очнулся от воспоминаний и опять жадно вслушался в заковыристую речь Якушева.

Долой шатания и колебания! Мы поведём решительную борьбу супротив чуждых классу и отсталых уклонов, дадим бой всему, что противоречит организации добычи золота и труддисциплины.

Расхитители народного добра тащат ценный продукт, горный надзор из рук вон плохо следит за съёмкой золота на бутарах, некие ухари наловчились делать тайники на дне бутар, путём выбивания сучков в досках во время промывки.

Десятки пудов уходят через ювелирные мастерские, какой-то умник разрешил их открыть официально, и это не пресекается. Мы вынуждены скупать у старателей всего двадцать процентов металла, а остальное возвращать из-за отсутствия денег на приисках.

Восемьдесят процентов расходуются кому, как вздумается. Наторена контрабандная тропа к границе, и золото идёт в Манчжурию, вместо того, чтобы лечь слитками в сундуки пролетарского государства. Преступная и неоправданная медлительность!

В самый пик голода, большими трудами от Лены, с пристани Саныяхтах, была доставлена по зимнику за триста вёрст мука-крупчатка. И что же? Подлый враг сумел, под носом ГПУ, уже на складе, залить её керосином.

Рабочие едят вонючий хлеб и плюются на нашу тутошнюю власть, на меня и на тебя, товарищ Горячев. Ты ловишь бандитов не там, где надо, придираешься к встречному-поперечному, а враг смеётся над тобой и пакостит.

— Не твоя печаль меня учить! — грубо оборвал его Горячев. — Особо не мути народ, а то, гляди… Дотрепешься языком.

— Горячев! Тебе не давали слова, — постучал председатель по медному чайнику.

— Я сам себе дал! — хмуро огрызнулся чекист и пустил желваки по скулам. — По три часа в сутки сплю и виноватый кругом. Я в ваши дела не лезу, не лезьте и вы в мои.

— У нас общее дело, — после небольшой заминки, вновь заговорил Якушев: — Товарищи! У меня вопрос к инженеру Пушнарёву, возглавившему наши горные разведки.

Почему ключ Американский был так разведан, что, когда заложили две пробные шахты и вспомогательные шурфы, обещанного золотоносного пласта не оказалось?

Трест понёс убытки: более двухсот тысяч рублей. На группе Ороченских приисков контуры фактической отработки оказалось совершенно вне проектного плана. Старатели сами нащупали струю, а ведь, хотели совсем бросить работы.

Вы же старый и опытный геолог, как так выходит, что разведка крутится возле мест добычи и нету перспективы разработок?

Пётр Афанасьевич, раз вы посланы из самой Москвы, значит, вас считают дельным и нужным специалистом. Объясните? Специально для такого вопроса мы пригласили вас на конференцию.

74
{"b":"111541","o":1}