ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ну, и как, «портрет»?

– Вполне приемлемый.

– Знаете, если бы вы сказали, что-то типа «достойный», я бы стал сомневаться в вашей искренности.

– Что вы, майор. Я все же специалист по высшей нервной деятельности, а значит, в некотором роде, психолог. Таких проколов я бы не допустил.

– Вы просто великолепны, барон. Знаете, я, образно говоря, уже сто лет не общался уже с приличными людьми. Тем более, при обсуждении вопросов, касающихся моей профессиональной деятельности. Так что, общаясь сейчас с вами я как бы одновременно и работаю, и отдыхаю душой.

– Благодарю, майор. Но вернемся к нашим баранам. То, что я сказал до этого, могло быть вам известно и самому. Но теперь я хочу начать вам изложение информации, наверняка новой для вас. Итак, кавказцы получили хорошую крышу в лице некоторых судейских и прокурорских работников. Но окончательно они укрепились после того, как через эти свои связи установили контакт с городской администрацией. В свое время мы проглядели этот момент, сосредоточившись на «окучивании», как говорят ныне, только милиции.

Но, это так, к слову. Короче, после «скупки» городской администрации, число кавказцев в нашем городе стало стремительно расти. И с такими возможностями и с такой крышей они могли уже начать реальное наступление на нас. Что они и сделали.

А последняя драка это уже так, завершение процесса. Но для нас положение драматичнее. Судя по всему, ваш начальник не сможет далее покровительствовать нам. На него давят и судейские, и прокурорские и из городской администрации. Именно поэтому он решил поручить ведение дела не одному из прикормленных нами ваших коллег, а вам.

Наверное, он мудро решил, что в данном случае лучше довериться случаю. Судя по некоторым вашим действиям, вы вполне разумно решили принять сторону кавказцев. Но благодарности от них вы не дождетесь.

– Не надо домысливать за меня, барон, – Мыльников начал раздражаться.

– Упаси Бог, майор! Не сердитесь. Но мы же договорились быть откровенными. Поэтому я продолжу. В этой ситуации вы могли сделать существенную ошибку. Для усиления обвинительного уклона в отношении нас, поднять вопрос о жертве драки со стороны кавказцев, которую они не афишируют. А знаете, почему? Потому что это представитель чеченских боевиков, находящийся в федеральном розыске. Он приехал проинспектировать новый чеченский форпост в России в лице нашего города, захватываемого кавказской мафией.

И пожелал показать «тыловым крысам», как они называют своих земляков здесь, что значит настоящий боевик. Ну, и получил в драке так, что лежит сейчас в реанимации.

Если бы вы начали, с наилучшими по отношению к кавказцам намерениями, использовать этого пострадавшего, то просто стали бы жертвой боевиков.

– Спасибо за предупреждение. Но, согласитесь, это не меняет предпосылок для формирования моей, если угодно, шкурной, позиции в этом деле. А только укрепляет меня в ней.

– Соглашусь. Но и вы согласитесь, что в этом деле вы больше теряете, чем приобретаете, при любом раскладе. Сделать из нас виновных довольно трудно, хотя и возможно. Но все равно, в такой явной фальсификации дела имеется определенный риск. Кроме того, вы наживаете новых врагов, не получив новых друзей. И все в итоге решается за ваш личный счет.

– И что же из всего этого следует?

– Что выход можно найти только нестандартный. И мы предлагаем его вам. Наше предложение таково. К сожалению, мы не можем предложить вам достаточной суммы, чтобы вы могли бы провести расследование в соответствие с истиной, а потом, хлопнув дверью, удалиться на покой. Но мы можем дать вам нечто большее.

– Что же?

– Во-первых, некоторую сумму денег достаточных, чтобы не с нуля начинать новый проект в вашей бурной жизни. Скажем, сто тысяч долларов.

– Я устал начинать все заново, барон.

– Я понимаю. Но мы дадим вам и еще нечто, что позволит вам стать действительно богатым человеком и тогда уже точно уйти на покой обеспеченным рантье.

Барон что-то громко сказал по-цыгански. В гостиную вошел крупный грузный цыган, неся в руках какой-то сверток. Он развернул его и положил на стол какой-то очевидно, очень старый, не сказать, древний, кожаный цилиндр. После чего неслышно удалился.

Барон осторожно вынул из цилиндра пергаментный свиток, с текстом на незнакомом Мыльникову языке.

– Что это? – спросил Мыльников.

– Это одна из рукописей из библиотеки Ивана Грозного.

Разумеется, Мыльников был заинтригован. Но он не дал взять в себе верх интеллигентскому любопытству.

– Послушайте, барон, почему я должен вам верить? Я не эксперт. Эта рукопись может быть подделкой. Потом, как я ее продам? Я не специалист в такого рода делах. Наконец, почему вы сами не реализуете ее? Или вообще, всю библиотеку в целом?

– Начну с последнего. Мы не знаем, где вся библиотека. В подлинности же и ценности этой рукописи мы не сомневаемся. Хотя, понимаю, что это не аргумент. А сами мы не можем ее продать потому, что мы в цейтноте. Обложили нас, понимаете?

Впервые за всю беседу в интонации барона исчезла аристократическая уверенность. Поразительно, но совершенно вопреки логике, Мыльников вдруг ощутил нечто вроде сочувствия к этому далекому от святости наркобарону, попавшему в трудную ситуацию.

Все же эта возникшая в душе размягченность определенно имела причину любовь. Любовь к несравненной женщине с царским именем Тамара.

– Барон, вы понимаете, что я не могу в такой ситуации принять решение. Но я обещаю, что подумаю. А чтобы мне было о чем размышлять, объясните хотя бы, почему вы так уверены, что это рукопись из библиотеки Ивана Грозного. Я уже не спрашиваю о том, как она к вам попала.

– Отчего же не спрашиваете. Это многое сразу объясняет. Поэтому именно с этого я и начну. Рукопись принес на хранение к одному православному священнику некий человек из Москвы, который довольно долго крутился в нашем городе. Он представитель какой-то православной фундаменталистской организации. По какой-то причине ему надо было спрятать эту рукопись на время.

– Постойте, постойте. Почему священник отдал эту рукопись вам?

– Да потому, что священник цыган.

– Господи, цыган – православный священник. Разве такое бывает?

– А то, что едва ли не половина нынешнего православного клира евреи, вас не удивляет?

– Да вы антисемит, барон.

– Пожалуй, что да. Но это к делу не относится. Короче, цыган оказался православным священником. Но цыган всегда в первую очередь цыган. И поэтому, получив такую вещь, он, прежде всего, пришел к своему барону.

– Но почему этот фундаменталист пришел именно к нему?

– Не знаю! Наш цыган только что получил этот приход. Может быть, произошла ошибка. Во всяком случае, этот православный ваххабит, извините за каламбур, но другого определения не подберу, принял его за своего. И в минимальной степени посвятил в курс дела. Короче, эта рукопись из библиотеки Ивана Грозного, за которой якобы охотятся некие «враги православия». И этот тип каким-то образом получил рукопись. Вполне возможно, насильственным путем. Иначе ему не потребовалось бы ее где-то прятать. Впрочем, это уже мои домыслы.

– Хорошо, а когда это было?

– Ладно, откровенность не может быть частичной. Это было вечером. А на следующее утро на пороге отделения ФСБ нашли убитого. Совпадение весьма многозначительное. И именно поэтому я склонен верить всему, что сказал этот ваххабит, передавая рукопись моему соплеменнику.

– У меня остается масса вопросов. Но я их не задаю. Я должен обо всем хорошенько подумать. Это единственное, что я вам могу обещать. Поэтому никаких денег от вас я пока не возьму. И все же напоследок один вопрос к делу не относящийся.

– Валяйте.

Барон все больше напоминал обычного московского интеллигента, попавшего в переплет и не очень следящего за своей речью и своим имиджем.

– Почему вы решили, что я приму ваше предложение?

– Знаете, Семен Платонович, – барон решил вдруг изменить тон, отбросив последние остатки игровой интонации, – я бы никогда не сделал такого предложения обычному менту. Но вы не обычный мент. И ваше образование, и ваша напоминающая детектив, судьба, и ваше, извините, «увлечение прекрасным» позволяли предположить, что вы можете заинтересоваться открывающимися перспективами. Не столько из меркантильных соображений, сколько возможно, из… Извините, не могу подобрать слов. Измотан до предела. Но мысль, надеюсь, понятна.

18
{"b":"111548","o":1}