ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Быстро пройдясь по незначительным текущим делам, шеф сказал, обращаясь ко всем присутствующим.

– Вы, конечно же, понимаете, что аккуратно надо делать все дела. В том числе, и мелкие. Тем не менее, основное наше внимание должно быть сосредоточено на делах важнейших, определяющих, можно сказать, наше лицо, наш уровень. Это тем более актуально для нас сейчас на фоне весьма громких успехов наших соседей.

Андриевский при этих словах не сдержал ухмылки. Шеф стал более строг.

– Ваш скепсис неуместен, капитан Андриевский. Разумеется, соседи сумели хорошо подать свои успехи. И во многом им повезло. Но, будем справедливы, реальных убийц они нашли весьма оперативно, как и террориста, находящегося в федеральном розыске.

Видя заинтересованное выражение лица Бояринцева, начальник обратился к нему:

– Познакомишься с тем, что у нас здесь творилось в твое отсутствие из сводки.

– Но вернемся к нашим делам, продолжал шеф. Для нас сейчас вопрос престижа раскрыть убийство, произошедшее буквально у нас под дверьми.

И подполковник изложил все уже известные читателю обстоятельства. Разумеется, подполковник не сообщил того, что не мог знать. А именно, моменты, связанные с библиотекой Грозного и все то, что побудило Мыльникова считать Ступакова убийцей Половцева.

Бояринцев слушал подполковника с напряженным профессиональным вниманием и даже некоторым интересом. Но, разумеется, без эмоций. Да и с чего вдруг ему было испытывать эмоции?

Между тем, шеф завершил свой монолог тирадой:

– Хотя формально мы все еще ведем расследование совместно с милицией, но по существу дело передано нам, потому, что есть все основания считать его политическим, как говорили раньше. Убитый явно был связан с рядом радикальных националистических организаций. А нарисованный им перед смертью знак фигурирует, хотя не столь уж часто, в качестве символа как раз самых экстремистских русских националистических неоязыческих группировок. Более того, есть основания предполагать, что эти группировки связаны с зарубежными организациями соответствующего толка. А это может означать уже и международный терроризм и шпионаж.

С самого начала работу по этому делу вел от нас капитан Андриевский. Он же принял его у соседей. Но признанным специалистом по русским нацинал-экстремистам является у нас капитан Бояринцев. Я пока не склонен передавать это дело Бояринцеву. Но он должен подключиться к работе в качестве помощника Андриевского.

Вопросы есть?

– Есть Александр Алексеевич, – подал голос Бояринцев. – Мне не совсем ясно, почему наши собственные следственные подразделения сразу не взялись за это дело сами и почему, тем не менее, оно нам фактически передано сейчас.

– С самого начала мы участвовали в работе по этому делу. Но одного факта, что убитого нашли у нашей двери еще недостаточно, чтобы считать это дело нашим. Если у нас перед дверью найдут, например, пакет с мусором, это же не значит, что мы должны переквалифицироваться в дворников.

Шеф вдруг понял, что был несколько бестактен. Все же убитый человек это не пакет с мусором. Но подчиненные вежливо не заметили этой оговорки. Между тем, подполковник поспешил, сглаживая неловкость, продолжить:

– Наши усилия сосредоточились на том, чтобы выяснить личность убитого и его возможные связи с политизированными кругами. Личность мы выяснили. А потом оказалось, что убитый весьма тесно контактировал с радикальными русскими националистами. Так что мы сами уже хотели более активно включиться в работу в рамках этого дела.

И, как оказалось, были правы. Из Москвы пришло соответствующее указание. Ибо, как я уже упоминал, появились данные о том, что нарисованный убитым знак фигурирует как символ в некоторых международных организациях парамасонского толка. Возможно, я несколько неточно помянул здесь масонов. Но названные организации неформальные и довольно хорошо законспирированы. И нам было бы важно во время узнать, что намереваются делать эти господа в нашей стране. Это уже даже может быть по линии контрразведки.

В самом деле, – продолжал подполковник. – Человек, явно умирая, рисует собственной кровью этот символ. Такое поведение признак несомненного мужества или фанатизма. И такой не простой человек оказывается убитым. Явно здесь мы имеем дело с противостоянием неизвестных нам организаций, обладающих твердыми, убежденными и идейными сторонниками.

А как и против кого может эта твердость и фанатичная убежденность быть использована завтра? Вопрос с точки зрения безопасности государства не безразличный.

Так что фактически расследовать это дело надо нам. Хотя оно и не инициировалось нашими следственными подразделениями.

– Лучше поздно, чем никогда, – сказал самоубийца, кладя голову на рельсы и глядя вслед уходящему поезду, – пошутил Андриевский.

– Ты у нас известный остряк, Вадим, – заметил начальник. – Но должен тебе сказать, что коллега из милиции за аналогичное время выяснил по этому делу примерно столько же, сколько и ты. Но он, в отличие от тебя еще поймал по горячим следам трех убийц и вычислил опасного террориста.

Так что, я бы хотел от тебя кроме острот еще и результатов.

– С Бояринцевым результаты будут, – без тени амбиций или обиды с очевидным легкомыслием заметил Андриевский, ибо Валерий был в их отделе на хорошем счету.

А подполковник подумал, что подобное нескрываемое легкомыслие было невозможно представить в их ведомстве еще пятнадцать лет назад. Что уж говорить о более давних временах.

Ты бы еще опричников вспомнил, – одернул себя Бобров.

Глава 12. Капитан Бояринцев

По окончании планерки Валерий взял все материалы дела и принялся внимательно их изучать. И сразу убедился, что данных негусто. Кроме личности погибшего, его весьма неопределенных связей с экстремистскими организациями, и некоторых сведений о том, что нарисованный им знак может являться символом опять же довольно неопределенной тайной организации, существенными были только два момента.

Во-первых, установлено время смерти и предположительное время ранения. И, во-вторых, было установлено, что жертва шла от комбината искусственных кож. Дальше следы терялись.

Данные о том, что Половцев возможно переходил реку, а тем более посыпал свои следы табаком, Мыльников к делу не приобщил.

Валерий сидел, задумчиво глядя на раскрытую папку с материалами. Казалось, его мысли были далеки от этого дела и вообще от забот службы.

– Ну, как, ознакомился с проблемой? – прервал его размышления вошедший Андриевский.

– Ознакомился, – без выражения ответил Валерий.

– Что, озадачили сразу после отпуска? Давно у нас такого не было. Может, помощи запросим?

– Просьбу о помощи надо обосновать. Знаешь, если ты не против, я поищу кое-что в режиме свободной охоты.

– А почему я должен быть против?

– Но ты же пока отвечаешь за это дело.

– Знаешь, Валера. Надоело мне все. Решил я увольняться. Раньше это было трудно, а сейчас, написал рапорт и катись на все четыре стороны. У меня знакомый в Москве в центральном аппарате. Так его даже уговаривать не стали и на беседы вызывать. Написал, а через две недели иди – подписывай обходной. Ей Богу, так только на стройке, наверное, можно. На приличном заводе и то процедура дольше.

– Интересно, интересно, – задумчиво протянул Бояринцев.

– Что интересно? – спросил Андриевский.

– Да так. Все.

 ***

Через пару дней Валерий зашел к Андриевскому.

– Пошли докладывать об успехах.

– Ты, что, уже во всем разобрался? Ну, ты гигант. А все же надо было меня хотя бы в курсе держать. А то я вообще оказываюсь ни при чем, хотя формально это дело курирую.

– А тебе не все равно? Ты же увольняешься.

– Не увольняюсь, а думаю увольняться. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

– Ладно, хватит трепаться. Пошли к шефу, одессит ты наш.

 ***
25
{"b":"111548","o":1}