ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава 11. В подземелье

Тамара помолчала.

– Извините, трудно выбрать с чего начать. Ладно, в давней истории пока копаться не будем. Начнем с дел нынешних. Итак, ваша так и не зарегистрированная партия, Святослав Михайлович, уже много лет напряженно ищет средств для собственной раскрутки. Уж извините господа Кузнецов и Мыльников за такую вульгарность из уст профессионального филолога, но иного термина не подберу. А денег вам никто в России не даст, ибо вы ни много, ни мало, желаете спровоцировать русскую национальную революцию.

– Да, попал в компанию, – прервал ее Мыльников. – Вымогателем был, взяточником был, теперь вот стал убийцей, но вот политическим преступником еще не был.

– Придется, Семен, это гораздо интереснее, поверь – как-то буднично сказала Тамара и продолжила. – И вот, профессору Кузнецову, заместителю председателя Центрального совета Партии народной свободы приходит идея найти библиотеку Ивана Грозного, продать ее, разумеется, за рубеж. А на вырученные деньги все же эту самую национальную революцию замутить. Тьфу ты, опять не смогла обойтись без жаргона.

– Не извиняйтесь, княжна, о таких вещах надо говорить адекватным языком. Тем более, что вы должны быть понятой не только мною и подполковником, но и нашими юными друзьями, – заметил Кузнецов.

– Согласна, профессор. Итак, вы докладываете ваши соображения председателю Центрального совета. Он, разумеется „за“, но помочь вам особо не может. Но рекомендует привлечь к поискам сочувствующего вашим идеям журналиста и человека с авантюрной жилкой Юрия Половцева.

Человека, – она на мгновение запнулась, – интересного, яркого, нестандартного. Убежденного русского националиста и немного анархиста. Человека великодушного, не растратившего детского восприятия жизни. Человека, который сразу загорелся этой идеей, еще не понимая, какой опасности он себя подверг.

Тамара замолчала. В неверном свете факелов показалось, что глаза ее повлажнели. Это было тем более странно, что она только что цинично держала на мушке человека, ее любившего и ей доверявшего, заставляя его на глазах у всех добить уже поверженного и беспомощного противника. А потом, как ни в чем не бывало мило разговаривала с участниками драмы, зачастую превращая беседу в присутствии свежего трупа в откровенный стеб.

Никто не прерывал ее молчания. И вдруг она вынула из кармана рубашки носовой платок и промокнула глаза.

– Извините, – глухим голосом произнесла она.

Все потрясенно молчали.

– Итак, вы пригласили Половцева и он согласился участвовать в ваших поисках, – справившись с собой произнесла, наконец, Тамара.

И тут Кузнецов решился прервать ее.

– Позвольте, откуда вы все это знаете?!

– Половцев был моим другом и фактическим мужем. Мы были не расписаны, но это не столь важно. А задолго до этого он сильно выручил меня. Я не только любила его, но и была ему многим обязана.

Слова Тамары вызвали у Мыльникова бурю чувств. Он представил себе в деталях ситуацию своей первой встречи с ней. И был поражен ее цинизмом и двуличием. Возможно, он был не прав в своих оценках, ибо знал еще далеко не все. Возможно, в его душе просто накопилось напряжение от всего пережитого сегодня. Но он на мгновение потерял над собой контроль. Он как бы взглянул на Тамару совершенно другими глазами, мгновенно осознав, как много раз она его элементарно использовала.

– И ты спала со мной, едва узнав, что твой любимый человек погиб?! Да ты не княжна, а обычная блядь!

Тамара резко развернулась к нему. Она ему давно симпатизировала, но отнюдь не любила. Он был нужен ей послушный, покорный, полезный. Вне этих качеств он был ей не интересен. И терпеть от него грубость она не была намерена. Как всегда бывает в такие моменты резкой смены отношения к человеку, она вдруг „вспомнила“, что Мыльников милиционер. Он представитель того слоя, который она ненавидела всей душой.

– Заткнись, мент поганый! Что ты знаешь о любви, о мести, о чести, о благородстве?! Если ты еще раз прервешь меня, я успею пристрелить тебя раньше, чем ты захлопнешь пасть! Ты понял, сука?! И не забывай, что только что пристрелил раненного из пистолета, где полно твоих отпечатков пальцев на глазах четырех свидетелей.

Эй ты, юный кентавр! – обратилась она к Виталию.

– Его зовут Виталий, – мягко сказал Кузнецов.

– Да, Виталий, сядь рядом с подполковником и следи, чтобы он не наделал глупостей.

Виталий встал и сел рядом с Мыльниковым. Тот не пошевелился.

Тамара вдруг мгновенно успокоилась и, как ни в чем ни бывало, произнесла.

– Господа, извините мне этот постыдный срыв. Я все же женщина и перенесла сегодня не меньше, чем вы.

– Мы понимаем вас, княжна, – мягко сказал Кузнецов.

Такое обращение явно приободрило Тамару и она уже совсем уверенно продолжала:

– Семен, ты еще попросишь у меня извинения. Но твоя реплика говорит лишь о том, что из хама не будет пана. Только человек с рабской душой не понимает сакральной сущности мести. Ради этой мести я бы легла не только под тебя, но и под всю вашу ментовку. Тем более, что опыт у меня есть. В 1993-м меня насиловало во взятом Белом доме целое отделение омоновской сволочи.

Тамара сказала явно больше, чем следовало бы. В сущности, она не хотела ни рвать с Семеном до конца, ни заниматься исповедальным стриптизом перед этими не столь уж знакомыми ей людьми. Но, тем не менее, слова были сказаны.

– Сколько же вам тогда было, княжна? – потрясенно спросил Кузнецов.

– Чуть меньше двадцати.

– Тогда мы проиграли, – горько заметил профессор.

– Еще выиграем! – твердо сказала Тамара. И обратилась к Мыльникову.

– Ну, что, Сема, остаешься с нами, или идешь своей дорогой?

Она внимательно смотрела на Мыльникова.

– Извини, Тамара – глухо произнес Мыльников. Его порыв прошел, и он все же не хотел окончательно рвать с нею.

Тамара помедлила.

– Семен, я тебя прощаю. Но мне нужно доказательство твоей искренности.

– Замочить еще одного раненного? – с усталой иронией спросил Мыльников.

– Нет, отдать пистолет профессору.

Мыльников помедлил. Потом медленно вынул пистолет, взял его за ствол и протянул рукояткой Кузнецову.

– Не берите голой рукой, профессор, – сказала Тамара.

Кузнецов помедлил.

– У меня нет ни перчаток, ни какой-нибудь тряпки. А, черт с ним!

И он осторожно взял пистолет у Мыльникова двумя пальцами за самый край рукоятки.

– Положите его в тот карман, что застегивается, профессор, – сказала Тамара. – Вам его не понадобится выхватывать. Его надо просто до поры сохранить.

– Не слушайте ее профессор. Положите так, чтобы можно было воспользоваться. Мы не знаем, что нас еще ждет. Он на предохранителе. Предохранитель, если не знаете сбоку. Да именно тут, – сказал Мыльников, глядя как Кузнецов, осторожно осматривая пистолет, касается предохранителя.

– А ты, княжна, дура – устало продолжил Мыльников. Он был полностью опустошен и даже не знал уже после всего случившегося, что же он сам хочет. – Наши отношения мы обсудим позже. Если ты, конечно, захочешь. А пока давайте к делу. Я пригожусь вам как подельник. А мою долю, как, впрочем, и долю каждого из нас определим потом. И хватит детективов. Остальное и так ясно. Наверное, не только мне. Так что прежде чем приступить к делу, давайте покороче. Если не возражаете продолжу я.

Итак, Половцев как-то вышел на эту библиотеку. Но кто-то его уже пас. Кто-то из конкурентов, из этих самых хоругвеносцев. Они его выследили, наверное, где-то здесь. Ранили. Он скрылся в подземный ход. Добрался до выхода на стройплощадке Тонкова. Вышел, свой путь постарался скрыть. Потом почувствовал себя совсем плохо. Добрался до площади. И умер на крыльце ФСБ, дав предварительно наводку вам, профессор. Ваш знак. И намекнул, что искать следует у Володи Тонкова, нарисовав букву „В“.

Да, кстати, он был уверен, что ваш человек в ФСБ расскажет вам обстоятельства дела. Что тот и сделал.

51
{"b":"111548","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Страх: Трамп в Белом доме
Охота на князя Дракулу
Отбор с сюрпризом
Украденное лицо
Недоступная и желанная
Упавшие в Зону. Учебка
Динозавры и другие пресмыкающиеся
Убийство в стиле «Хайли лайки»
Селфи на фоне дракона. Ученица чародея