ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Вызовите кого-нибудь из орготдела.

Адъютант отошел, и что-то сказал в рацию.

– Михалыч, не надо прикалываться. Выпиши на корреспондента Эй Би Си, госпожу Мыльникову.

– А, так ты теперь госпожа Мыльникова, да еще и корреспондент опальной в России компании? Поздравляю и с тем, и с другим.

– Спасибо.

– Кстати, почему ты все же продолжаешь работать? Ради интереса, или деньги уже кончились?

– В Штатах на такие вопросы не отвечают.

– А мы не в Штатах.

К Кузнецову подошла миловидная девушка. Одетая в изящный приталенный черный кожаный пиджачок, черную юбку и ослепительно белую блузку.

– Святослав Михайлович? – полу вопросительно сказала девушка.

– Выпишете особый гостевой пропуск этой госпоже. Мыльникова Тамара Петровна.

– Будет исполнено. Тамара Петровна, подойдите, пожалуйста вот к тому столику, как только освободитесь. Впрочем, если вы еще немного постоите здесь с профессором Кузнецовым, я принесу вам пропуск сама.

– Спасибо, не стоит. Я подойду к вам немного попозже. Хорошо?

– Как вам будет угодно, госпожа Мыльникова.

– Да ты тиран, поклонник свободы. Вон какие порядки завел, – со смесью иронии и восхищения произнесла княжна. – Кстати, замечу как женщина, ваша партийная униформа весьма эффектно смотрится. Но учти, она может не всем идти.

– Она пойдет всем нашим. А сейчас, извини княжна, труба зовет. Но я всегда рад тебя видеть. И если будет настроение, вечером к твоим услугам.

– Понимаю. Я найду тебя. Удачи.

– С нами Бог!

 ***

После перерыва Тамара оглядела зал. Она ожидала, что народу останется совсем немного. Но ошиблась. Осталось около половины. Даже чуть больше.

Президиум занял свои места. И председательствующий Булаев сказал:

– Я приветствую вас, соратники! Приветствую своих среди своих! Святослав Кузнецов, проведите перекличку!

Профессор подошел к трибуне. И вдруг в зале погас свет. Остались только прожектора, направленные на знамена и на трибуну, за которой стоял Святослав. Тамаре показалось, что очень тихо заиграла какая-то музыка. Очень тихо, на грани слухового восприятия. Но именно от этой музыки у нее пробежали мурашки по коже. Душу охватила смесь восторга и ужаса.

Откуда-то появились два атлетически сложенных соратника, одетых в „партийную униформу“. Они стали под знаменами сзади стола президиума. В одном из них Тамара узнала Виталия.

Никто ничего пока не сказал. Но зал почему-то единодушно встал

А Кузнецов начал читать имена и фамилии. И после каждого имени, стоящие под знаменами, громко говорили: „Здесь“.

У Тамары перехватило горло. Она вдруг осознала, что сначала шепотом, а потом все громче повторяет за Виталием и его напарником это „Здесь!“. То же самое делали и стоявшие рядом с ней. Зал все громче и единодушнее в едином порыве выкрикивал: „Здесь! Здесь! Здесь!“ после все новых и новых имен погибших в Сербии, Приднестровье, Абхазии, Осетии, в Белом доме, забитых полицаями, уничтоженных наемными убийцами.

– … Юрий Половцев… – донеслось до нее.

– Здесь! – что есть силы крикнула Тамара. И из глаз ее хлынули слезы.

 ***

– Ты сволочь, Михалыч – сказала Тамара. Они сидели в гостевой комнате новой штаб-квартиры Партии народной свободы. Княжна в вольной позе расположилась на дорогом полукруглом диване. Было поздно, но Тамаре очень хотелось поговорить со Святославом.

– Почему же это? – спросил Кузнецов спокойно, но с едва скрытым лукавством.

– Сам знаешь. Нельзя так нагло применять психотронику.

– Не знаю, право, что имеет в виду ваша светлость.

– Вот я и говорю, что ты сволочь. Мало того, ты очень доволен этим.

– Не скрою, милая княжна, доволен. Это война. А на войне все средства хороши.

– Слушай, может быть, запишем твое интервью, а потом поговорим за жизнь?

– Давай без интервью. Я не отказываю. Наоборот, пиши чего хочешь. Я не опровергну. Ибо верю в твое благородство. А взгляды мои ты и так прекрасно знаешь. Не один пуд соли съели вместе. Впрочем, это ведь и твои взгляды.

– Значит, „все по плану“?

– А как же иначе. Все по плану. Надо же кому-то наконец взыскать с процентами. В том числе и за твою изнасилованную пра-пра-пра, и так далее, бабку Рогнеду.

– Да ты прямо как мой предок, Всеслав Полоцкий. Но ведь он так и не удержался на великокняжеском престоле.

– Мало быть колдуном. Надо быть еще и технократом. А твой предок Всеслав не мог им быть по вполне понятным причинам.

– Надеешься на техсредства?

– Не только на них. Помнишь, мы много говорили в ту ночь, после того как нашли библиотеку?

– Еще бы не помнить. Такое не забывается. Знаешь, эти ночные разговоры запомнились может даже лучше, чем стрельба перед этим.

– Да потому, что стрельба всего лишь прелюдия. Но, вернемся к этой ночи. Помнишь, мы не могли тогда понять, почему все же Грозный по большому счету потерпел крах?

– Помню, конечно же. А ты что, понял?

– Конечно, – просто сказал Кузнецов. – Грозный был в первую очередь царем. И только во вторую очередь магистром Ордена. Его желания были в основном орденские. А методы царские. Но Орден исходно противоположен царю. Нельзя сидеть сразу на двух стульях.

– Но он же пытался перевернуть ситуацию. Разве опричнина и отказ от трона в пользу Семиона Бекбулатовича это не попытка поставить Орден над троном?

– Несомненно. Но эта попытка не удалась. И он снова стал, прежде всего, царем. И забросил идею Ордена.

– А разве мог бы он добиться успеха? Разве его поражение не было предопределено?

– И да, и нет. Понимаешь, идея Ордена для того, чтобы быть успешной, должна сочетать четыре компоненты – политическую, национальную, или даже расовую, религиозную и цивилизационную. Грозный очевидно полностью владел политической ситуацией.

– И что же, он, по-твоему, был расистом или нацистом?

– Несомненно! Возьми карту границ опричнины и карту расовых типов Русской равнины Алексеева. Интегральный коэффициент корреляции равен 0,89. Напомню максимально возможное значение этого показателя – единица. Характерно, что Удмуртия, только что попавшая в состав России после взятия Казани, была при делении страны на опричнину и земщину поразительно точно разделена по расовым границам. Белая, угро-финская часть была взята в опричнину, а тюркская попала в земщину.

Понимаешь? В опричнину попал чистый белый, нордический, так называемый северо-русский тип. В земщину – расово-смешанный южно-русский.

– Нестыковочка, профессор! Как же Новгород, белый и арийский?

– Оставим пока Новгород. Кстати, он в итоге был включен в опричнину. Но о нем попозже. Вернемся к четырем орденским компонентам. Итак, у Грозного оказались реализованными два из них. Но религиозная была реализована не полностью. Он обеспечил себе возможность шантажировать церковь правдой о Христе благодаря своей библиотеке.

Но, заставив церковь замолчать и закрыть глаза на его фактическое арианство, он, тем не менее, не пошел на ее разгром. Или хотя бы на реформирование согласно своим вкусам. Он остановился на установлении удобного себе варианта религии в штабе опричнины. И все.

Ну, и, наконец, компонента цивилизационная. Увы, в отличие от твоих предков, которые кое о чем догадывались хотя бы интуитивно, он эти проблемы даже не представлял. Короче, технарской жилки у него не было. А без этого любая крупная общественная идея вообще бессмысленна. Зачем весь огород городить, если в итоге тип взаимодействия Человека и Природы остается прежним?

Не все ли равно кому молиться, и как строить управленческую пирамиду, если продолжаешь пахать и ездить на дрянной лошаденке. А летать не только не можешь, но даже боишься.

– А что же, все-таки, Новгород?

– Конкурент опаснее врага. Альтернативой царизму были Орден или свободная республика. Орден был сильнее в плане политики и религии. Равен белой, расово чистой республике, в плане национальном. Но проигрывал в плане цивилизационном. У Ордена цивилизационной идеи не было, а у города свободных мастеров[92] была. Ибо такой город не может не развиваться, хотя и не формулирует идею развития в явном виде. И город мешал Ордену при отказе от царизма. И потому был уничтожен безжалостно. Не как враг, а как конкурент, который опаснее врага.

вернуться

92

Вот уж чем-чем, но этим Новгород совершенно не был. Нормальная такая олигархическая диктатура, где реальная власть принадлежала Совету Господ из т.н. "ста золотых поясов", а,  как ширма, использовалось показное "народовластие" в виде Веча. Ну, а удар по Новгороду был нанесён из-за того, что олигархическая верхушка спала и видела, как оторвать Новгород со всеми землями от страны и присоединиться к Ганзе, т.е. к столь вожделённому автором "западу" 

90
{"b":"111548","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Смертный приговор
Соседи
Дерзкое предложение дебютантки
World of Warcraft. Повелитель кланов
Как сильно ты этого хочешь? Психология превосходства разума над телом
Давший клятву
Бог. История человечества
Мой знакомый гений. Беседы с культовыми личностями нашего времени
Змеиный король