ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А раз нельзя пристроить на должность секретарей обкома нужных Хрущеву и Маленкову людей, то как обеспечить, чтобы секретари обкома прислали на съезд нужных (послушных Хрущеву и Маленкову) делегатов? И как тогда обеспечить собственное попадание в члены ЦК?

Уход Сталина из секретарей ЦК (уход вождя СССР из органов управления партией) был страшной угрозой для партийных чиновников, ибо восстанавливал в партии демократический централизм – внутрипартийную демократию.

А при этой демократии люди, способные быть только погонялами и надсмотрщиками, в руководящих органах партии становятся ненужными.

И когда Сталин попросил освободить его от обязанностей секретаря ЦК, на лице Маленкова возникло ужасное выражение – не то чтоб испуга, а выражение, которое может быть у человека, яснее всех других осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над головами.

– Нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться!! – крикнул он.

Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе. И тогда, заглушая раздавшиеся уже из-за спины Сталина слова Хрущева: «Нет, просим остаться!», – зал загудел двумя сотнями голосов: «Нет! Нет! Просим остаться! Просим взять свою просьбу обратно!».

Сталин не смог настоять на своей просьбе – он остался секретарем ЦК.

Черчилль был прав – Сталин не хотел думать над тем, что после его явно выраженной воли уйти из управления партией, у номенклатуры оставался единственный выход из положения – Сталин обязан был умереть на посту секретаря ЦК, на посту вождя партии и всей страны. В случае такой смерти его преемник на посту секретаря ЦК в глазах людей автоматически был бы и вождем страны, а сосредоточенные в руках ЦК СМИ быстро бы постарались сделать преемника гениальным – закрепили бы его в сознании населения в качестве вождя всего народа.

Конечно, для партийных чиновников было бы идеально, если бы Сталина застрелила в ложе театра какая-нибудь Зоя Федорова, и Сталин повторил бы судьбу Марата или Линкольна. Но годилась и любая естественная смерть.

Главное, чтобы он умер, не успев покинуть свой пост секретаря ЦК.

Глава 10

УБИЙСТВО СТАЛИНА. НУЖЕН БЕРИЯ

Пока шел съезд, арестованные врачи Лечсанупра не выдержали, и в страхе, что это все равно вскроется, а их обвинят в умышленном утаивании важных для следствия фактов, сами рассказали и о диагнозе Тимашук, и о том, что она предупреждала об инфаркте у Жданова не только их, но и Власика. Поняв, что Власик предал, что он утаил от правительства эти важнейшие подробности о смерти члена Политбюро, Сталин вскипел, приказал немедленно арестовать Власика, доставить его в Москву и вытянуть из него все подробности.

С 1927 г., с первой попытки покушения на Сталина, сначала его личную охрану, а затем и охрану всего правительства возглавлял Н.С. Власик, который к моменту своего снятия с должности имел звание генерал-лейтенанта. Возглавляемое им Главное управление охраны было довольно обширным ведомством, включавшим в себя не только штат телохранителей членов правительства, но и медицинское, и материальнохозяйственное обслуживание членов Правительства.

Управление не только охраняло, но могло самостоятельно вести агентурные разработки подозрительных лиц, т.е. фактически являлось самостоятельной спецслужбой.

Организационно Главное управление охраны входило в МГБ, но не подчинялось министру госбезопасности. Таким приемом создавалась конкуренция и организовывалась взаимная слежка друг за другом. МГБ следило, чтобы в Главном управлении охраны не завелся враг, а Управление имело возможность проследить за подозрительными лицами в МГБ.

Как только у Хрущева возникла и возросла опасность ареста из-за связи с «ленинградцами», он инстинктивно стал искать «подходы к Сталину», сначала без определенных целей, а просто на всякий случай. Стал искать в окружении Сталина человека, который в нужный момент смог бы подпустить к Сталину убийцу с ядом или пистолетом. Таким человеком, по своей должности, мог бы стать Власик. И надежды на то, что Власик станет человеком Хрущева, были.

К концу 40-х – началу 50-х Власик морально сильно деградировал, увлекся коллекционированием барахла, но больше – бабами, и стал серьезным конкурентом Абакумова на этом поприще. Вообще-то еще Кузнецов, заручившись поддержкой Хрущева, хотел убрать Власика от Сталина и заменить своим человеком. В 1948 году против Власика пытался сфабриковать дело очень зависимый от Хрущева заместитель министра внутренних дел Серов, но ничего не получилось – Сталин не поверил в предательство Власика. А сам Хрущев, став секретарем ЦК, сначала пытался убрать Власика «за аморалку» – за неразборчивость половых связей, но Сталин только отругал своего главного телохранителя, но снимать его с должности не стал. Тогда Никита поручил Игнатьеву подчинить себе Власика шантажом – было установлено, что человек, помогавший Власику в любовных делах, подозрителен по шпионажу, но Власик не поддался и шантажу – каким бы разгильдяем он ни был, но предавать Сталина он не собирался. А письмо Тимашук скрыл по глупости и из-за страха – ведь это он вытащил из Ленинграда и назначил главным врачом Лечсанупра Егорова, и если бы ошибка лечащих врачей Жданова вскрылась, то вина за смерть Жданова пала бы и на Власика.

И тогда Хрущев с Игнатьевым пошли простым путем: на Власика мгновенно раскручивается дело о хищении продуктов с правительственного стола – любил, надо сказать, Власик побаловать своих женщин хорошим застольем, а списывал все продукты на то, что это якобы товарищ Сталин их съел. Терпение Сталина иссякло, и 29 апреля 1952 г. Власика снимают с должности и отправляют заместителем начальника исправительно-трудового лагеря на Урал.

Вот в этот момент Сталин допустил роковую для себя ошибку. Коменданта Кремля, со снятием с должности Власика, он заменил верным человеком – генералом Косынки¬ ным, но начальника Главного управления охраны сразу подобрать не смог и поручил исполнение этих обязанностей Игнатьеву, доверяя этому «партийному работнику из глубинки ». А Игнатьев довольно скоро обнаружил и слабое звено в окружении Сталина – его лечащего врача Смирнова.

Попался врач на гомосексуальных связях, хотя, как исполнитель теракта он не годился из-за строжайшего контроля за всеми выдаваемыми Сталину лекарствами и из-за своей трусости. Кроме этого, чтобы убийцы могли воспользоваться услугами врача Сталина, нужно было, чтобы Сталин сам заболел и вызвал врача, но все же завербованный врач – это уже было кое-что.

Тем не менее, угроза разоблачения стремительно нарастала: хотя Власик на допросах ни в чем не признавался, поскольку о заговоре просто ничего не знал, но, получив от Власика подтверждение того, что он знал об инфаркте, и найдя в архивах МГБ докладную записку Тимашук Власику, следователи в конце декабря 1952 года вызвали на допрос и саму Тимашук, а она-то знала слишком много!

– На первом допросе она показала, в общем-то, то, что следователи узнали и без нее, теперь начальник следственной бригады предлагает выяснить, почему она сама не предупредила Жданова об инфаркте, и кому еще из руководителей, кроме Власика, сообщала о неправильном лечении, – Игнатьев тут же доложил Хрущеву результаты допроса.

– Это ни в коем случае нельзя допустить, нужно запретить следователям ее допрашивать!

– Министр Абакумов уже запрещал следователю Рюмину допрашивать подозреваемого Этингера, потом следо271 ватель Рюмин истер об министра Абакумова не одну резиновую палку, – хмуро напомнил Хрущеву Игнатьев. – Тут нужно какое-то политическое решение.

– Валите все на жидов!

– Как?! После признания Власика и лечащих врачей, стало ясно, что в деле о смерти Жданова нет ни одного еврея, а у нас уже и так все Лефортово забито евреями, а они еще и друг на друга показывают разную чепуху, нам уже и арестовывать некуда, и толку от этих арестов никакого нет. И следователи, и надзирающие прокуроры начинают это понимать. Следствие невозможно удержать – оно помимо моей воли разворачивается туда… – Игнатьев запнулся, – туда, куда нам не надо.

58
{"b":"111549","o":1}