ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Дабендорф в немецких кругах имел очень плохую славу, – продолжает Штрикфельдт. – Офицеры-немцы, командиры русских батальонов, жаловались, что солдаты, побывавшие на курсах Дабендорфа, делались неузнаваемыми после возвращения с учебы. Ранее исполнительные и послушные, они приезжали начиненные всякими крамольными идеями и свое пребывание в частях немецкой армии начинали расценивать как трагическую и досадную ошибку… Среди преподавательского состава Дабендорфа были не раз произведены аресты. Несколько человек было расстреляно, несколько человек до конца войны просидело в концлагерях, но занятия шли дальше, по той же неписаной программе, и так же дальше, каждые две недели разъезжались триста человек прекрасных пропагандистов (из частей посылались, как правило, наиболее способные и авторитетные в своей среде люди). Дабендорф оставался и работал до самого конца".

Потихоньку Власов приступил к реанимации "Русского освободительного комитета" в Смоленске. В августе 1942 года штаб группы армий "Центр" одобрил эту идею. Но тогда Гитлер был уверен, что он единолично добьется победы над русскими, после Сталинграда спеси у него поубавилось и он стал поглядывать по сторонам: где бы добыть лишние людские резервы. Власов сумел заинтересовать собой "военно-воздушный и морской флот". У летчиков, например, в Восточной Пруссии был свой лагерь, в котором находились наши пилоты и техники, объединенные в эскадрильи. Ими командовал полковник Мальцев. Власов добился, что все эти летчики стали проходить курс наук в его школе в Дабендорфе.

Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Штрикфельдт пишет:

"Какие-то неопределенные учреждения СС, СД и различных партийных органов, используя все имевшиеся в их распоряжении средства, старались очернить и оклеветать русских и немецких членов руководства. Непосредственное вмешательство государственных и полицейских органов было пока невозможно, так как речь шла об армейском учреждении, военно-правовой статус которого был бесспорен.

Вот несколько примеров обвинений:

Дабендорф – коммунистическое гнездо. В Дабендорфе – антигерманские и антинационал-социалистические настроения. В Дабендорфе нет ни одного портрета фюрера. Дабендорф – убежище для жидов и поляков, шпионов и уголовников. Дабендорф подпольно держит связь с британской разведкой и с французским резистансом…

Все эти обвинения основывались на доносах неопознанных "информаторов… начальник разведывательного отдела Михель… все время подчеркивал… Дабендорф превратился в гнездо конспираторов и пристанище антинемецких элементов. Давно пора его прикрыть. Я возражал и предостерегал…"

Тайно Зыков установил в Праге связь с сотрудником бывшего генерального штаба… В Югославии – со сторонниками "идеи сообщества европейских народов…" – так что не дремали ребята. На входе в школу висел транспарант с девизом: "Ничего не принимать на веру, все подвергать критике, отметать антинародное и принимать все, что служит на благо нашим народам". В это же время в Дабендорфе печаталась памятная книжка для солдат РОА: "Воин РОА – этика, облик, поведение". Открывалась она такими словами: "РОА в первую очередь является русской национальной армией".

Благополучно был сделан первый выпуск, который напутствовал на строевом плацу лично Андрей Власов, потом все последующие. В общей сложности Дабендорфская школа успела подготовить для русских батальонов более 4000 офицеров. Каждый выпускник получал ключевую должность в какой-то из воинских частей, сформированных из числа "русских добровольцев". Это звучит фантастично, но это так – Власов и его товарищи типа бывшего первого секретаря райкома партии Москвы Жиленкова, Малышкина, Трухина, Благовещенского стали готовить офицеров даже для тех частей и подразделений, которые немцы сформировали из числа наших русских еще задолго до появления здесь Власова. Выпускники Дабендорфа, работавшие от Италии и Югославии до самой Норвегии, держали с Власовым постоянную связь через специально созданную для этого сеть связных. Делалось это открыто под предлогом снабжения бывших выпускников новыми лекциями и методическими разработками преподавателей Дабендорфа – это была очень отлаженная и жесткая форма руководства русскими на территории "Великого рейха".

Из частей шла подробнейшая информация, начиная от того, как кормят "добровольцев", и кончая их настроением и самыми потаенными надеждами. Таким способом, без шума и треска, Власов фактически переподчинил все эти части и подразделения себе, в свое единоличное командование ими. И не только воинские части. А благодаря газетам "Заря" и "Доброволец", листовкам, которые миллионными тиражами клепали в Дабендорфе, имя Власова стало самым популярным и известным среди всех "остарбайтов" – русских, угнанных на работу в Германию.

Для "добровольцев" было создано 20 новых лазаретов, организовано русское сестричество с собственной формой и собственной школой, разрешены: дома для отпускников, дома инвалидов, лагеря для переобучения, библиотеки. Власов даже получил право на награждение "добровольцев" Железным крестом. При всех крупных воинских частях создали русские пропагандистские части, в которых участвовали даже женщины…

И все-таки, как Власов "вышел" на Гиммлера? Хитрый Штрикфельдт рассказывает такую, в общем-то, правдоподобную байку. Однажды, где-то в конце июля 1944 года,

"Бергер, начальник Главного управления СС, предложил поездку на отдых в Рупольдинг (Бавария), где для Власова могла быть зарезервирована квартира в доме отдыха для выздоравливающих тяжелораненых чинов боевых частей СС – "Штифт Цель". Со -провождать Власова должен был Фрелих: положение Дабендорфа было столь критическим, что мне не хотелось его покидать. Однако Власов так настаивал, что я, в конце концов, согласился ехать с ним, хотя и знал, что он ни с кем не будет в такой безопасности, как с Фрелихом.

В Рупольдинге нас сердечно встретила госпожа Биленберг, заведовавшая домом отдыха. Госпожа потеряла своего мужа, врача войск СС, павшего на фронте. Всю любовь свою она отдавала теперь маленькой дочке Фрауке и выздоравливающим солдатам, многие из которых навсегда остались инвалидами.

Условия пребывания в Рупольдинге с самого начала не походили на интернирование. Казалось, Бергер доверял нам. Мы совершали беспрепятственно дальние прогулки по окрестностям горного курорта, и никто как будто не обращал на нас внимания. Длинными вечерами госпожа Биленберг музицировала. Мы и смеялись, и шутили, но и говорили о многих серьезных проблемах, уйти от которых было невозможно.

Госпожа Биленберг не говорила по-русски, но Власов за это время настолько овладел немецким языком, что возможны были серьезные разговоры.

Между ними возникло чувство, приведшее потом к браку. (Власов каким-то образом получил сведения, что его жена арестована, и думал облегчить этим ее участь.)

Мирная, спокойная жизнь в небольшом баварском горном селе была полной противоположностью жестокой действительности внешнего мира. Об этом нам иногда напоминали бомбардировщики, пролетавшие над чудесным альпийским ландшафтом. Росло, из-за неопределенности, и наше внутреннее напряжение, порою становясь невыносимым.

Но вот однажды утром меня позвали к телефону. Мне сообщили, что "рейхсфюрер СС ожидает генерала Власова 16 сентября в своей походной ставке в Восточной Пруссии".

Кто же такая Адель Биленберг, вернее, кто был брат ее погибшего мужа в 1943 году у нас на Кубани? У этого "врача войск СС" был брат – фон Биленберг, едва ли не правая рука Гиммлера, – имевший колоссальное влияние на своего шефа. В феврале 1946 года на простодушный вопрос следователя о том, почему он, Власов, так поспешно женился на немке, имея в России законную жену, Власов так же простодушно ответил:

"- Чтобы войти в эсэсовские круги, подчеркнуть прочность своих связей с немцами, не исключал возможности получить через Биленберг доступ к Гиммлеру".

54
{"b":"111550","o":1}