ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эхо
Как поймать девочку
Воображаемые девушки
Отбор с сюрпризом
Теория заговора. Правда о диетах и красоте
Тень Невесты
Обманка
Утраченный дневник Гете
В центре Вселенной

Нет, она не станет этого делать. Она тебя не слышала. Ты спасена.

— Ну ладно, — сказала я. — Хорошо.

И я пошла к тропинке, то и дело оглядываясь в поисках Делл. Отыскать кроличью нору оказалось совсем не трудно, ее похожий на пещеру вход зиял между корнями мески-тового дерева. Я показывала его Классик, вытянув руку. Я держала ее над самым краем. В норе было черным-черно, и еще она показалась мне куда больше, чем я запомнила. Я могла бы просунуть в нее не только голову, но и плечи.

Ближе, Джелиза-Роза. Дай мне войти внутрь.

Там живет кролик Лик.

Еще ближе, пожалуйста.

— Это нора, в которую упала Алиса, — сказала я.

И тут Классик соскользнула с моего пальца. И прямо в нору. И полетела, кружась, точно волчок, в темноту, куда я не могла за ней дотянуться. Пропала. Провалилась сквозь землю на ту сторону, где люди ходят вниз головами.

В животе у меня стало так нехорошо, как будто я тонула вместе с «Лизой».

— Классик!

И мне захотелось плакать. И я бы наверняка заплакала, но тут от нее пришло сообщение:

— Все в порядке, дорогая. Я падаю очень медленно. Стены норы увешаны полками с книгами и вареньем.

Я не могла уйти оттуда. По крайней мере сразу. Поэтому я сидела под деревом до тех пор, пока солнце не начало клониться к закату, заливая все вокруг золотистым светом, и думала, как бы мне выручить Классик. Я сидела на земле скрестив ноги. Я бросала в жуткую нору камешки. Потом раздался свист поезда. Значит, Болотный Человек скоро заворочается в своей могиле.

— Классик, не волнуйся, — сказала я.

Но никакого ответа не последовало.

Она спит, сказала себе я. Падает все глубже и глубже, спит и видит сон про меня и своих бестелых подружек, которые остались в Рокочущем.

В тот вечер я брела домой и злилась на себя за то, что я вообще отыскала эту нору. Но и на Классик я злилась тоже. Это она просила поднести ее поближе. Она сама во всем виновата, а я из-за нее опять осталась одна.

— Какая ты глупая! — сказала я. — Иногда ты бываешь глупее всех на свете.

Глава 14

Классик была самой первой кукольной головой, которую я отыскала в комиссионке. Я взяла ее в руку и показала матери.

— Она такая красивая, — сказала я. —

Мать пожала плечами. На меня она не смотрела. Она разглядывала полку, на которой были выставлены расписные фарфоровые тарелки, каждая на своей проволочной подставке и со своей картинкой: на одной был нарисован водопад, на другой — Джон Уэйн, а еще котята, распятый Иисус и Битлз.

— Можно, я ее возьму, пожалуйста?

И, к моему удивлению, мать согласилась. Выудила из кошелька два доллара.

— Если окажется дороже, — сказала она, — положишь деньги назад.

Она не прочитала объявление над контейнером с игрушками: «Куклы по Частям, Любые на Выбор, Пять Штук за Один Доллар».

— Спасибо, спасибо, — сказала я.

Потом, не выпуская Классик, стала рыться в коробке, наполненной руками, туловищами, ногами и головами. Следующей, кого я нашла, была Волшебная Кудряшка. Потом Джинсовая Модница. Потом Стильная Девчонка. Но ни одна из них и в подметки Классик не годилась. Она была лучше всех. И знала это.

— Дорогая, я тебя сразу выбрала, — сказала она мне потом. — А ты выбрала меня.

Будь у ее голоса вкус, он оказался бы медовым, сладким и всепроникающим.

Но теперь, когда она упала в нору, расслышать ее стало куда труднее. Ее голос становился все тише, точно где-то вдалеке еле слышно играло радио, а иногда ей приходилось срываться на визг:

— ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! СЛЫШИШЬ?!

Она появилась, когда я спала на отцовском матрасе; она проплывала мимо буфетов и полок с книгами, ее рыжие волосы развевались, плотно сжатые губы изгибались не то в улыбке, не то в гримасе.

— Ну, вот и все, дорогая. Со мной все кончено. Полагаю, ты меня бросила.

Нет, с тобой все будет в порядке. Ты нужна мне.

— Поздно. Слишком поздно. Но у тебя, по крайней мере, есть другие, для компании.

Другие… Когда утром я проснулась, они лежали на полу и взволнованно ждали, как претендентки на титул королевы красоты ждут конца конкурса. Все три кукольные головки задавались одним вопросом: которой из них суждено заменить Классик и быть увенчанной короной дружбы Джелизы-Розы?

— Она еще не умерла, — сказала я им. — А вы — как голодные акулы, налетели! Радуетесь небось, что она провалилась сквозь землю!

И я запретила им разговаривать миллион лет.

— Вы только пустые головы, и ничего больше! Сердца у вас нет! Предательницы!

Встав на четвереньки, я набросилась на них и раскидала предательниц по комнате, поддавая то одной, то другой указательным пальцем, который я загибала за большой.

— Вот тебе!

Щелк.

Волшебная Кудряшка завертелась по полу, как волчок.

— И тебе!

Щелк.

Джинсовая Модница взлетела в воздух.

— И тебе тоже!

Но ударить Стильную Девчонку я не могла.

Мой палец замер перед ее изувеченным лицом с почерневшими глазными яблоками. Если кто-нибудь и имел право ненавидеть Классик, так это она, поэтому я осторожно ее перевернула и прошептала ей на ухо:

— Ты лучше этих двух. Мне жаль, что Классик всегда была с тобой такой недоброй.

Потом я подумала, а не взять ли мне ее с собой к кроличьей норе, где я смогу привязать ее к бабушкиному боа и опустить вниз. Стильная Девчонка ведь слепая, так, может, она лучше почувствует Классик в темноте. Может, она даже спасет Классик как-нибудь, и тогда они станут лучшими подругами до конца жизни.

Я хочу спасти ее, думала Стильная Девчонка. Возьми меня с собой.

— Нет уж, лучше оставайся, — ответила я, хотя мне хотелось сказать совсем другое. — А то еще провалишься тоже, и с кем я тогда тут буду, с Джинсовой Модницей и Волшебной Кудряшкой? Толку от них как от муравьев. Белки — и те лучше, чем они.

И я хорошо сделала, что не взяла Стильную Девчонку с собой. Помощи от нее все равно было бы немного. Да и от боа толку никакого не было, слишком оно было нежное и пушистое, на веревку никак не тянуло; я даже не знаю, доставало оно в норе до дна или нет.

— И зачем нужны эти здоровенные дурацкие перья!

Дело кончилось тем, что я обмотала боа вокруг шеи и под неумолчные вопли Классик, доносившиеся из бездны, отправилась на поиски чего-нибудь подлиннее и покрепче.

ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!

Да. Ясно и четко.

ЗДЕСЬ ХОЛОДНО! Я НА ЧЕМ-ТО ЛЕЖУ, НАВЕРНОЕ, ЭТО ДНО! ИЛИ ВЫСТУП В СТЕНЕ!

Не волнуйся. Я здесь. Я ищу палку.

ЗДЕСЬ УЖАСНО ХОЛОДНО, И Я ТАК УСТАЛА!

— Иду, — ответила я. — Ты только не засыпай. Держись.

Ветки мескитовых деревьев валялись повсюду — на земле и возле тропинки, — но все корявые и ломкие, да и слишком короткие к тому же. Пришлось отламывать мертвую ветку от какого-то дерева: я повисла на одном ее конце и тянула вниз до тех пор, пока другой конец не дал трещину и ветка не осталась у меня в руках. Тогда я выволокла ее на тропинку. Эта ветка длиннее, чем моя нога, подумала я. Длиннее, чем та мерзкая штуковина из штанов П-п-патрика. А когда ветка растянулась в грязи, я чуть не свистнула. Я сложила губы трубочкой и дунула. Но ничего не вышло, только воздух и немного слюны. Безнадежно. Тогда я взяла и сочинила веселую песенку. Вот что я пела:

— Ветку тащу, в нору опущу, — эй, там, берегись, это Ветка-Дракон, — твою голову быстро оттяпает он, — ветку тащу, — это Ветка-Дракон, — голову тут же оттяпает он…

Песенка получилась такая классная, что я улыбнулась, наклонилась над норой и запела ее для Классик, слушая, как эхо вторит в темноте моим словам. Я даже представила себе, что мескитовые деревья вокруг — это не деревья, а старики и старухи, которые пришли послушать мою песню. Они аплодировали; на их узловатых прутиках-пальцах блестели кольца с бриллиантами и золотые браслеты.

Кончив петь, я сказала: — Спасибо всем, большое спасибо. — И погладила боа, как будто это была кошка, свернувшаяся у меня на плечах.

23
{"b":"111574","o":1}