ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мы чистим, чистим, чистим, — ответила я ей.

В моей спальне, не переставая мурлыкать песенку Делл, собираю с кровати кукольные руки, ноги и тела и складываю их в чемодан. И атласную ночную сорочку моей матери туда же.

— Господи боже мой, девочка, а это еще что такое?

Делл держит сорочку перед собой за рукава. 

— Это моя пижама, — говорю я.

— Нет, нет, — говорит она, — это слишком велико для тебя. Я так думаю. Я думаю, что тебе придется подождать, пока ты станешь женщиной, да к тому же очень крупной.

Потом, ухмыляясь довольно, как будто только что сэкономила кучу денег, Делл понесла сорочку вниз — позже я краем глаза видела ее в корзинке для пикника, где она лежала аккуратно сложенная между термосом, серебром, смятой фольгой и жирными тарелками.

— Кто много работает, тот заслуживает подарка, — сказала она.

Итак, она получила сорочку, я — еще один кусок кекса, а на заре, когда наша работа была закончена, а мусор и орудия труда скрылись в шерстяных мешках, мы перенесли отца наверх. Или точнее — Делл это сделала. Она протащила его сначала по полу, потом вверх по лестнице, так что его пятки стукались о ступеньки, внесла в мою спальню — не в его собственную — и положила на мой матрас.

— Сон праведника, — сказала она. И поцеловала его лакированный лоб. Я тоже.

Мы сидели, на краешке матраса — Делл в головах, я у спеленатых ног — и молчали. Она глубоко вздохнула, коротко присвистнула, а потом спросила, знала ли я бабушку.

— Нет. Она умерла, когда я даже еще не родилась.

— Ясно, — сказала она. — Что ж, тебе не повезло встретиться со святой. Она выходила мое бренное тело, когда проклятая пчела едва меня не угробила. Я обязана твоей бабушке жизнью.

— О, — сказала я.

«Так вот почему ты так боишься пчел, — подумала я. — Вот почему носишь колпак».

— А почему вы сейчас не в капюшоне?

Но она объяснила мне, что пчелы летают только днем, а ночью они спят.

— Вечно занятые насекомые, — сказала она. — 3-з-занятые такие нас-с-секомые! –прошипела она.

Она сняла очки и показала мне свой пиратский глаз. Наклонившись вперед, я разглядела свое отражение в молочно-белом зрачке.

— Ужалила меня в моем собственном саду, — сказала она. — Вонючая пчела, она меня ослепила. Это она нарочно сделала, в отместку за то, что я уничтожила все папины ульи. В полночь облила их бензином, все до одного, и сожгла.

— А зачем?

— Ну, видишь ли, папа любил своих пчел. А пчелы любили его, я это точно знаю. Но они ревнивые твари. Маму терпеть не могли. Напали на нее, когда она была на кухне. Влетели в окно целым роем. Утыкали ее своими жалами, точно подушечку для булавок, бедняжку. У нее все лицо было от них в мелкую крапинку. И знаешь что, одна пчела даже попыталась залезть ей в нос. Натуральное злодейство. У мамы остановилось сердце, и она так и не закончила блюдо, которое стряпала. Это я нашла ее на кухне. Сделала ей массаж сердца и все такое. Но в себя она так и не пришла, нет. С того дня она больше не вставала с постели. А папа ушел, — наверное, чувствовал себя виноватым и несчастным, говорю я сама себе, — и навсегда бросил меня, Диккенса, маму и свои ульи. Вот я их и подожгла, Роза, подожгла глубокой ночью. Так что теперь на всем белом свете нет ни одной пчелы, которая не хотела бы моей смерти. А это…

Она прищурила здоровый глаз, оставив слепой открытым.

— …это месть.

— Незрячая гляделка, — сказала я.

Она кивнула.

— Ужасно, правда? Но я все равно вижу больше, чем остальные, даже с закрытыми глазами. Ты это знаешь? Я вижу птиц, кроликов — во сне — и маленьких девочек, прячущихся за кустами, и вообще все, что угодно. И я знаю, что девочки за кустами иногда видят больше, чем им положено. Но всегда лучше заниматься своими делами и не совать нос в чужие. А иначе, Роза, что-нибудь очень-очень плохое может случиться под солнцем.

Она видела меня и Классик. Она знала, что мы видели, как она сосет кровь Патрика. Мое лицо стало пунцовым. Я наклонила голову. Мгновение я обдумывала, не сбежать ли мне, но не знала куда.

— Кошмар, — сказала тем временем Делл, принюхиваясь. — Ужас. От тебя пахнет дьяволом, Роза. Пойдем-ка.

Я вышла за ней на крыльцо, где она выудила из шерстяного мешка лизол и велела мне встать на ступеньках.

— Закрой рот и глаза, — сказала она. — Протяни руки и задержи дыхание.

Она опрыскала мне платье и ноги, руки и волосы, кроссовки и спину. Моя кожа сделалась липкой от лизола. А когда я открыла рот и вдохнула, дезинфектант попал мне в горло и я закашлялась.

— Обрызгай себе трусы, — сказала она, передавая мне баллончик.

И пока я, подняв платье одной рукой, обрызгивала себе трусы другой, Делл вернулась к своим мешкам. Она намотала завязки себе на пальцы — два мешка на одну руку, два на другую. Потом присела, готовясь поднять их, как вдруг увидела белку. Та сидела на крыше и трещала во весь голос.

— Чудовище! — воскликнула Делл.— Пакость такая!

И она встала, подняв мешки. Вены на ее шее напряглись, когда она шагнула ко мне.

— Я пошла домой, — сказала она с напряжением, — пока пчелы не проснулись. Диккенс зайдет за корзинкой вечером. Он принесет тебе еды и воды. А завтра я приду и поймаю эту пакость, разносчицу заразы.

И она, пошатываясь под тяжестью мешков, прошла мимо меня и потопала через двор.

— Пока, — сказала я, махая ей вслед баллончиком лизола. — Я покараулю ваше дезинфицирующее средство. А еще мне очень понравился ваш пирог.

На следующий день я наблюдала из окна спальни, как Делл устраивает свою ловушку. Это было прямо как в мультике: бечевка привязана к палке во дворе, палка стоит торчком, один конец уперт в землю, другой поддерживает перевернутый ящик, а привязанная к палке бечевка уходит в заросли травы, где затаилась Делл, готовая привести ловушку в действие. А что это там, на тарелке, под готовым упасть ящиком, — морковка, луковица или что-то еще? Никак не разглядеть. Но вот белка скакнула на крышу, пробежала по навесу над крыльцом, спрыгнула во двор, — сколько у нее на это ушло времени? Больше, чем в мультике, я полагаю, но не так много, как в Детской Комнате. Белка двигалась осторожно, с оглядкой, она приближалась к ящику короткими перебежками, то и дело приподнимаясь на задние лапки и принюхиваясь к содержимому тарелки.

— Берегись, — сказала я.

Бечевка дернулась. Палка упала. Ящик рухнул и прихлопнул белку, как будто акула заглотила миногу целиком. Но белка не сдавалась; она так металась, что чуть не перевернула ящик, сопротивлялась с такой яростью, что Делл поспешила выскочить из укрытия в зарослях и сесть на свою ловушку. Потом она взяла пустой мешок и стала не спеша натягивать его на ящик снизу, так что ловушка оказалась внутри него вместе с приманкой и пойманным зверьком. Завязав мешок, Делл вскинула свою ношу на плечо — белка продолжала отчаянно метаться — и, насвистывая, зашагала к коровьей тропе.

«Белка, тушенная в пиве, — подумала я. — Вот что она приготовит мне в следующий раз. Вот что я буду есть».

— Бедная белка, — сказала я отцу. — Она обречена. У нее не было ни малейшего шанса.

30
{"b":"111574","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пираты сибирской тайги
Вирусы. Драйверы эволюции. Друзья или враги?
Хранители волшебства
Ангел на ветке
Земля чужих созвездий
Другой Ледяной Король, или Игры не по правилам (сборник)
Счастливый мозг. Как работает мозг и откуда берется счастье
Правда. Как политики, корпорации и медиа формируют нашу реальность, выставляя факты в выгодном свете
Пистолеты для двоих (сборник)