ЛитМир - Электронная Библиотека

Мне хотелось подойти к Августе и спросить, как оказалась здесь моя мама, но страх меня останавлив ал. Я хотела и не хотела этого знать. Я находилась в преддверии загробного мира, не зная, что меня ждет — ад или рай.

* * *

В пятницу, ближе к вечеру, после того как мы закончили чистить соты и убрали последний супер, Зак вышел на улицу, чтобы заглянуть под капот «медового возка». Мотор работал с перебоями и перегревался, несмотря на все усилия Нейла.

Я прошла в свою комнату и села на кровать. От окна шел жар. Я подумала о том, чтобы встать и включить вентилятор, но продолжала сидеть, глядя в окно на молочно-голубое небо, чувствуя, как тоска разрастается у меня внутри. Я слышала музыку, доносящуюся из грузовика, «Еще один субботний вечер» Сэма Кука, затем Мая крикнула что-то Розалин через двор, что-то насчет того, чтобы снять с веревки белье. И вдруг меня поразило, как жизнь там, снаружи, продолжает течь в своем привычном русле, а я зависла в ожидании, поймала сама себя в ужасающем разломе между жизнью и не жизнью. Нельзя было больше выжидать, словно бы этому никогда не наступит конец, конец этому лету. Я почувствовала, как брызнули слезы. Пора внести ясность. Что бы ни случилось… ну, значит, оно просто случится.

Я подошла к раковине и умылась.

Глубоко вздохнув, я сунула картинку с Черной Марией и фотографию моей мамы в карман и отправилась в розовый дом, чтобы найти там Августу.

Я думала, что мы сядем на ее кровать или снаружи, на садовые стулья, если будет не слишком много комаров. Я представляла, как Августа скажет: «Так что ты думаешь, Лили? Мы сможем наконец поговорить?» Я выну деревянную картинку и расскажу ей все, до последней капли, и в ответ она расскажет мне о моей маме.

Вот только все вышло совсем иначе.

* * *

Шагая по направлению к дому, я услышала, как от грузовика меня окликнул Зак.

— Хочешь прокатиться со мной в город? Надо купить новый шланг для радиатора, пока не закрылся магазин.

— Мне нужно поговорить с Августой, — сказала я.

Он захлопнул капот и вытер руки о штаны.

— Августа в гостиной с Сахарком. Та приехала вся в слезах. Я так понял, что Отис потратил все их сбережения на подержанную рыбацкую лодку.

— Но мне нужно поговорить с ней об очень важном.

— Тебе придется встать в очередь, — сказал он. — Поехали, мы вернемся прежде, чем уйдет Сахарок.

Поколебавшись, я сдалась.

— Ладно.

Магазин запчастей располагался через две двери от кинотеатра. Когда Зак свернул на парковку перед зданием, я увидела их — пятерых или шестерых белых мужчин, стоящих возле билетных касс. Они топтались на месте, бросая быстрые взгляды то в одну, то в другую сторону, словно кого-то ждали. Все были очень аккуратно одеты, в галстуках с зажимами, как продавцы или банковские кассиры. Один из них держал в руке нечто вроде черенка от лопаты.

Зак заглушил двигатель и смотрел на них через лобовое стекло. Собака, старая гончая с седеющей мордой, вышла из магазина запчастей и принялась что-то обнюхивать на тротуаре. Зак побарабанил пальцами по рулю и вздохнул. И вдруг до меня дошло: сегодня пятница, и эти люди поджидают здесь Джека Пэланса со своей подружкой.

С минуту мы сидели молча, слыша лишь звуки внутри кабины. Скрип пружины под сиденьем. Постукивание Зака по рулю. Мое прерывистое дыхание.

Затем один из мужчин закричал, заставив меня подпрыгнуть и стукнуться коленкой о бардачок. Глядя на другую сторону улицы, он орал:

— Ну чего уставились?!

Мы с Заком разом обернулись и посмотрели в заднее стекло. Трое цветных подростков стояли на тротуаре, пили колу из бутылок и глазели на мужчин.

— Давай приедем в другой раз, — сказала я.

— Все будет в порядке, — сказал Зак. — Подожди здесь.

Нет, не будет, подумала я.

Когда Зак вылез из «медового возка», я услышала, как ребята окликнули его по имени. Они пересекли дорогу и подошли к грузовику. Глядя на меня через окно, они наградили Зака парой шутливых тычков. Один из них помахал рукой перед своим ртом, как если бы только что съел острый мексиканский перец.

— Кто это у тебя там? — спросил он.

Я смотрела на них, пытаясь улыбаться, но не могла не думать о белых мужчинах, которые, как я видела, смотрят на нас.

Ребята тоже это видели, и один из них — которого, как я позже узнала, звали Джексон — громко сказал:

— Нужно быть законченными кретинами, чтобы поверить, что Джек Пэланс приедет в Тибурон.

И все они засмеялись. Даже Зак.

Мужчина с черенком от лопаты подошел вплотную к бамперу грузовика и посмотрел на ребят с такой полуулыбкой-полуухмылкой, какую я тысячи раз видела на лице Т. Рэя, — взгляд, порожденный властью без каких-либо признаков любви. И он спросил:

— Что ты сказал, парень?

Шелест уличных звуков куда-то исчез. Гончая, опустив угли, забралась под одну из машин. Я увидела, как Джонсон прикусил губу, отчего по его подбородку пошла рябь. Увидела, как он поднимает бутылку колы над головой. И кидает ее.

Как только бутылка вылетела из его руки, я зажмурилась. Когда я вновь открыла глаза, весь тротуар был в стеклянных осколках. Мужчина бросил черенок от лопаты и держался за свой нос. Кровь сочилась у него сквозь пальцы.

Он обернулся к остальным мужчинам.

— Этот черномазый разбил мне нос, — сказал он, и в его голосе звучало больше удивления, чем чего-то еще. Он озадаченно огляделся и побежал к ближайшему магазину, оставляя за собой кровавую дорожку.

Зак с другими ребятами стояли маленькой кучкой, словно бы приросли к земле, а тем временем оставшиеся мужчины подошли к ним, образовав полукруг и прижав их к грузовику.

— Кто из вас бросил бутылку? — спросил один из них.

Ребята не издавали ни звука.

— Стадо трусливых скотов, — процедил другой. Он поднял с земли черенок от лопаты и принялся помахивать им в воздухе. — Просто скажите, кто из вас это сделал, и остальные трое могут идти.

Молчание.

Люди уже выходили из магазинов, собираясь группками. Я смотрела Заку в затылок. У меня было ощущение, что в моем сердце есть маленькая полочка и я стою на ней, выглядывая как можно дальше, стараясь увидеть, что будет делать Зак. Я знала, что стукачи — самые низкие среди людей, но мне хотелось, чтобы он ткнул пальцем в того парня и сказал: Вот этот. Это сделал он. Тогда бы он смог залезть обратно в грузовик и мы были бы спасены.

Давай же, Зак.

Он повернул голову и поглядел на меня краешком глаза. Затем он чуть-чуть пожал плечом, и я поняла, что все уже решено. Он ни за что не откроет рта. Он пытался сказать мне: Прости, но это мои друзья.

Он предпочел стоять там и быть одним из них.

* * *

Я смотрела, как полицейский посадил Зака и трех других ребят в свою машину. Отъезжая, он включил сирену и проблесковый фонарь, в чем, на мой взгляд, не было необходимости, но он, наверное, просто не хотел разочаровывать публику на тротуаре.

Я сидела в грузовике, словно бы застыв, и мир вокруг меня тоже застыл. Толпа рассосалась, и все машины одна за другой разъехались из центра по домам. Люди закрыли свои магазинчики. Я смотрела в лобовое стекло, как смотрят на настроечную таблицу, что каждую полночь появляется на телеэкране.

Когда первое потрясение прошло, я попыталась сообразить, что мне делать, как добраться домой. Зак забрал ключи, а иначе бы я попыталась вести сама, хоть я и не могла отличить коробку передач от тормозов. Все лавки уже позакрывались, так что позвонить было неоткуда, а когда я заметила невдалеке телефон-автомат, то поняла, что у меня все равно нет ни цента. Тогда я вылезла из грузовика и пошла пешком.

Когда, полчаса спустя, я добралась до розового дома, то увидела Августу, Июну, Розалин, Нейла и Клейтона Форреста, сгрудившихся в тени под гортензиями. Журчание их голосов текло ко мне сквозь свет увядающего дня. Я расслышала имя Зака. Я расслышала, как мистер Форрест произнес слово «тюрьма». Зак, наверное, позвонил ему, воспользовавшись своим правом на один звонок, и тот примчался сюда с новостями.

38
{"b":"111577","o":1}