ЛитМир - Электронная Библиотека

— Июна, иди в дом и вызови полицию. Скажи, нам нужна помощь, чтобы найти нашу сестру. После того, как позвонишь, встань на колени перед Нашей Леди и попроси ее хранить Маю. Затем возвращайся. Мы пойдем к реке.

Июна помчалась к дому. Мы слышали, как она ломится сквозь кусты. Мы направились к реке. Ноги Августы двигались все быстрей и быстрей. Розалин изо всех сил старалась не отставать, хватая ртом воздух.

Дойдя до реки, мы на секунду остановились. Я жила в Тибуроне уже достаточно долго, чтобы луна успела умереть и вновь стать полной. Она нависала над рекой, то выглядывая, то исчезая за облаками. Я глядела на дерево по ту сторону реки, чьи кривые корни торчали над землей, и чувствовала сухой металлический привкус, возникший у меня в горле и ползущий по языку вверх.

Я потянулась к руке Августы, но в этот момент она повернулась направо и пошла вдоль берега, выкрикивая Маино имя.

— Ма-а-а-я!

Мы с Розалин следовали за ней неуклюжей группкой, так близко, что, должно быть, ночным существам мы казались единым шестиногим организмом. Я удивилась, когда молитва, которую мы произносили с четками каждый вечер, самопроизвольно зазвучала где-то в глубинах моей головы. Я отчетливо слышала каждое ее слово: Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.

И лишь когда Августа вдруг сказала: «Правильно, Лили, нам всем нужно помолиться», я осознала, что произношу это вслух. Не знаю, произносила ли я это как молитву или просто бормотала, чтобы заглушить страх. Августа начала молиться вместе со мной, а затем к нам присоединилась и Розалин. Мы шли вдоль реки, и слова развивались в ночи за нашими спинами, словно ленты.

Июна возвращалась еще с одним фонарем, который она откопала где-то в доме. Пятно фонаря металось из стороны в сторону, когда она шла по лесу.

— Сюда! — крикнула Августа, направляя свой фонарь на деревья. Мы подождали, пока Июна подошла к берегу.

— Полиция уже едет, — сказала она.

Сюда едет полиция. Я посмотрела на Розалин, на уголки ее губ, изогнувшиеся книзу. Полицейские не узнали меня, когда я пришла в тюрьму; оставалось надеяться, что и с Розалин им не повезет.

Июна выкрикивала Маино имя, стремительно шагая в темноте по берегу, и Розалин спешила за ней. Но Августа теперь двигалась медленнее, осторожнее. Я шла за ней вплотную, произнося про себя «Радуйся, Мария» быстрей и быстрей.

Вдруг Августа встала как вкопанная. Я тоже остановилась. И я больше не слышала пения ночной птицы.

Я смотрела на Августу не отрываясь. Она стояла, напрягшись, и внимательно всматривалась во что-то на берегу Во что-то, чего я не могла разглядеть.

— Июна, — позвала она странным, сдавленным голосом, но Июна с Розалин ушли уже далеко и не слышали. Слышала только я.

Воздух казался плотным и осязаемым, слишком густым, чтобы дышать. Я сделала шаг и встала возле Августы, так, что мой локоть касался ее руки — мне было необходимо чувствовать ее рядом с собой. И я увидела фонарь Маи, выключенный, лежащий на влажной земле.

Сейчас мне кажется странным то, что мы простояли там целую минуту — я ждала, что Августа что-нибудь скажет, но она ничего не говорила, просто стояла, пытаясь понять, что же происходит. Поднялся ветер, царапая ветви деревьев, ударяя нам в лица жарким дыханием, словно мы находились у врат ада. Августа поглядела на меня, а затем направила луч своего фонаря на воду.

Луч скользил по поверхности, разбрызгивая золотистые блики, и вдруг резко остановился. В реке, под самой поверхностью воды, лежала Мая. Ее глаза были широко открыты и не мигали, а подол платья колыхался, увлекаемый течением.

Я услышала, как с губ Августы сорвался какой-то звук — едва различимый стон.

Я, в отчаянии, схватила Августу за руку, но она вырвалась, уронила фонарь и вошла в реку.

Я вошла за ней. Река бурлила вокруг моих ног, и я, поскользнувшись, упала. Я пыталась схватиться за юбку Августы, но промахнулась. С плеском, мне удалось подняться.

Когда я дошла до нее, Августа стояла над своей младшей сестрой.

— Июна! — кричала она. — Июна!

Мая лежала на глубине двух футов, и на груди у нее был огромный речной камень. Он придавил ее тело, удерживая его на дне. Глядя на нее, я думала: Сейчас она встанет. Августа откатит камень, и Мая поднимется, чтобы глотнуть воздуха, и мы вместе вернемся в дом и обсушим ее. Мне хотелось нагнуться и потрогать ее, потрепать ее по плечу. Она не могла так просто умереть здесь, в реке. Это было невозможно.

Единственными частями ее тела, которые не лежали на дне, были руки. Они покачивались на поверхности, как чашечки с неровными краями, и вода шевелила их пальцы. Мне до сих пор это снится, и я просыпаюсь в холодном поту — не глаза, открытые и немигающие, и не камень, лежащий на ее груди, как могильная плита. Ее руки.

Июна с плеском вошла в воду. Дойдя до Маи, она, тяжело дыша, встала рядом с Августой. Ее руки безвольно свисали вдоль тела.

— О, Мая, — прошептала она и отвернулась. Взглянув в сторону берега, я увидела Розалин, стоящую по щиколотку в воде, дрожащую всем телом.

Августа встала на колени и столкнула камень с груди Маи. Схватив сестру за плечи, она подняла ее. Разрывая поверхность воды, тело издало кошмарный сосущий звук. Голова запрокинулась, и я увидела, что ее рот полуоткрыт и в зубах застряла грязь. В косичках запутались кусочки тростника. Я отвернулась. Я уже знала. Мая была мертва.

Августа это тоже знала, но все же приложила ухо к сердцу Маи и стала слушать. Минуту спустя она распрямилась и притянула голову Маи к своей груди, и было похоже, что она хочет, чтобы теперь Мая послушала ее сердце.

— Мая умерла, — сказала Августа.

Меня затрясло. Я слышала, как мои зубы стучат друг о друга. Августа с Июной просунули руки под Маю и с трудом потащили ее к берегу. Мая вся пропиталась водой и раздулась. Я схватила ее за ноги, пытаясь помочь. Похоже, река унесла ее ботинки.

Когда они уложили Маю на берегу, изо рта и ноздрей у нее хлынула вода. Я подумала: Вот так же и Нашу Леди вынесли на берег возле Чарлстона. Посмотрите на ее пальцы, на ее руки. Они бесценны.

Я представила, как Мая закатила камень с берега в воду, затем легла и положила его на себя. Она держала его крепко, словно ребенка, и ждала, пока заполнятся ее легкие. Я не знала, дергалась ли она и пыталась ли всплыть на поверхность в свои последние мгновения или ушла без борьбы, обняв камень, позволив ему впитать всю свою боль. Я подумала о существах, проплывающих мимо нее, пока она умирала.

Июна с Августой, вымокшие до нитки, стояли, опустив головы, по бокам от Маи, а комары продолжали петь свою песню, и река продолжала свой бег, извиваясь в темноте. Я была уверена, что они тоже представляют себе последние минуты Маиной жизни, но в их лицах уже не было страха, одно лишь скорбное принятие. Случилось то, чего они ожидали половину своей жизни, сами того не осознавая.

Августа попыталась пальцами закрыть Мае глаза, но они все равно оставались полуоткрыты.

— Прямо как Апрелия, — сказала Июна.

— Пожалуйста, посвети на Маю, — сказала ей Августа. Она произнесла эти слова тихо и твердо. Я едва расслышала их за буханьем своего сердца.

В тусклом свете фонаря Августа вынула крошечные зеленые листочки, застрявшие в Маиных косичках, и положила их в карман.

Августа с Июной пытались отчистить кожу и одежду Маи от речного мусора, а Розалин, бедная Розалин, которая лишилась своей недавно обретенной лучшей подруги, стояла, не издавая ни звука, и ее подбородок так трясся, что мне захотелось подойти и придержать его.

И тогда звук, который я никогда не забуду, вырвался изо рта Маи — долгий, булькающий выдох, и все мы озадаченно переглянулись, на мгновение вновь обретя надежду, словно бы вот-вот могло произойти чудеснейшее из чудес, но это был всего лишь пузырь воздуха, внезапно вырвавшийся наружу. Он прокатился по моему лицу, обдав его запахом реки, запахом заплесневелого дерева.

41
{"b":"111577","o":1}