ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В гостиной повисло молчание. Монти водил пальцем по пыльной столешнице, рисуя концентрические окружности.

— Нет, нет, — опять заговорил Блейз. — Так не может быть. Я без тебя просто не выживу. И ты без меня не выживешь. Я должен видеть тебя, должен быть связан с тобой… я так или иначе с тобой связан…

— Конечно, ты можешь приходить к Дейвиду, — сказала Харриет.

— Кстати, — сказал Блейз. — Люку я заберу с собой. Он ведь здесь?

Харриет вскинула голову.

— Ты не заберешь его! Люка останется со мной. Не думаю, что твоя любовница способна по-настоящему о нем заботиться, — и, если надо, я готова доказать это в любом суде. Сам Люка хочет остаться здесь, со мной. Он отрекается от вас. Он остается здесь. А хотите судиться — пожалуйста.

— Харриет, — мягко сказал Блейз. — Харриет. Пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой наедине. Пусть он уйдет. Я знаю, что ты потом простишь меня, обязательно простишь, просто не сможешь иначе. Я ведь знаю, какое у тебя доброе сердце, оно все может простить. И неважно, что сейчас ты говоришь со мной так сурово, потому что это говоришь не ты. Милая моя, ты уже спасала меня от адских мук, умоляю тебя, сделай это снова. Мы должны еще раз во всем разобраться и решить, как для нас обоих будет лучше. Мы…

— Никакого «мы» больше нет, — оборвала его Харриет. — Ты сам его перечеркнул. Ах, Блейз, если бы ты знал, какое страшное, страшное несчастье ты обрушил на меня!.. — Слезы хлынули наконец из глаз Харриет, но она тут же вскочила и выбежала из комнаты — Блейз не успел ее остановить. Монти (он тоже встал) быстро шагнул к двери и остался на пороге, держась за дверную ручку.

— Это все твои штучки, — Блейз с ненавистью смотрел на него из-за стола.

— Не глупи, — ответил Монти. — Выпей лучше виски, ты к нему даже не притронулся.

— Ты нарочно подстроил все так, чтобы она в тебя влюбилась!

— Я ничего не подстраивал.

— Я знаю, у меня есть свидетели. Ты все просчитал заранее. Подговаривал меня продолжать связь с Эмили, чтобы облегчить дело. Выдумал даже Магнуса Боулза, подталкивал меня все дальше и дальше — следил, чтобы я завяз как следует, чтобы не мог уже выбраться! А потом, когда тебе это наскучило, уговорил меня во всем сознаться — потому что сам положил глаз на Харриет. Ты уже тогда ее себе наметил, ты хладнокровно вел меня к гибели. А теперь еще в любви ей объясняешься, чтобы она не передумала, не вернулась ко мне.

— Признаться, пошлые монологи наводят на меня тоску, — сказал Монти. — Пошевели немного мозгами, постарайся вспомнить, в каком порядке все происходило. Я никогда и ни на что тебя не подговаривал, я вообще не хотел иметь к этому никакого отношения. И не хочу. В любви Харриет я не объяснялся — и никакого «глаза», пользуясь твоим вульгарным выражением, на нее не клал. Мне кажется, ты просто не понимаешь, что подлость, в том числе твоя собственная, приводит к неминуемым последствиям.

— Прикидывался моим другом…

— Возможно. Но если ты поверил, то это было очень глупо с твоей стороны. Я не могу быть ничьим другом. Я на это органически не способен. А теперь, пожалуйста, уходи.

— Уйти — и оставить тебя вдвоем с Харриет?

— Здесь также Дейвид с Люкой, и Эдгар Демарней сидит безвылазно целыми днями. А что касается лично меня, так я скоро уезжаю. К слову сказать, мне не нужно было ничего подстраивать. Ты предложил Харриет совершенно невозможную вещь, а она оказалась не такой покорной овцой, как ты ожидал, — вот и все. Но, тем не менее — я говорил ей об этом в твоем присутствии, — сегодняшняя сцена ничего не решает, и вся эта бодяга будет еще тянуться и тянуться. Но поверь, что она будет тянуться без меня.

— Нет, — сказал Блейз. — Не верю тебе ни на грош. Ты лжешь. Это ты подучил Харриет, как со мной разговаривать, — ей бы такое даже в голову не пришло. Обхаживал тут ее, наверняка еще очернил меня перед ней…

— Когда уже ты уйдешь? — сказал Монти. — Мне очень жаль. Мне даже тебя очень жаль. Но ты должен сам разобраться со своими двумя женщинами. Мне кажется, что Харриет ты потерял, как бы там у вас с Эмили ни сложилось, — но кто знает, я вполне могу ошибаться. Женщины — материя тонкая. Будешь и дальше так же рьяно ее упрашивать — глядишь, она и уступит. Но уверяю, что, как бы она ни была против тебя настроена, я здесь ни при чем. А теперь, будь добр, иди. — Монти распахнул перед Блейзом стеклянную дверь на лужайку.

— Ненавижу тебя, — сказал Блейз.

— Пройдешь за угол дома, там… Хотя что я тебе объясняю, ты ведь здесь бывал. Извини, Блейз. Мне как-то своих проблем хватает.

— Ненавижу, — повторил Блейз.

Он шагнул за порог, чуть не бегом обогнул дом по скользкой от дождя бетонной тропинке, пересек палисадник и, не оглядываясь, свернул на дорогу. Накрапывал дождь.

Блейз — он был без плаща и без шляпы — терпеть не мог, когда его волосы намокали под дождем. Было так обидно, что хотелось плакать, и шагая по дороге к тому месту, в двух кварталах от Локеттса, где стоял его «фольксваген», он и правда немного поплакал — горячие слезы смешивались на его щеках с холодными дождевыми каплями. Ему было отчаянно жаль себя. Он знал, что он не такой уж дрянной и подлый человек. Он просто запутался, и произошло это совершенно само собой. Тысячи мужчин поступают так же, как он, — но им это сходит с рук. А ему просто дико не повезло, и все пошло наперекосяк.

В чем его страшное преступление и чем он так уж виноват, что оказался теперь хуже всех? Виноват, что женился на Харриет? Он, конечно, любил Харриет, но, может быть (теперь уже трудно было припомнить), в глубине души все же чувствовал, что она не его женщина? Но в те времена ему даже не могло прийти в голову, что «его женщина» вообще существует. Он женился на Харриет, чтобы избавиться от своих «отклонений», — это казалось ему необходимым условием счастья. Или его преступлением была Эмили? Но тут уж он ничего не мог поделать, не мог противостоять соблазну. В конце концов, в мире полно женатых мужчин, которые и не пытаются противостоять никаким соблазнам, крутят любовь направо и налево. Потом появился Люка — с этим тоже ничего нельзя было поделать, так вышло. И Эмили столько лет терпела. А когда наконец он решил, что настал момент сказать правду, Харриет так великодушно простила его. И вот теперь все вдруг оборачивается против него. Где он допустил ошибку? Понятно, что он просто обязан как-то вознаградить Эмили за долготерпение, и понятно, что Харриет на этом что-то теряет. Пусть ей это не по душе, но, в конце-то концов, должна же она опомниться?! Она не может любить Монти, это немыслимо — Харриет, его Харриет, влюбленная в кого-то другого! Господи, если бы обнять ее хоть на минуту, если бы его слезы смешались с ее слезами!.. Она поняла бы, как он страдает, и простила бы его, обязательно простила. Может, все-таки вернуться, броситься к ее ногам? Он свернул за угол. Впереди уже показался белый «фольксваген».

Бессмысленно глядя в залитое дождем ветровое стекло своей машины, Блейз начал замедлять шаг. Что делать? — в сотый раз спрашивал себя он. За стеклом вдруг что-то шевельнулось. Блейз вздрогнул. Кто там может быть? Вдруг сердце Харриет все-таки не выдержало и она смягчилась? Он бросился вперед.

На переднем сиденье машины сидела Кики Сен-Луа. На ней был тонкий небесно-голубой джемпер, а поверх джемпера — целое покрывало из длинных мокрых волос. Кики улыбнулась Блейзу, и — даже в такую минуту — эта чистая улыбка семнадцатилетней девочки подарила ему маленькое нежданное утешение.

— Ну-с, а эта прелестница что здесь делает? — осведомился он нарочито невозмутимым тоном. — Прямо день сюрпризов сегодня!

— Блейз, извини меня, пожалуйста, — сказала Кики. — Не злись на меня, да? Это Пинн, у нее такие глупые шутки. — По голосу сразу угадывалась иностранка, даже когда она не делала ошибок.

— Так-так, и что на сей раз? — Блейз обошел машину и сел за руль. Усилившийся дождь забарабанил по крыше «фольксвагена», отгораживая их от мира плотной серебристой пленкой.

77
{"b":"111578","o":1}