ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы вправе, как нам кажется, говорить о Евангельском понимании событий, поскольку девочка родилась в православной стране и воспитывалась, по словам родителей, на поэзии Пушкина, Есенина, Маяковского и Ахматовой, у которых не встречается, даже в отголосках, ни буддизма, ни конфуцианства, ни синтоизма. К тому же, у этих поэтов не замечено ни теософских, ни антропософских реминисценций.

Да, действительно, “земная цена рая” очень высока — это жизнь по заповедям Божиим. “Поэтесса” как бы чувствует, что так жить ей не по силам; не по силам и такая цена — ее томят страстные блудные желания, она спешит насладиться жизнью, с головой окунуться в чувственность, пока еще не пришел конец, “пока она (ее плоть) еще живая”, пока не настал час расплаты, “пока земную цену рая еще не заломил Господь”. Очень о многом говорит к месту подобранное, очень сочное слово — “заломил”. Оно придает особую окраску и наполняет глубоким эмоциональным содержанием не очень явный, но какой-то природно-глубинный богоборческий пафос поэта.

Вот еще одно четверостишие, которое, как нам кажется, говорит само за себя и не требует комментариев:

Покатилось яблоко холодом,
Да на берег, да на черный пруд.
Если жизнь кончается смолоду,
Ошибается Божий суд.

Попытаемся теперь дать оценку изложенным выше фактам с точки зрения психопатологии, поскольку все подобные явления хорошо известны любому психиатру. В течение последних 100 лет они подробно и многократно описаны в соответствующей литературе, в какой-то мере систематизированы и классифицированы. Единственное, что осталось невыясненным — это этиология странных, непонятных и неестественных (патологических) процессов психики. В контексте нашего исследования генезис этих явлений становится очевидным: все они являются результатом воздействия СПМ (существ параллельного мира) на сознание человека.

Читатель, не знакомый с соответствующей медицинской терминологией, ничего по сути не потеряет, пропустив приведенный ниже текст, набранный другим шрифтом, и предназначенный для специалистов.

Итак, еще раз обратим внимание на следующие симптомы. Во-первых, стихи входят в сознание девочки-контактера (“прут”, по ее выражению), создавая некоторое давление на ее психику, которое утихает, как бы “разгружается” после выплескивания наружу давящей информации. Во-вторых, следует отметить, что пробанд (здесь — наблюдаемый индивидуум) получаемую информацию никак не продумывает и не анализирует. В сознании контактера информация поэтического содержания появляется уже в систематизированном виде и облечена в стройную форму. В-третьих, имеет место изменение личностных характеристик, ее эмоционально-волевой структуры.

Все описанные факты являются характерными симптомами гипоманиакального состояния, сопровождаемого псевдогаллюцинаторными явлениями в форме ментизма, которые наблюдаются иногда при дебютах шизофрении. Патология личности, в данном случае, проявляется в частичной деперсонализации, не осознаваемой пока ребенком, что вполне естественно для предпубертатного (до начала полового созревания) периода. Трудность осознания автономности психической продукции от своего “Я” заключается в том, что, во-первых, сами собой, автоматически возникающие в голове мысли (ментизм) паразитируют на относительно сохранных психических функциях и отдельных преморбидных (здесь — изначальных, неискаженных) чертах личности, а во-вторых, в том, что окружающие высказывают восхищение этой продукцией, препятствуя тем самым критическому восприятию факта ее необычного появления в сознании пробанда.

Кроме того, деперсонализация в указанном случае выражается также в частичном проявлении синдрома альтернирующей личности, поскольку дневное состояние ребенка, описываемое отцом (“послушная, веселая, смешливая”), которое соответствует ее преморбиду, значительно отличается от ночного, отражающего уже иную личность (по словам отца: “меняется, становится жесткой, требовательной”). Обратному переходу от психотического состояния к преморбиду предшествует глубокий сон.

В рассматриваемом случае синдром альтернирующего сознания отличается от его обычного варианта, во-первых, тем, что психическая продукция амнезируется у ребенка не полностью, т. е. наблюдается не полная, а скорее — ретардированная амнезия (вся продукция забывается, но не сразу, поэтому для сохранения ее необходимо записать или продиктовать — это вполне понятно, потому что пробанд над ней не работал совершенно, она поступила в сознание уже в готовом виде), во-вторых, не полностью амнезируется и сам факт пребывания в ином состоянии, что указывает не на полную замену личности, а на диффузию одной личности (ее индивидуальных характеристик) в другую.

Сложность в постановке диагноза для психиатра заключается в том, что психическая продукция не носит галлюцинаторно-бредовый характер, явление ментизма наблюдается на фоне практически полной сохранности сознания. Но именно такая странная патология сознания и характерна для случаев “положительного” (псевдохаризматического) контакта с разумными сущностями параллельного сверхтонкого мира.

Таким образом, в результате анализа психической деятельности пробанда мы приходим к выводу о том, что в рассмотренном случае имеет место так называемый псевдохаризматический (не разрушающий явно психику) контакт с существами параллельного мира (СПМ), использующими ребенка в качестве средства для творческого самовыражения. В подобных случаях дементирующий шизофренический процесс (разрушение психики и деградация личности), приводящий к асоциальным поступкам (психопатоподобное поведение с расторможением влечений), а иногда — к суициду (самоубийству), проявляется в вялотекущей прогредиентной форме и становится очевидным только к 14–18 годам.

“Подарок” экстрасенса

Аналогичный “поэтический” контакт наблюдался и у другого ребенка — Ники Турбиной, из г. Ялты (Крым). Ника “вышла на контакт” еще раньше, чем Вика Ветрова, примерно в 4–5 лет, когда еще не умела даже писать. По свидетельствам родителей обеих девочек, и та, и другая еще до установления контакта побывали на сеансах у экстрасенса. Как мы полагаем (исходя из многих других наблюдений), контакт с существами параллельного мира (СПМ) очень часто инициируется именно через экстрасенсов, что и произошло, по нашему мнению, и в том, и в другом случае.

Симптомы у обеих девочек были одинаковы. Так же как и Вика Ветрова, Ника Турбина начала испытывать поэтический наплыв мыслей в сумеречном состоянии сознания во время физиологического сна. Как показали наши исследования, именно во время сна, благодаря торможению коры головного мозга, значительно облегчается возможность трансляции мыслей, зрительных образов и сенсореализованных представлений в сознание спящего человека, чем очень активно пользуются существа параллельного мира (именно таков генез у подавляющей части наших снов).

Вот что об этом сообщал корреспондент “Собеседника” Юрий Орлик: “Обнаружив у дочери поэтический дар, Майя Анатольевна не на шутку забеспокоилась. Ника просыпалась по ночам, звала маму, просила записать (сама еще не умела)нахлынувшие строки. И лишь “освободившись” от стихов, засыпала вновь <…> Нику показывали врачам. Те советовали сделать все, чтобы девочка не писала стихов. Но это было выше ее сил — не писать <…> Откуда это? Вопрос можно сформулировать и иначе: откуда талант? И тогда станет ясно, что ответить на него не просто” (“Собеседник”, № 25 за июнь 1985).

Недоумение, которое звучит в вопросе корреспондента: “откуда талант?”, — вполне понятно. Его разделял и Юлиан Семенов, прочитав поразившие его стихи маленькой девочки из Ялты. Именно он предложил “подготовить материал, а заодно проверить — не мистификация ли это. Недоверие объяснимо: стихи поражали драматизмом, психологической глубиной, завершенностью” (там же).

21
{"b":"111580","o":1}