ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Через два дня после запуска «Маринера-4» русский «Зонд-2» попытался избежать судьбы «Марса-1», но неудачно: поздней весной 1965 года с ним была утрачена всякая связь.

24 февраля и 27 марта 1969 года НАСА запустило к Марсу еще две автоматические станции – «Маринер-6» и «Маринер-7». Первая пролетела в 3390 километрах от Марса и сделала 76 фотографий, вторая приблизилась на расстояние в 3500 километров и прислала на Землю 126 снимков.

ПУСТЫРЬ

Эти первые полеты к Марсу разочаровали многих. На фоне успешных полетов к Луне полученные «Маринерами» снимки отнюдь не вдохновляли. На Марсе не оказалось растительности: темные участки на планете были «районами альбедо», в которых ветры сдули верхний красный слой почвы и обнажили лежащие под ним темные скальные породы. Не было и каналов. Марс оказался усеянным кратерами и явно очень старым.

Первый успешный опыт – «Маринер-4» обнаружил, что марсианскую атмосферу наполняет не азот (как предполагали Мур и Джексон), а главным образом углекислый газ, из какового, по всей вероятности, состояли и большие участки шапок полярного льда. На Марсе не может существовать жидкая вода, поскольку давление у его поверхности оказалось гораздо ниже, чем предполагалось – не около 85 миллибар, а менее 10. Это негостеприимный, кошмарный мир – однообразный и безжизненный, явно лишенный интересных черт. И в холодном и суровом свете марсианского дня развеялись как призраки теории, подобные выдвинутой Лоуэллом.

Представитель НАСА указывал: «Мы получили превосходные снимки. Они даже лучше, чем мы могли надеяться еще несколько лет назад. Но что они нам показывают? Унылый ландшафт, безнадежно мертвый. Мало что еще удастся обнаружить».

Следующее десятилетие показало ошибочность этого мнения, как и теории Лоуэлла.

Глава 6

ОДИН НА МИЛЛИОН

«Буря разразилась шесть лет назад.

Когда Марс приблизился к позиции противостояния, Лавель с острова Ява ошеломил весь астрономический мир поразительным сообщением об огромном взрыве раскаленного газа на соседней планете. Это случилось около полуночи, и Лавель тут же воспользовался имевшимся спектроскопом, показавшим массу пылающего газа, в основном водорода, двигавшуюся с чудовищной скоростью по направлению к Земле. Примерно в четверть первого этот сноп пламени стал невидимым. Лавель сравнил его с колоссальной струей огня, внезапно и с силой выплеснувшейся с планеты подобно тому, «как горящие газы вырываются из ствола пистолета».

Эта характеристика оказалась удивительно точной. И тем не менее на следующий день в печати не было ничего, если не считать небольшой заметки в «Дейли Телеграф», и мир остался в полном неведении об одной из величайших опасностей, грозившей человечеству. Я мог бы ничего и не услышать об этом извержении, если бы не встретился в Оттершо с известным астрономом Огилви. Он был страшно взволнован новостью и в избытке чувств пригласил меня посидеть с ним ночную смену и понаблюдать за красной планетой…

Его переполняли мысли… о состоянии Марса, и он осмеял саму идею того, что якобы его обитатели подавали нам сигнал. По его мнению, либо на планету пролился целый поток метеоритов, либо произошел сильнейший вулканический взрыв. Огилви указал мне, насколько невероятно то, что органическая эволюция на двух соседних планетах пошла в одном и том же направлении.

«Шансы существования чего-то человекоподобного на Марсе равны одному на миллион», – сказал он».

В начале 1998 года, ровно через столетие после написания Уэллсом этих строк в первой главе «Войны миров», автоматическая станция НАСА «Глобал Сервейер» должна была начать съемку поверхности красной планеты.

Задача эта не новая: и раньше Марс тщательно фотографировали и американские, и русские автоматические станции. И все же «Глобал Сервейер» предназначался для передачи на Землю самых детальных снимков марсианской поверхности, когда-либо сделанных из космоса.

Нельзя было исключать и возможности того, что выполнение этой задачи бесповоротно изменит будущее человечества и наши представления о прошлом.

Ибо, вопреки всем ожиданиям, на Марсе, кажется, все-таки есть нечто «человекоподобное». И через столетие после того, как Огилви произнес свою Фразу о шансах, мы можем стоять на пороге открытия, превосходящего самые смелые мечты Уэллса, открытия, достойного Скьапарелли или Лоуэлла, открытия, которое ученые считают иллюзией, но которое, если оно не является таковой, может иметь глубину, недоступную нашему пониманию. Больше того, повторим слова Лоуэлла: «Есть все основания полагать, что мы накануне вполне определенного открытия в этой области».

Нечто «человекоподобное» – «Лицо на Марсе», колоссальная возвышенность, поднимающаяся почти на 800 метров над пустынной равниной Сидонией на береговой линии давно исчезнувшего марсианского моря, возвышенность с выдолбленными чертами гуманоида, пристально взирающего на нас.

И все же, подобно «пылающему газу» из фантастической истории Уэллса, этот загадочный объект и многие другие, окружающие его на равнинах Сидония и Элизий, и могущие иметь – извините за каламбур – астрономическое значение, остаются относительно неизвестными и неизученными. А все потому, что большинство ученых, подобно Огилви Уэллса, все еще считает, что шансы существования человекоподобной жизни на Марсе равны «одному на миллион».

Вынуждены ли будут наши современные огилви изменить свое мнение в свете новых данных? Подтвердит ли «Марс-Глобал-Сервейер», что факты на деле необычнее фантастики? Ибо является фактом то, что в 70-х годах главные автоматические станции, запущенные к Марсу, – «Маринер-9» и «Викинг-1» сфотографировали на его поверхности такие объекты, которые многие посчитали доказательствами существования разумной жизни на другой планете.

МАЙ 1971 ГОДА

Шестидесятые годы отмечены первопроходчес-кими свершениями, которые в конечном итоге разочаровали исследователей Марса, поначалу воспылавших энтузиазмом, а затем расстроившихся при виде сделанных первыми «Маринерами» снимков красной планеты, выглядевшей на них, как мрачный, безжизненный и изрытый кратерами ад. Какое-то время никто даже не подозревал, что первые аппараты пропустили разнообразные и дивные геологические черты, делающие Марс столь удивительной и загадочной планетой.

В конце 60-х годов супердержавы прекратили свою гонку к Луне и вновь рванули к Марсу, запустив к нему пять космических кораблей за 22 майских дня 1971 года.

Два из них были американскими – «Маринер-8» и «Маринер-9». «Маринер-8» должен был произвести съемку топографических особенностей планеты на 70 процентах ее поверхности с сильно наклоненной орбиты. Смысл заключался в фотографировании Марса при низком положении Солнца над горизонтом, когда оно отбрасывает длинные тени. «Маринер-9» должен был находиться на орбите, обеспечивающей съемку при высоком Солнце особенностей альбедо в экваториальных районах.

«Маринер-8» был запущен 8 мая 1971 года. Вскоре после запуска из-за неполадок в системе управления вторая ступень ракетыносителя «Атлас Кентавр» отделилась от первой, но в ней отказало зажигание. Автоматическая межпланетная станция упала в Атлантический океан в 360 километрах от Пуэрто-Рико.

«Маринер-9» призван был восполнить потерю ибыл приспособлен к выполнению роли своего предшественника. По новому плану корабль должен был находиться на орбите под углом в 65 градусов к экватору и при минимальной высоте в 1350 километров.

«Маринер-9» был запущен с мыса Кеннеди (позже названного Канаверал) через 22 дня после гибели «Маринера-8». Но в полете ему предстояло быть не одному…

Через два дня после потери «Маринера-8» с космодрома Байконур в Казахстане был запущен советский орбитальный аппарат «Марс». Подобно американскому аналогу, из-за дурацкого сбоя в компьютерных системах он так и не сумел покинуть земную орбиту. До конца мая были успешно запущены еще два советских межпланетных корабля «Марс-2» и «Марс-3», состоящие оба из орбитального аппарата и отделяемого спускаемого модуля.

15
{"b":"11160","o":1}