ЛитМир - Электронная Библиотека

Гроза бушевала, но меня это не могло остановить; наоборот, порывы ветра и яростный ливень словно наполняли меня своей бешеной силой. Мысль о том, что Сент-Клер обнаружит мое отсутствие, что я не успею положить деньги в Дэриенский банк, пугала меня гораздо больше, чем ночная гроза.

Я бежала по узкой вьющейся тропинке, которая сначала вела к негритянским хижинам, а затем сворачивала в сторону Черного Берега, где жил Руа, к которому я и направлялась. Руа оседлает Сан-Фуа и отвезет меня на берег реки, а когда на рассвете заработает перевоз Джо, я переберусь на ту сторону и в девять часов, когда открываются банки в Дэриене, смогу положить в него деньги. Только тогда я буду в безопасности.

Пробираясь к Черному Берегу, я вспомнила рассказы о привидении, но меня это не пугало. Это все суеверные сказки. Наверняка, заметив мою фигуру, бродящую по полю в грозовую ночь, завтра же негры разнесут весть о том, что призрак теперь разгуливает совсем открыто. И эта история окажется такой же правдивой, как и все предыдущие, которые они нашептывали друг другу. Так что, дойдя до леса, я не умирала от страха, хотя и вздрагивала при виде корявых сучьев, которые ветер сбивал на землю, а когда переходила по шаткому мостику через ручей, думала, что вот сейчас увижу громадные чешуйчатые хвосты и злобно горящие глаза аллигаторов на берегу. Но я не видела ничего, кроме ночной тьмы.

На другом берегу ручья я совсем осмелела. Еще немного, и я увижу его домик. Через пять минут он возник в ночи пятном, еще более черным, чем сама ночь. И наконец – а я так была измотана ветром и дождем, что была на пределе человеческих сил я подбежала к двери и, толкнув ее, обнаружила, что она не заперта. Держась за стену, чтобы не упасть без сил, я стала подниматься по узким ступенькам к следующей двери, и тут раздался глухой звук шагов надо мной, и дверь отворилась.

– Кто здесь? – послышался резкий голос Руа.

– Руа, это я, Эстер, – отозвалась я.

– Эстер, – его голос был полон изумления, затем вдруг стал опять настороженным, – Что случилось? Сент что-нибудь…

Его теплая рука нашла в темноте мою, и он втянул меня в комнату, в которой было темно и лишь горели поленья в камине. Руа поспешил к нему, подбросил в самую середину еще одно толстое полено и раздул пламя посильнее.

– Иди сюда, Эстер. Поближе к огню. А пока я одеваюсь, рассказывай.

Стоя возле огня, глядя на полыхающие дрова, я поведала ему обо всем, что произошло за эти два дня с тех пор, как мы расстались на пристани Дэриена, и, рассказывая, сама удивлялась, что прошло всего лишь двое суток. Руа оделся в темном углу, где стояла его кровать и куда свет от камина не доставал, затем подошел к камину и, облокотившись на него, выслушал меня до конца. При свете я заметила, что он смотрел на меня чуть насмешливо и вызывающе. И в конце, когда я вынула из-под плаща пакет с деньгами и сказала ему, что они не должны попасть в руки Сент-Клера, он удивленно поднял брови.

– Понятно, – сказал он, и сначала меня обманула мягкая задумчивость его голоса. – Если Сент не уплатит в срок, Хиббард упрячет его за решетку.

– Да, – заверила я его, – продажа Семи Очагов провалится.

Он смотрел на меня при свете от камина и вдруг засмеялся. Это был тихий смех, но какой-то отталкивающий, будто с этим смехом он выплеснул на меня всю горечь и досаду.

– Гореть твоей душе в аду, Эстер, – проговорил он спокойно, и в голосе его было больше презрения, чем гнева, – за то, что ты такая алчная стерва. – Он снова рассмеялся. – Почему же ты не пойдешь до конца? Ты говоришь, что Хиббард в Дэриене – ну так заключи с ним сделку. Тогда можешь быть уверена, что Сент отправится в тюрьму.

Я растерянно смотрела на него, никак не ожидала я такого сарказма и презрения.

– Значит, Руа, мне надо понимать так, что ты не хочешь, чтобы Сент попал в тюрьму. – Теперь уже засмеялась я. – И с чего это вдруг в тебе пробудилась жалость к Сент-Клеру?

– Жалость к Сенту, – рассмеялся он. – Он заслужил все, что ему грозит. Но, черт побери, Эстер, тебе лучше подумать о Руперте и о своем мальчике. Почему тебе просто не оставить Сента, это благоразумнее, чем придумывать ему наказания и носиться с ними в ночи.

Я порывисто подошла к нему и положила руку ему на плечо:

Ты что, не понимаешь, Руа? Ведь тогда развестись будет гораздо проще.

Я ощутила, как напряглась его рука под моей ладонью, прежде чем он отошел от меня. И я снова удивилась. Это был другой Руа, не тот, какого я знала до сих пор. Строгий, посуровевший, постаревший Руа. Его глаза, которые всегда смотрели на меня с такой радостной нежностью, теперь были прищурены и глядели холодно, почти с ненавистью; и я вдруг поняла, что что-то драгоценное разбилось и исчезло.

Я снова подошла к нему и стала рядом с ним у камина:

– Руа, разве ты не знаешь, зачем я это делаю? Я хочу, чтобы у нас были и Семь Очагов, и мы друг у друга!

Его рот презрительно искривился:

– Не рассказывай мне этой сказки, Эстер. Я понимаю, зачем тебе все это. – Его голос упал. – Слишком хорошо понимаю. Как я был глуп, что не понял раньше.

– Не понял чего?

Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня.

– Того, что Эстер Сноу, которую я полюбил, не существует. Я придумал ее себе, потому что в тот вечер в лавке Мак-Крэкина она показалась мне свежей и чистой как весна. – Он усмехнулся. – Теперь я знаю, что весеннюю воду легко замутить.

Я слушала эти тихие слова с ужасом, которого не испытывала никогда в жизни. Я смотрела на Руа, на его худое смуглое лицо, в глаза, которые так манили меня, и хотела закричать, что я люблю его, что я не такая, какой кажусь ему теперь. Но не смогла; не было времени. Я должна бежать к реке.

– Ты довезешь меня до реки на Сан-Фуа? – спросила я.

Сложив руки на груди, он тихо сказал:

– Нет, Эстер.

– Ладно. Мне надо идти.

Я укуталась в свой промокший плащ и пошла к двери. Но у выхода я обернулась, раздираемая сомнениями и необходимостью действовать. Стоило ли то, что я собиралась сделать, такой дорогой цены? Ведь я потеряю Руа. Но не могла я взять и распрощаться со всем, что заработано с таким трудом. Руа должен понять.

Я взялась за ручку двери и посмотрела на него:

– Руа.

Он не отвечал и продолжал стоять, насмешливо глядя на меня из глубины освещенной камином комнаты. Я вышла и закрыла за собой дверь.

Рассвет застал меня на берегу реки, откуда я следила за плотом Джо, который качался на воде, без конца отклоняясь от своего курса, и долговязому Джо приходилось тяжело, каждый раз возвращая его на место. Его пассажиры – негры с плантаций, ночевавшие в Дэриене, – вцепились в доски плота, уверенные, что следующей же волной их сметет в пенную реку.

Я тоже вцепилась в пол, когда Джо отправился обратно к Дэриену, и всматривалась в береговую линию на той стороне, к которой мы продвигались с таким трудом. Дождь на время прекратился. И, вцепившись в плот, на рассвете, посреди реки, я вспомнила другую грозу, когда дождь также прекратился на время и тяжелые тучи плыли по небу, обещая пролиться еще более жутким ливнем. Это было в ту ночь, когда я, завязав тонкую голубую ленточку на шее Лорели, подошла к окну и выглянула в ночь. Теперь я вспомнила, как темная тень сорвалась с дерева и взметнулась обратно вверх, уже держа в когтях бессильно болтающуюся жертву.

Какой спокойной и уверенной была я в ту ночь! Между ней и сегодняшним утром уже лежало столько невероятных и мрачных событий. И я не знала – даже сейчас, – куда они приведут. Но вот что я знала наверняка: Сент-Клер ненавидит меня и всеми силами хочет от меня избавиться, Таун желает мне зла, и теперь Руа. Руа, когда-то любивший и веривший мне, теперь, наверное, тоже ненавидит. Меня вдруг охватило такое отчаяние. Я видела себя окруженной со всех сторон волнами и течениями, неуправляемыми, как речные воды в шторм, и, как шторм, готовыми погубить меня и отомстить. И если до сих пор я была уверена в своей победе над Сент-Клером, то в тот рассветный час я эту уверенность потеряла.

61
{"b":"111600","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Татуировка цвета страсти
Отвергнутый наследник
Нексус
Моя жирная логика. Как выбросить из головы мусор, мешающий похудеть
Пустое сердце бьется ровно
Чаролес
Скажи, что ты моя
Хранитель персиков
Колыбельная для смерти