ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я знаю, сэр рыцарь. Знаю. — Женщина горько вздохнула.

— Постарайтесь утешиться хотя бы тем, что он почти не почувствовал боли, — сказал Жосс. Этого было мало, он знал, но скорбящие вдовы когда-то находили успокоение в этих словах; рыцарь сам много раз повторял это ни к чему не обязывающее замечание. — Рана глубока, и смерть, по-видимому, наступила мгновенно.

Жосс не был уверен в этом, но если притворная уверенность поможет вдове, остальное едва ли имеет значение.

— Почти не почувствовал боли, — повторила она. Наступило молчание, а потом леди Петронилла сказала: — Как мало вы понимаете!

«Ах!»

— Что вы хотите сказать, моя леди?

Он встретил взгляд ее покрасневших глаз.

— Этот дом всегда был наполнен болью, — проговорила она. — И хотя мой муж лежит мертвый, эта боль никогда не утихнет.

Для вдовы это были странные слова. Она имела в виду, что смерть Тобиаса стала причиной боли? «Может быть», — подумал Жосс в недоумении, но фраза прозвучала совсем не так. Петронилла словно упоминала о какой-то другой печали, длящейся постоянно, непрекращающейся, о чем-то, что было непременной частью ее жизни.

Стараясь успокоить вдову — самый черствый человек на земле, несомненно, попытался бы утешить ее, эту мертвенно-бледную, опустошенную горем женщину с таким состарившимся лицом, — Жосс сказал:

— Леди, в вашем доме была радость! Как же так — я своими собственными глазами видел любовь между вами и Тобиасом. Почему вы говорите о боли?

Петронилла словно пожалела о своих словах: она сделала явную попытку смягчить их. Со страдальческой улыбкой, которая на ее лице выглядела еще более страшно, чем выражение отчаяния, она ответила:

— Как же вы правы, сэр Жосс! В самом деле, Тобиас и я были счастливы. Боль в его… — Она быстро взглянула на тело мужа, зажмурила глаза, потом прошептала: — Боль лежит здесь, у наших ног.

Она почти убедила его. Жосс поверил бы ей и больше не думал бы о ее странных словах, но неожиданно в его сознании всплыла вереница мыслей. Осторожно оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться, что они одни, он тихо сказал:

— Леди Петронилла, я полагаю, когда мы виделись в последний раз, вы сказали мне неправду. Вам бы хотелось, чтобы сказанное вами было правдой, но это не так.

Никакого ответа.

— Леди! — настойчиво произнес он. — Не будет ли облегчением снять это бремя с плеч?

Она опустила голову и сдавленным голосом спросила:

— Сэр рыцарь, что вы себе позволяете?

Если она была не готова беседовать начистоту, этого нельзя было сказать о Жоссе.

— Вы говорили мне, — начал он, предусмотрительно понизив голос, — что Тобиас сошел с «пути, на котором растратил юность». Этого от него требовала заключенная вами сделка. Он должен был стать идеальным мужем, достойным уважения настолько, насколько это подобает мужчине, вступающему в брак с такой дамой, как вы. И это, моя леди, было ложью.

Она снова не проронила ни звука.

— Не правда ли? — спросил он громким шепотом.

Петронилла повернулась к нему.

— Хорошо, да! — прошипела она в ответ. — Теперь вы довольны? Вам угодно видеть мое унижение, так же как и мое горе? Какой позор, сэр рыцарь! Какой позор!

«Унижение» было не тем словом, которое он бы использовал. Настаивая лишь на том, чтобы выяснить все, что нужно было узнать, он осторожно продолжал:

— Я знаю, что Тобиас часто посещал Великий лес. Я видел его там дважды. Он не делал никакого секрета из того, что предпочитает опушки леса, где его сокол может полетать. Но это была просто отговорка, не так ли? — Жоссу вдруг захотелось дотронуться до вдовы, дать ей какое-то утешение прикосновением, несмотря на этот допрос. — Он был в одной связке с Хаммом Робинсоном, ведь так? Хаммом и его приятелями-ворами, Юэном Ашером и Сифом Миллером. Эта троица рисковала, делала всю грязную работу и передавала Тобиасу для продажи ценные вещи, которые они находили. Ведь это правда, Петронилла?

Пока рыцарь говорил, она смотрела на него с открытым ртом, в безмолвном изумлении. Жосс мрачно подумал, что она собирается отрицать все это, скажет, что он заблуждается. Что тогда делать дальше?

Ледяным тоном она ответила:

— Я никогда ничего не слышала ни об одном из этих людей.

Что ж, у Тобиаса не было никаких причин упоминать их имена. Но, с другой стороны, Петронилла говорила так убедительно! Жосс мог поклясться, что она говорит правду! С ясным ощущением, что мчится в тупик, он все же продолжал:

— Может быть и нет, но все равно, леди, я не сомневаюсь, что Тобиас знал их. Как бы там ни было… — Он уже не был так уверен в собственной правоте. — Я мог бы доказать это, я знаю, что мог бы! И, вероятно, все еще могу. Должен быть способ отыскать предметы, которые они взяли из леса и…

Петронилла не дала ему закончить. Глубокое презрение сделало ее голос грубым. Она проговорила:

— Мой муж никогда не имел дел с мелкими воришками! — В бешенстве остановив на Жоссе взгляд, Петронилла продолжала: — Ради Бога, сэр рыцарь, он женился на богатой женщине. Что могло заставить его тайком торговать безделушками?

Это был хороший вопрос. Сосредоточенно нахмурившись, Жосс ответил:

— Знаете, я едва ли назвал бы это… безделушками…

И снова она перебила.

— Как вы можете?! — закричала она. Ее тонкие руки сплелись в порыве отчаяния. — Тело моего мужа еще не остыло, а вы здесь стоите и обвиняете его в преступлении, больше подходящем для простолюдинов, чем для прекрасного благородного юноши, каким он был!

Жосс склонил голову.

«Несчастная женщина, — подумал рыцарь, — она потрясена. Ужасное событие этого утра все еще довлеет над ней. И вот появляюсь я с моими мелкими обвинениями, думая о деле, которое для любого, кроме меня, должно показаться просто чепухой в сравнении с горем».

Почувствовав себя виноватым, Жосс поднял глаза и проговорил:

— Леди, простите меня. Мои замечания неуместны. Это дело может подождать до тех пор, пока… — Нет. Он не должен даже говорить об этом. Вложив в голос всю искренность, на которую был способен, он мягко продолжил: — Петронилла, я приехал, чтобы помочь вам. Скажите мне, если вам угодно, что я могу сделать?

Она пристально смотрела на него. Через открытую дверь на женщину падал свет, и рыцарь мог ясно рассмотреть ее лицо. Гневное, оскорбленное выражение медленно менялось, и в какой-то миг она вдруг превратилась в гордую и высокомерную знатную леди, которая с достоинством несет свою боль.

— Благодарю вас, сэр рыцарь, — отвечала она. — Здесь есть дела, с которыми я должна справиться, и решения, которые нужно будет принять…

Ее голос стал прерываться, и, наконец, Петронилла умолкла. Ее взгляд, словно влекомый необоримой силой, вернулся к телу Тобиаса. Тихо всхлипнув, она опустилась на колени, пышные юбки большими складками легли вокруг нее. Нежно прикоснувшись, словно мать к лицу спящего ребенка, она погладила густые волосы над поврежденным лбом.

— Он мертв, — прошептала она. — Мертв.

Затем, ниже склонившись над трупом, начала рыдать.

Какое-то время Жосс слушал эти разрывающие сердце звуки, затем, приблизившись к Петронилле, крепко взял ее за плечи и поднял на ноги.

— Леди, вы должны быть мужественны, — сказал он. — Давайте присядем здесь. Может, послать за каким-нибудь укрепляющим напитком, который дал бы вам силы справиться со всем, что придется вынести?

Она позволила рыцарю увести ее на несколько шагов от того места, где лежал Тобиас. Потом, обернувшись, пробормотала:

— Я не хочу покидать его.

— Вам не нужно этого делать, леди, — ответил Жосс, — мы останемся поблизости и…

Словно не слыша его, Петронилла сказала:

— Он не может покинуть меня сейчас. Он должен оставаться здесь, в моей зале, а я все время буду находиться в его веселой компании.

Ужас охватил Жосса — пугающее ощущение, что неожиданно он прикоснулся к безумию.

— О нем должны позаботиться, Петронилла, — мягко возразил Жосс. — Он не может оставаться здесь долго. Это не… — Рыцарь искал подходящее, более выразительное слово, но вскоре бросил поиски и вяло закончил: — Это не годится.

48
{"b":"111605","o":1}