ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А может быть, это - ветеран чеченских войн, который считает, что общество предало его боевых товарищей. Ему кажется, что нет ничего гнуснее, чем отдать под суд настоящего солдата, который честно воевал «там». Сделав свое дело, он вернется домой, нальет стакан водки и скажет: «Ну, за тех, кто там остался! Я отомстил».

Но не исключено, что он просто наемный киллер. Ему плевать на все политические идеи, он даже толком не знает, кого именно идет убивать. Просто нужны деньги, а сейчас кризис и заработать их непросто. Ему дали фотографию, дали аванс. Теперь дело за малым - выстрелить, а потом забрать остальную часть гонорара.

Наверное, убийца мог выстрелить сразу - еще там, в тупичке, где расположен пресс-центр, в котором юноша выступал перед журналистами: и с улицы незаметно, и легко можно спрятаться за мусорными контейнерами. Но что-то его остановило. Может, не хватило духа. Или убийца рассчитывал, что молодой человек выйдет один, а он появился вместе с девушкой, а лишние свидетели не нужны.

Теперь приходится идти следом и ждать. Он идет за ними по Пречистенке. Вокруг банки, рестораны, турфирмы. Вот улица чуть изгибается и становится видна многолюдная площадь между метро «Кропоткинская» и храмом Христа Спасителя. Со стороны площади улицу тоже видно. Значит, медлить больше нельзя, иначе свидетелями станут десятки людей.

Раздается выстрел, потом еще один. Юноша падает на асфальт. Течет кровь. Много крови. Его спутница, вместо того чтобы закатить истерику или замереть в шоке, кидается на убийцу. Снова выстрел. Снова кровь…

Игра в историю

Конец 80?х годов. Материальный мир в упадке. Пачка сливочного масла относится к предметам роскоши. Ради батона колбасы люди готовы ехать за сотни километров. Зато мир идей переживает взлет. Страна с жадностью алкоголика поглощает собственную историю. В любом автобусе может разгореться громкий спор из-за оценки Февральской революции. В супружеских постелях вместо секса идет обсуждение последней статьи в «Огоньке».

Среди этих книг, статей и споров рождалось новое поколение (или, как сказали бы социологи, «поколенческий союз»).

Летом 2008 года в молодежном лагере имени Че Гевары. «Хотя Стас не имел к комсомолу никакого отношения и даже посмеивался, но в лагере были его друзья, и он вообще поддерживал все протестное. Че для него тоже не был иконой. Он вообще никому не поклонялся…», - вспоминает организатор лагеря Ольга Иванова (Франческа)

Летом 2008 года в молодежном лагере имени Че Гевары. «Хотя Стас не имел к комсомолу никакого отношения и даже посмеивался, но в лагере были его друзья, и он вообще поддерживал все протестное. Че для него тоже не был иконой. Он вообще никому не поклонялся…», - вспоминает организатор лагеря Ольга Иванова (Франческа)

- Стас Маркелов пришел к нам в 10?й класс в 1989 году. В 721?й школе был собран исторический класс, где упор делался на гуманитарные предметы. Получилась удивительная компания людей со схожими интересами. Часто в классе были разговоры о политических событиях. Стоим где-нибудь в коридоре, ждем начала урока и обсуждаем, даже спорим - про выборы, например. Это было время перестройки, и мы хотели быть революционерами, не просто изучать, но творить историю. Как пел Цой, «перемен требуют наши сердца», - рассказывает «РР» Мария Байнова, одноклассница Маркелова.

Интересуемся, в какой момент ей перестало хотеться стать революционеркой.

- Наверное, когда революция уже произошла - в 1991 году. Лично мне было достаточно того, что коммунизм пал.

Трудно быть левым

В те годы история из скучного школьного предмета превращалась в предмет личного выбора. Молодые люди играли в народников, социал-демократов, кадетов, монархистов, националистов.

- Когда я встретил Стаса в первый раз, он поразил меня своей образованностью, - говорит историк и бывший диссидент Павел Кудюкин. - Это было осенью 1990 года. Мы создавали социал-демократическую партию и обсуждали ее программу. В проекте было записано, что мы ведем свое начало от российской социал-демократии и народничества. Вдруг встал молодой человек с длинными волосами и сказал, что упоминать здесь народничество не совсем уместно, зато стоило бы вспомнить Радикально-демократическую партию. Об этой партии мало кто из профессиональных-то историков знает, а тут о ней рассказывает парень лет восемнадцати-двадцати.

Справедливости ради уточним: на самом деле Стасу Маркелову тогда было всего шестнадцать.

Сейчас Кудюкин преподает историю в Высшей школе экономики. Спрашиваем, есть ли среди его нынешних студентов кто-то, кто походил бы на Стаса Маркелова начала 90?х годов.

- Очень велика доля студентов с сугубо индивидуалистически-карьерными устремлениями. Они умеют учиться, они даже проявляют общественный интерес. Но их взгляды ближе к правой части политического спектра. А Стас был левым. Даже когда стал высококлассным юристом и мог бы зарабатывать огромные деньги, он принялся защищать бедных и слабых. Но бескорыстие - немодная ценность, а без нее нормальная левая активность невозможна…

Вообще деятельное поколение тридцатилетних, начавших сознательную жизнь в прагматичные 90?е, и тем более совсем молодые люди считают конкретное дело важнее высоких слов, а глобальные идеи и абстрактные политические принципы пустым звуком, игрушкой досужих болтунов или обманщиков-популистов. За «большими идеями» обычно подозревают наличие либо государственных, либо антигосударственных денег.

Но наличие одновременно и деятельных, и идейных людей вносит разлом в эту картину мира.

От игр к смерти

В отличие от многих левых, Стас был очень ироничным человеком. Вспоминается 1992 год. Демократы и коммунисты назначили свои демонстрации на один и тот же день. Колонны могли сойтись возле Белого дома. Многие боялись, что дело может кончиться столкновениями. Но Маркелов всегда считал, что стеб - лучшее средство от политического маразма. Вместе с приятелями он сочинил издевательскую листовку, начинавшуюся словами: «Штурм и оборона Белого дома - священная обязанность каждого российского гражданина». Документ был подписан «Единым Блоком Левых Организаций».

Однако российская политика быстро эволюционировала от фарса к трагедии. В конце сентября 1993 года стало ясно, что дело пахнет кровью. Перед многими стоял сложный выбор. С одной стороны - истеричный Верховный Совет, сторонники которого отпугивали от себя советской риторикой, а порой и откровенным мракобесием. С другой - Ельцин и демократы, которые ради сомнительных рыночных реформ и собственной власти перешли к нарушению законов и насилию. И все-таки это очень болезненно - оставаться в стороне, когда на улицах творится история. Хотя самое простое - махнуть рукой: пусть политически озабоченные граждане сами разбираются между собой.

Но был и другой вариант. Небольшая группа левых и правозащитников попыталась найти «третий путь», не изменяя своим принципам и не оставаясь в стороне.

- Мы понимали, что столкновения неизбежны, и создали санитарный отряд, который помогал бы пострадавшим. Стас Маркелов был одним из первых, кто в него вошел, - рассказывает правозащитница Ольга Трусевич.

- Стас работал потрясающе, я готова снять перед ним шляпу. И говорю это не потому, что его недавно убили, а потому, что так оно и есть. Когда 3 октября в Останкино шла стрельба, Стас бегал через улицу Королева и вытаскивал раненых. Я до сих пор завидую его смелости. Кругом палят из автоматов и пулеметов, а он тащит на себе очередного человека с огнестрелом, - продолжает Ольга. - На следующий день начался штурм Белого дома. Все было оцеплено, «скорую помощь» не подпускали. А Стас каким-то чудом пристроился в автобус с демократами, которые ехали поддерживать армию. Весь день он вытаскивал раненых у Белого дома. Скольких он в эти дни спас от смерти? Думаю, очень многих…

Во время октябрьских событий 1993 года под пули и дубинки попало немало национал-патриотов. Сегодня в комментариях к сообщению о смерти Стаса Маркелова периодически попадается: «Он был предателем русского народа, собаке собачья смерть!» А ведь возможно, этого ревнителя русской идеи тащил под обстрелом к скорой помощи как раз этот самый «собака-предатель».

25
{"b":"111617","o":1}